В поисках пропавшей деревни

Казачье поселение исчезло во время репрессий

Еще в тридцатые годы прошлого века на территории Заларинского района кучно жили казаки. Они пришли в Сибирь по Столыпинской реформе и служили, охраняя Московский тракт, а затем и железную дорогу. По численности заларинские казаки были третьими в Иркутской губернии после иркутских и куйтунских. Недалеко от самих Заларей появились две крупные станицы и множество казачьих заимок, которые скоро выросли в настоящие деревни.

Они сохранились и по сей день. Кроме одной. Заимка Литвинцева исчезла с лица
земли после революции, во время репрессий. На ее месте — голое поле с ямами и
взгорками на месте бывших домов. Посреди поля из земли бьет ключ чистейшей воды.
За питьевой водой жители окружающих заимок приезжают сюда. Однако до сих пор
остается загадкой, что же случилось с целой деревней, куда она исчезла.

Существует официальный документ, изданный предводителем Иркутского казачьего
войска атаманом Мериновым в 2007 году. Называется он «О проведении праздничного
войскового круга». Согласно документу, все казаки Иркутской области должны
собраться на большой казачий сход в Заларях, с тем чтобы почтить память казаков,
погибших во время репрессий. В память о массовой гибели заларинского казачества
в станице Головинской решено было установить православный памятный крест.

Крест тогда так и не был установлен — глава администрации не дала такого
разрешения. Но легенда о гибели казаков живет в этих местах среди потомков
казаков, трансформируясь от деревни к деревне. В курсе событий директор
Заларинского краеведческого музея Галина Макагон, которая устанавливает
родословные связи для всех казачьих фамилий, широко распространенных в районе. В
2007 году она была назначена координировать праздничный войсковой круг.

История звучала примерно так. После революции часть казаков ушла с остатками
регулярной Белой армии, проходившей в этих местах — предположительно, с
семеновцами (по другой версии — с каппелевцами). Те, кто остался, были собраны
красными на заимке Литвинцевой. Комиссары провели черту, за которую казакам
нельзя было выходить. Их предали голодовке. Не имея продовольственных запасов,
они умерли с голоду. Хоронить не разрешали. Спустя какое-то время тела казаков
свалили в общую яму, которую закопали без указания места. Существует другой
вариант легенды, которая гласит, что тела казаков скинули в угольную шахту на
прииске возле станицы Головинской.

Мы решили отправиться по казачьим заимкам, чтобы узнать побольше о судьбе
погибших казаков и о том, как живут потомки казаков головинской сотни.

Угольное казачество

Заларинский казачий округ некогда составляли две большие станицы —
Головинская и Корховская. Вокруг были разбросаны маленькие деревеньки — казачьи
заимки. Названия заимок происходили от фамилий основателей: Кашкарева, Тюрина,
Минеева, Белова, Занина и так далее. На заимках жили семьями, которые
разрастались, образуя целые деревни. Эту семейственность можно обнаружить и
сейчас. По версии Галины Макагон, некий Петр Чемезов в незапамятные времена
вымерял версты по Московскому тракту и был уполномочен на отмеренной земле
расселять казаков. С ним шел сын боярский Алексей Главинский. Вот этот
Главинский и дал название станице — его сын поселился в этих местах.

Согласно положению о казаках Иркутской и Енисейской губерний от 1871 года,
здешние казаки служили в казачьей сотне, выполняли обязанности рассыльных по
Иркутску, состояли в разъездах и пикетах, помогали местным воинским чинам, чинам
почты, исполняли караульные и полицейский обязанности, охраняли Московский
тракт. Их задействовали везде, где нужна была служба всадников. В свободное
время казаки обрабатывали собственную приусадебную землю.

Жизнь кипела в основном вокруг станиц. Местные крестьяне жались к казакам,
потому что те процветали. Здесь, в станицах, была хорошая торговля. Потом
появилась железная дорога. Она проходит недалеко от Головинской и совсем рядом с
Корховской. У казаков была хорошая школа. Одновременно открыли угольные копи,
которые располагались на казачьих землях и обогатили казаков. Незадолго до
революции они даже поставили новую церковь. К сожалению, она простояла только
три года.

Появилась головинская шахта — не в самой станице, а дальше — там, где теперь
деревня Владимир. А вместе с тем появились рабочие места. Вокруг станиц
становилось все оживленнее.

— А почему шахту назвали «Владимир»?

— Раньше шахтам давали имена царские или называли по святцам. Но краеведы
считают, что назвали по имени последнего владельца шахты. Он знаменит тем, что
после национализации шахты поджег уголь. И пласты угля под землей горели не один
десяток лет. Никак не могли их потушить, — рассказывает Галина Макагон.

В тридцатых тяжелый труд на шахте вплоть до ее закрытия выполняли ссыльные.
Шахтный поселок Владимир (теперь он больше известен как поселок, где расположен
интернат для престарелых преступников) был черным, неухоженным, тогда как
окрестные крепкие деревеньки сияли.

Занины объединяются

Сегодня от былой крепости здешних деревень и заимок мало что осталось. Заимки
населены, но и населения поубавилось, да и многие фамилии исчезли. В деревне
Занино, которую основал родовой казак Занин, его потомков осталось раз-два и
обчелся. Но сегодня, при необыкновенном всплеске интереса к родословным, в
Иркутске нашлись люди, которые пытаются собрать всех родственников Заниных и
перезнакомить между собой. Занины — одна из самых активных казачьих фамилий
сегодня. Откуда только не приезжают родственники, чтобы посмотреть друг на
друга! — Занины в Иркутске очень большую активность проявляют, объединяются. Я
им помогаю. Они все собирались у нас в Заларях, — говорит Галина Макагон.

Она помогает не только Заниным. С ее помощью встречались в районном центре
представители и других казачьих фамилий. — Чувствуете себя казаком? — спрашиваем
у правнука основателя деревни.

Сергей Занин всю жизнь прожил или здесь, в своей деревне, или рядом с ней —
тридцать лет проработал в военной части, которая находится недалеко от Занино.

— Ну, по молодости петушился, — смеется его жена Наталья, в девичестве
Ленденева. Ленденевы, а точнее Линденау, — тоже здешняя старинная казачья
фамилия.

По семейной легенде, род Занины ведут от турка. Некий богатый турок Ус Фазан
был пленен русскими в годы Русско-турецкой войны. Фамилия его претерпела
изменения и превратилась в русскую Занин. Сергей Занин помнит семейную легенду о
том, как прадед Занин осел здесь вдвоем с другим казаком по фамилии Прунченко.
Когда друг умер, Занин усыновил его отпрыска. В деревне сохранился и первый дом
— родовой дом Заниных.

— А вы не знаете, что стало с казаками после революции?

— Я знаю, что дед у меня был в казаках, а дядька в партизанах. И вот они дома
собирались за столом и начинали выяснять отношения — доказывали, чья власть
лучше. Когда разгоралось, бабка Настасья брала скалку и наводила порядок,
успокаивала мужиков. Еще знаю, что, когда шли каппелевцы и забирали коней,
местные угоняли скотину в Луковую падь, что неподалеку, и отсиживались. А
женщины тем временем пекли хлеб, калачи для белых.

— А как раскулачивали казаков?

— Слышал рассказы, что дед уходил и отсиживался в землянке в Земляночном
бору. Родные ему продукты возили.

— А о заимке Литвинцева слышали что-нибудь? Почему она исчезла?

— Я когда пацаном был, уже тогда это место пустовало. Старики рассказывали,
что в 20-е годы ходили здесь банды. Одна банда пряталась на угольных копях — в
шахте выемка была, в сторону Заларей. Они-то ночью пришли и вырезали все
население Литвинцевой, включая детей и стариков. Соседние деревни их потом
хоронили. За что вырезали, я не знаю.

Сергей и Наталья Занины недавно вернулись в родную деревню. Тридцать лет они
прожили в нескольких километрах от нее, в ракетной части. Из-за этой части
когда-то были закрыты копи. Как говорит глава семейства, угольный пласт уходил
под территорию части, и хотя здешний уголь был очень хороших свойств, работа на
копях прекратилась. Из-за этой части на бывших казачьих заимках пропала вода:
стали бурить — и вода ушла. Колодцы стоят пустые.

Пустое место

— Вода ушла от нас, — подтверждает Галина Антоновна Занина. Она вышла замуж
на заимку за казака Занина, приехала сюда в 1947 году. Дому, в котором она
проживает, больше ста лет. Это родительское зимовье, которое отец мужа выделил
молодым.

— А знаете что-нибудь о деревне Литвинцева?

— Покойный муж рассказывал, что раньше его мать, моя свекровь, отправляла
детей торговать в станицы. Проходили они мимо Литвинцевой. И запомнили, что
собаки были там очень злые. А вот сама я этой заимки не застала. Но вы ее легко
найдете. Точнее, чистое место, а посреди него ключ. Вода в нем хорошая.

В Занино подсказали нам, что потомки Литвинцева проживают в станице
Корховской, недалеко от того места, где располагалась сама заимка. Мы
отправились туда, чтобы поговорить с потомками жителей исчезнувшей деревни. По
дороге остановились у памятного места. Мы легко нашли Литвинцеву. Холмики и ямки
на месте домов — все, что осталось от заимки. Посередине — ключ. Бьет прямо
посреди поля. А больше ничего.

Недалеко от Литвинцевой находится Корховская, вторая станица. Именно здесь
закончилась официальная история заларинского казачества. В 1921 году в
Корховской убили последнего головинского атамана — Федорова. Он не был женат,
его род на этом прервался. Сегодня станица Корховская обрела вид скромной
деревни в одну улицу. И название ее почти поменялось. На местной школе все еще
висит табличка «Корховская школа», а вот по железной дороге другая табличка, с
обозначением места: «Хорковская». Скоро, видимо, она везде будет значиться как
хорковская — так произносить легче. Местные жители уже и сами перешли на новый
вариант.

А между тем название деревне дано неспроста — от имени немца Корха, которого
царское правительство командировало проводить строительные работы на железной
дороге. Но о том, кто такой немец Корх, в деревне забыли. Галина Чауш, местный
библиотекарь, подготовила альбом к 130-летию деревни, которое праздновали около
пяти лет назад. И, согласно информации, которую удалось ей собрать у стариков,
Корха последующие поколения считали казачьим атаманом.

Мертвый ложок

Корховская-Хорковская — до сих пор крепкая и чистая деревня. — Чисто у нас,
это правда. Так мы на сходе друг другу высказываем, поэтому и чисто, — объясняет
такую чистоту Галина Чауш. Казачьи корни в деревни особо не чтут. Потомков
осталось немного. Мы постучались к Екатерине Литвинцевой.

— Я знаю, что прадед мой был казаком. Отец оттуда, из Литвинцевой. Но их
переселили перед войной.

Больше она ничего не вспомнила. Говорит, что своей родословной и не
интересовалась никогда. Единственные, кто, кроме Галины Чауш, интересовался
здесь казачьими делами, были два брата Страхова, потомки старинного рода. Они
настолько прониклись духом казачества, что уезжали в Иркутск, где в составе
дружины охраняли порядок на железной дороге. Но служба не задалась. Вскоре
братья вернулись в родную деревню. У библиотекаря Чауш тоже есть кое-какие
личные воспоминания. Она слышала их от родственника, старого казака Малышева,
который принял советскую власть и под конец своей службы даже состоял в личной
охране маршала Рокоссовского.

— Я слышала от деда Малышева, что казаков выселяли в Литвинцеву, причем
забирали все имущество. У ребенка маленького подушку — и ту отбирали.
Расстреливали казаков недалеко от нас, около железной дороги. Это место прозвали
Мертвый ложок. А имен расстрелянных уже никто не помнит.

Галина Чауш добавляет, что братских могил она не знает. Расстрелянных
забирали родственники и хоронили в Головинской. При советской власти
общественность казацких станиц и заимок — та, что осталась живой и несосланной —
разделилась на два лагеря: коммуна и крестьянская артель. Лагеря враждовали не
на шутку, травили друг у друга коней. Казацкий дух начал уходить — ну какой же
казак поднимет на коня руку?! Во время колхозов, которых было во множестве,
казаки и потомки занимались лошадьми, а когда на смену живой тягловой силе
пришли машины, переквалифицировались в трактористы, образовав целые династии. О
прошлом предпочли забыть. И почти забыли. Во всяком случае, о том, что произошло
с заимкой Литвинцевой, остается загадкой.

Загрузка...