Чернобыль: как это было

О последствиях мировой катастрофы вспоминают иркутяне-ликвидаторы

Ровно 26 лет назад на Чернобыльской АЭС произошел страшный взрыв, перевернувший жизни миллионов людей. Первыми борьбу с невидимым, загадочным врагом — радиацией — взяли на себя ликвидаторы Чернобыля. Шестьсот тысяч человек, шестьсот тысяч героев — людей, добровольно взявших на себя обязательство, пожертвовав своим здоровьем, посредством своего труда, опыта помочь в ликвидации последствий, масштабы которых тогда никто не представлял. Накануне мы встретились с двумя ликвидаторами из Иркутска — подполковником, председателем иркутской областной общественной организации «Союз ветеранов Чернобыля» Александром Панфиловым и сотрудником Института геохимии им А.П.Виноградова СО РАН Виктором Ивашечкиным.

— Безлюдные города, мертвые улицы, настежь открытые магазины, наспех брошенные дома... Неужели все так и было?

А.П.: — Да, так и было. Когда я в 1987 году был в городе Припяти — это в трех километрах от атомной станции, — на балконах еще висело белье и сушилась рыба. Там ведь реки обалденные, рыбалка шикарная. И вот висит себе веревка, а на ней рыба. Так, будто ее только что кто-то развесил.

В.И.: — Люди ведь не знали, что уезжают навсегда. Им говорили, что всего на три дня. Автобусы подъезжали прямо к подъездам, и народ оставлял свои дома, свои машины. Ни животных, ни личные вещи брать не разрешали. Только документы.

— И что, автомашины так и остались стоять?

А.П.: Да, так и остались. Я помню, в Припяти было 12 огороженных стоянок и еще примерно четыре сотни гаражей. Ну, откровенно говоря, наши эмвэдэшники там славно поработали. Многие успели поднять солидные деньги.

В.И.: Я когда впервые приехал на станцию, тогда еще стоял знаменитый рыжий лес. И вот мне он как-то в особенности помнится. Через год, в мой второй приезд, на этом месте был уже голый пустырь. Оставили лишь знаменитое чернобыльское дерево.

— А что за дерево?

В.И.: Старая сосна в форме трезубца, с двумя толстыми ветками, на которых во время войны фашистские оккупанты вешали наших партизан. Причем еще с тех времен на каждой из веток сохранилось по четыре металлических скобы. То есть разом подвешивали по восемь человек. Когда рыжий лес убирали, сосну решили оставить как памятник. Но в 90-е дерево само упало.

— Лес убрали, потому что фонил?

В.И.: Да, он был очень заражен. Если бы лес не дай бог загорелся, то все, что он в себя впитал, поднялось бы в воздух.

А.П.: Причем деревья не спиливали, а выкорчевывали и зарывали в огромные глубокие траншеи.

— Какие задачи перед вами стояли?

А.П.: Организация работ по дезактивации помещений и распределительных устройств третьего энергоблока, который тогда готовили к запуску. На тот момент я был подполковником, служил начальником штаба Гражданской обороны Ленинского района города Иркутска.

В.И.: У меня задачи были несколько иными. Дело в том, что нашим институтом были разработаны детекторы ионизирующего излучения для дозиметров, которые, в отличие от прежних приборов, давали гораздо более точные измерения с миллионным диапазоном. Сейчас без них не обходятся ни врачи-рентгенологи, ни сотрудники атомных станций. А тогда мы их только-только внедряли. Дважды в составе группы научных сотрудников нашего института я ездил в Чернобыльскую зону в центр дозиметрии.

— Часто в своих воспоминаниях ликвидаторы сравнивают чернобыльскую зону с кадрами из фильма Тарковского «Сталкер».

А.П.: Да какой там «Сталкер»! «Сталкер» отдыхает! При станции-то ладно — все же люди, общение. А вот как-то я через покинутые деревни проезжал. Это, конечно, та еще картина... У меня волосы на голове зашевелились. Тишина звенящая — и ни души. Пустые улицы, пустые дворы. И только где-нибудь на краю деревни сидят на завалинке три бабушки и дед.

— То есть получается, что уезжали не все?

А.П.: Поначалу-то, конечно, выгнали всех. Но были и те, кто возвращался. Ну, видимо, не могли иначе. Это же трагедия — вот так оставить все и уехать. У них там, кстати, и дома-то были хорошие, ладные. Я вот, например, до поездки в Чернобыль вообще не знал, что такое биде. А тут представьте: обыкновенный деревянный одноэтажный дом. Все чистенько, культурно. Захожу в туалет. Что такое? Два унитаза рядом стоят!

— А как военные относились к местным?

А.П.: Хорошо относились, старались помочь. Помню, иду как-то на завтрак, смотрю: бабушка яблоки и груши собирает. А их в 87-м году столько уродилось, что просто уйма. Я ее ругаю. «Зачем же, — говорю, — вы их собираете?» А она: «Ну, солдатики же кушают. А у меня дед дома лежит. Его кормить надо». Я и объясняю ей, что парни наши, прежде чем яблоко сорвать, три раза вокруг дерева обойдут и выберут червивое, да еще и почистят. В итоге сводил ее в столовую и договорился, чтобы бабушку кормили и для деда давали. Ну а почему не помочь, если можешь?

— Читала, что радиация действовала на людей по-разному. У кого-то возникала своеобразная аллергия, от небольшой дозы облучения человек как будто заболевал. А кто-то якобы напротив — чувствовал эйфорию, невероятный прилив сил.

В.И.: На самом деле об истинном воздействии радиации человек знает не так уж и много. Какие последствия она несет, на кого и как влияет... Несмотря на массу самых разных исследований и наблюдений, белых пятен предостаточно. В нашей группе, к примеру, был молодой человек, которому на момент работы в зоне отчуждения не было и тридцати. Он получил относительно небольшую дозу радиации, но уже через несколько лет был инвалидом. Его не стало в 35.

А.П.: А кого-то радиация как будто не брала. Тут я недавно открываю газету, смотрю: мужик знакомый на фото. А он, оказывается, почти 20 лет проводил исследования под самым реактором. Измерял, вычислял, сопоставлял. Такой вот ученый-энтузиаст. Я помню, его еще при мне к генералу водили. Мол, товарищ генерал, третий раз его выгоняем, а он опять приезжает — что нам с ним делать? Так вот за 20 лет исследований он получил невероятную дозу облучения. И ничего. Слава Богу, живой.

— А на себе вы чувствовали радиацию?

А.П.: Конечно. У меня после Чернобыля волосы клоками выпадали и зуб только один остался. А когда я из армии увольнялся, обнаружилось, что у меня свертывание крови занимает 20 с лишним минут. А норма между тем 2—3 минуты.

— В одном из интервью вы упоминали, что ногти подстригаете исключительно кусачками.

А.П.: Да, это правда. Я, после того как трое ножниц сломал, на кусачки перешел. И я считаю, это тоже влияние радиации.

— А вы замечали в зоне заражения какие-нибудь аномалии?

А.П.: Ну вот то, что на растения радиация влияла, — это, как говорится, к бабке не ходи. Однажды, например, я возвращался от приятеля, и срочно мне понадобилось отойти в лесок. Ну я ведь как-никак все же подполковник — у дороги-то не встанешь. И вот я, значит, в лес захожу и смотрю: гриб стоит — высотой где-то сантиметров 80, и шляпка у него примерно метр двадцать. Как я чесанул оттуда — от греха подальше. Даже забыл, зачем в лес заходил.

— А правда, что птиц в Чернобыле не было?

А.П.: Да, не было. Кстати, звери, так же как и птицы, тоже прекрасно чувствовали радиацию. Помню, едем мы как-то вдоль рыжего леса, и я вижу, что лисица впереди машины бежит. Причем бежит прямо по асфальтовой дороге, которую дважды в день дезактивировали. И вот мы ее догоняем. И вы думаете, она в лес свернула? Ничего подобного! Мы ей посигналили, она так интеллигентно на обочину села, нас пропустила и дальше по дороге за нами следом побежала.

— Отправляясь в Чернобыль, вы осознавали риск, на который идете?

В.И.: Да, хотя спектр последствий той катастрофы тогда, в принципе, мало кто себе представлял.

А.П.: В любом случае мы понимали, что это радиация и что это опасно. На то у нас и были личные дозиметры. Как только показатель приближался к норме — ликвидатора тут же отправляли домой. Ну, или по крайней мере должны были отправлять.

— А на самом деле?

А.П.: Когда людей не хватало, показатели приуменьшали. Ну а что делать? Кто-то ведь должен был все это убирать. Например, согласно моим собственным расчетам — а я каждый вечер переписывал данные, — за два месяца я получил 28 рентген. А в карточке написали 9,9, потому как 10 — это была норма.

— А правда, что, бывало, и сами ликвидаторы, понимая, что показатель вот-вот приблизится к границе, специально не брали с собой дозиметры?

В.И..: Да, было и такое. Кто-то не брал, а кто-то оставлял в зоне с низкой радиацией. Но такое было, прямо скажем, нечасто.

— А ради чего?

В.И.: Ну, люди ведь все разные. Кто-то, может, денег стремился побольше заработать, кто-то — звание получить. Ну а кто-то, были и такие, действительно не хотел уезжать из Чернобыля, наверное понимая, что здесь он нужнее.

А.П.: А вот солдаты, которых привозили ротами, думаю, вообще не понимали ситуацию. Однажды один срочник, зная, что на посту его сейчас не хватятся, решил поспать в одном из бронетранспортеров, стоявших вблизи четвертого блока. Забрался, закрылся, да и уснул. А они так фонили, что просто жуть. И вот прибегает ко мне человек, стоявший на контроле. Так, мол, и так, пропал солдат; возможно, залез в БТР; надо открыть. Ну а я же танкист, я этот тягач быстренько вскрыл. Смотрим, а мальчишка без сознания. Мы его бегом на вертолетную площадку — и сразу в Киев, в госпиталь. В итоге парня удалось спасти, ампутировав руку. Он, когда спал, прислонился к самой броне. Такая вот история.

— Говорят, хватало в Чернобыле и случайных людей.

А.П.: Ой, да кого там только не было: и мародеры были, и беглые зэки. Сбегут из Киева — и в зону отчуждения. Кто их там искать-то будет?

— И что, грабили квартиры?

А.П.: И квартиры, и машины. Ко мне как-то бабушка прибежала — та самая, что яблоки и груши собирала. И говорит: мол, военный приходил, все их с дедом расспрашивал. А дело в том, что в тех местах стояла красивая старинная церковь. И когда батюшка уезжал, он деду на хранение передал икону. Я, конечно, тут же генералу сообщил. А КГБ тогда работало не так, как теперь. И когда этот деятель икону умыкнул, его тут же и поймали.

— Икона, видимо, была старинная?

А.П.: Да. Чернобыль — это ведь вообще очень старое поселение. Уже тогда местной церкви было больше трехсот лет. И знаете, я с тех пор каждый раз, когда из очередной передряги благополучно выбираюсь, про икону вспоминаю. Думаю, может быть, поэтому меня Бог уберегает.

Метки:
Загрузка...