Прощай, дружище...

Не стало Николая Кривомазова. Ушел из жизни наш Коля. Мы потеряли еще одного из славной когорты молодежкинцев — по духу и по судьбе.

Молодой рыжебородый гигант с голубыми детскими глазами — таким он появился дождливым августовским днем на пороге редакции на Киевской, 1. И почти сразу, с порога, стал своим. Это его свойство — поразительно легко располагать к себе людей — удивляло даже нас, газетчиков, для которых умение находить общий язык с собеседником является необходимым профессиональным качеством. Однажды он явился в редакцию в компании с Остапом Бендером — артистом Арчилом Гомиашвили. Олега Николаевича Ефремова он зазвал в гости в дом тещи, и великому режиссеру пришлось вместе с хозяевами не только бражничать за обильным столом, но еще и разгрузить некстати приехавшую машину дров.

«Талантливый человек талантлив во всем» — это стало уже банальной фразой. Но для того, чтобы понять, каким был Коля, лучшего определения не подберешь. Он писал легко, умно и красиво. Он был профессиональным музыкантом — окончил музыкально-педагогическое училище в родном для него Ростове-на-Дону. Из этого южного города отправился учить ребятишек в далекую холодную Якутию. Отлично играл на баяне. Коля был веселым человеком. Его шутки наверняка и сейчас помнят в том же Якутске. Например, поступать в университет он пришел... в лаптях. Выписал их из среднерусского села, где эту древнюю обувь плели для кинофильмов и спектаклей. Педагоги ЯГУ надолго запомнили этого рыжебородого абитуриента в нетрадиционной обувке.

Он был мастером на розыгрыши и различные выдумки. Это помогало ему в работе — его придумки могли оживить даже скучноватые материалы. Это он придумал фразу, которую якобы произнес командир первого десанта на БАМе Петр Петрович Сахно: «Внимание, внимание! Первый поезд на Тихий океан отравляется через десять лет!» Придумал, во-первых, с абсолютной точностью по времени — рельсы БАМа сомкнулись именно через десять лет, а во-вторых, придумка была так органична, что легендарный Сахно сам поверил в нее и верил до конца дней. Во время бамовской стыковки Коля в газете «Социалистическая индустрия» запустил осторожную фразу: «Говорят, «куанда» по-эвенкийски означает «место встречи». Многочисленные коллеги тут же подхватили этот «перевод», но уже без всякого «говорят».

Коля очень любил детей. В Братске на улице Снежной, где он жил и работал в качестве собкора «СМ», его знали все мальчишки и девчонки, знали как веселого волшебника — он ловко показывал фокусы, которые неизменно заканчивались раздачей конфет. При всей легкости натуры он был очень серьезным газетчиком — его карьера в советской прессе была для провинциального журналиста поистине фантастической: поработав собкором во многих газетах, он утвердился в кресле ответственного секретаря «Правды», главной газеты страны в советские времена. Притом он без опасения забирался в так называемые горячие точки — в Афганистан, Чечню, Сербию — и писал оттуда репортажи и статьи, которые заставляли не только пугаться, но и думать. Он интересно и много писал. Не только аналитические материалы и увлекательные очерки, но и книги. Его повесть «Пропало лето» взахлеб читалась подростками и детьми.

За этими многотрудными делами Николай смог заочно окончить сценарный факультет ВГИКа. Написал несколько сценариев документальных фильмов. По его сценарию снят первый советско-израильский художественный фильм «Взбесившийся автобус». В постперестроечные времена Николай Кривомазов задумал и осуществил несколько журналов, самым популярным среди которых было издание с эпатирующим названием «Русская водка». В этом тоже сказалось своеобразие его внешне легкого, но глубокого таланта — он пытался объяснить соотечественникам, что такое культура застолья, в чем разница между выражениями «пить в меру» и «душа меру знает». И в это издание, единственное в своем роде в российской журналистике, он внес столь любимый им элемент игры и розыгрыша. Недаром в одном из номеров он употребил эпиграф, когда-то изреченный Горьким: «Пьяных не люблю. Пьющих понимаю. Непьющих опасаюсь».

Такие люди, как наш Коля, талантливые, веселые, неутомимые в работе, должны жить долго. Рок почему-то распорядился иначе. Это несправедливо и потому особенно горько. Горько прощаться с хорошим другом, добрым товарищем, талантливым человеком. Он много еще мог сделать на этой земле. Не случилось. Не сбылось. Но то многое, что он успел, останется с нами. Прощай, дружище. И прости нас, если мы чего-то тебе недодали — общения, любви, тепла...

Метки:
baikalpress_id:  16 262