Театральные байки

Курда урда, электромухобойка и король Буль-Буль Шампанский

27 марта в разных странах будет отмечаться Всемирный день театра. Девиз этого праздника звучит несколько громоздко: «Театр как средство взаимопонимания и укрепления мира между народами». Всемирный день театра был учрежден в 1961 году по инициативе делегатов IX конгресса Международного института театра. Считается, что День театра — это профессиональный праздник не только актеров и режиссеров, но и всех людей, работающих в театре, — звукорежиссеров, художников по свету, гримеров, костюмеров, билетеров, гардеробщиков и т. д. Иркутск давно считается театральным городом, а сцену Иркутского драмтеатра Лия Ахеджакова на гастролях в нашем городе как-то назвала намоленной и отметила, что таких площадок в России очень мало. В городе работают музыкальный театр им. Загурского и ТЮЗ им. Вампилова, театр кукол «Аистенок» ставит удивительно светлые сказки для детей, а Театр пилигримов по-прежнему выдает авангардные постановки. Накануне главного театрального праздника мы собрали популярные театральные байки от иркутских актеров.

Геннадий Гущин, актер, режиссер Иркутского академического драматического театра им. Охлопкова, заслуженный артист России:

— Как-то давным-давно, более 20 лет назад, когда Санкт-Петербург еще именовался Ленинградом, наш театр находился в этом городе на гастролях. И один из актеров, игравших в спектакле «Ромео и Джульетта», заболел и не мог выйти на сцену. Пришлось делать срочный ввод актера, благо роль была крошечной — нужно было сыграть горожанина, который произносит лишь одну фразу: «Куда удрал головорез Тибальд?». Нашли мы замену основному актеру, объяснили задачу и наказали: «Чтобы к вечеру фразу выучил». Подошло время вечернего спектакля. На сцене — дуэль Ромео и Тибальда, я тогда играл Тибальда, и Ромео меня убивает. В этот момент на городскую площадь вбегают жители Вероны во главе с герцогом. И наш нововведенный артист, обратив к зал перекошенное от злобы лицо, выдает: «Курда урда головорез Тибальд?» Всех присутствовавших на сцене просто порвало от смеха, артисты отвернулись от зала в попытках скрыть дикий хохот. Пришлось сымитировать плач, маскировать лица руками — как будто мы захлебываемся не от хохота, а от слез. Очень трудно было успокоиться на протяжении всей второй половины спектакля. Так с тех пор мы нашего Славу и зовем — Курда Урда. Больше 20 лет прошло, а это история не забывается. До сих пор, вспоминая ее, я не могу удержаться от улыбки.

Людмила Негода, заведующая литературной частью Иркутского музыкального театра им. Загурского:

— В 60-е годы главными по розыгрышам в нашем театре были народный артист СССР Виктор Жибинов и заслуженный артист СССР Макс Шнейдерман. Как-то театр отправился на гастроли в Самарканд. Это были годы тотального дефицита, и купить что-то даже на гастролях не представлялось возможным. Мечты наших артистов о знаменитых самаркандских коврах оставались всего лишь мечтами. Это была недоступная во всех отношениях роскошь. И вот как-то в один из гастрольных дней артисты видят: Жибинов со Шнейдерманом несут в номер ковер. Вся труппа замучила их вопросами: «Где, где купили?» «Ой, это страшный дефицит, блат, тайну открыть не можем». И ковер никому не показывали, скрывали, даже засланный в номер ночью десант из особо смелых артистов не помог. В результате загадка самаркандского дефицитного ковра открылась случайно — артисты обернули обычное бревно рогожей и так разыграли коллег по театру. Им тоже не удалось купить домой самаркандский ковер, но хотя бы удалось хорошо пошутить.

Другая забавная история тоже произошла в Самарканде. Восток, жара, пыль, мухи в каждом номере. А у Жибинова со Шнейдерманом мух в номере почти нет! В чем секрет? Актеры рассказали, что им удалось купить в местном ЦУМе электромухобойки. Мол, уходишь из номера, включаешь их в сеть, а они летают, прыгают и мух бьют. Вернешься в номер, мух мертвых подметешь и можешь спать спокойно. И ведь некоторые купились на эту шутку. Одна из актрис закатила скандал и истерику директору самаркандского ЦУМа, который отказался продать электромухобойку. Доводы директора насчет того, что такие вещи наша промышленность пока не выпускает, не были услышаны. Актриса заламывала руки и долго умоляла продать это техническое чудо.

Уже в 70-е в нашем театре произошла такая история. В репертуаре значился спектакль «Постряпухи». В центре сцены был расположен помост, откуда один из актеров должен был сходить легкой походкой, держа при этом чемоданчик. Во время одного из спектаклей артист берет свой чемоданчик и чуть не роняет его себе на ногу! Добрые коллеги подложили в него примерно 40 килограммов груза. А деваться некуда — музыка играет, его выход, остановиться нельзя. И вместо фразы «Где бы найти старушку, чтобы переночевать?» артист произносит: «Где бы найти подружку, чтобы переспать?» Все, кто был на сцене и за кулисами, просто лежали от смеха. Каким-то чудом актер доиграл сцену, но после этого спектакля стал проверять весь свой реквизит перед каждым выходом на сцену.

В начале 80-х годов по всей стране шла повсеместная борьба с пьянством. Вышел приказ и для театров: убрать все сцены с вином и прочими алкогольными напитками. Но на практике это оказалось невозможным. Какая, скажем, «Летучая мышь» без шампанского? Поэтому спектакль мы играли без изменений. Одна из ведущих арий звучала так: «Король Буль-Буль Шампанский, король Буль-Буль Шампанский! Буль-Буль — король вина!», ну и далее по тексту. Но получилось так, что после этих слов артист забыл свою арию. И произносил только одно: «Буль-буль». Так всю и арию пробулькал. Правда, нужно отдать ему должное — попадая в ноты.

Два года назад и мне удалось разыграть наш коллектив. Дело было на 1 апреля. Я нашла бланк правительственной телеграммы, где написала: «Приглашаем театр на Всероссийский театральный фестиваль «Золотая маска». Мне удалось даже сымитировать подписи Калягина и Тараторкина. И через два года словно сбылось это шутливое пророчество — 27 марта этого года наш театр улетает в Москву со спектаклем «Граф Люксембург», который как раз на эту почетную театральную премию и номинирован.

Олег Ермолович, актер Иркутского театра пилигримов:

— Когда меня выгнали из мединститута, я пошел работать монтировщиком сцены в Иркутский драмтеатр. И во время одного из спектаклей по Островскому нас попросили заменить слуг на сцене. Там был такой момент — слуги уносят тумбочку со сцены и приносят небольшую кушеточку. Меня и Гену Фадеева одели в костюмы слуг, объяснили задачу и отправили на сцену. Здесь нужно оговориться, что у меня были черные до плеч волосы, а у Гены — белые, такой же длины, это была довольно распространенная прическа у хиппи. Порепетировать мы не успели, замена была оперативной. На сцене в это время вращался круг (поворотный круг сцены — вращающаяся часть сценической площадки, позволяющая быстро сменять картины на сцене и создать реальное ощущение непрерывности сценического действия. — Авт.).

Взяли мы с Геной кушеточку, несем, круг вращается, а время мы не рассчитали. И в момент остановки круга Гена, ярко выраженный блондин, оказался на нем, лицом в зал, а я, брюнет, стою спиной к зрителям. Нам дали еще один шанс, хотя мы уже пребывали в легкой панике. Круг снова вертится, замирает, но теперь уже я, со своими черными волосами, смотрю на зрителей, а блондин стоит к ним спиной. Мы снова промахнулись и не поставили куда надо нашу кушеточку. Зрители ничего не подозревают, возможно, они подумали, что это специальный режиссерский ход. Нас выручил Виталий Константинович Венгер, небрежно обронив: «Ступайте, слуги, вы опять пьяны». Ну а когда мы уже освоились в роли монтажеров, нашей любимой игрой была «Охота с колосников» (колосники — самая верхняя часть театральной сцены). Мы любили во время спектаклей метать на сцену маленькие гвоздики, это было не больно, скорее, похоже, на укус комара, но никто в театре не мог понять, в чем тут дело. А мы забавлялись.

Давным-давно я работал в экспериментальном театре-студии. У нас шел спектакль по пьесе Карла Чапека «Из жизни насекомых», который мы назвали «Бродяга». По сюжету главный герой, бродяга, засыпает, ему снятся сны. Женя Кочетков играл навозного жука, и перед ним стояла задача скатать навозный шарик. Реквизит мы подобрали подходящий, шарик действительно был похож на навозный. По сюжету навозному жуку нужно было сказать: «Я с ума сойду от радости и забот о шарике». Полный зал народу, Женя катит свой шарик. И вдруг повисает мощная театральная пауза. И глаза у него полны ужаса. Я начинаю шептать ему: «Ты с ума сойдешь от радости и забот о шарике». Женя не слышит, а зал начинает потихоньку хихикать. Тогда мы начинаем произносить эту фразу вдвоем с кем-то из артистов. Женя опять ничего не может разобрать. Тогда весь зал начинает скандировать: «Ты с ума сойдешь от радости и забот о шарике». И только тогда он смог произнести положенную по тексту роль. Минуты четыре и мы, и зал ревели от смеха. А после, кстати, нам говорили: «Как вы здорово все придумали, какой сильный режиссерский ход!»

Метки:
baikalpress_id:  16 278