Снеговик с запиской

В старой елочной игрушке, служившей тайником, много лет хранилось письмо от «врага народа»

Подходят к концу новогодние праздники. Еще день-два — и нарядные ели покинут офисы и квартиры, а елочные игрушки вновь займут свои привычные места в шкафах и антресолях. Не минует эта участь и ватных балерин и космонавтов, раритетных стеклянных шаров, картонных снежинок, представленных на традиционной новогодней выставке старинных елочных игрушек в Музее истории города Иркутска. Выставке, отдельные экспонаты которой таят в себе по-настоящему сокровенные истории.

Свидетели эпохи

Корабли и дирижабли, пятиконечные кремлевские звезды, сестры-республики, счастливые советские дети в образах дружных пионеров и октябрят... Большая часть раритетной коллекции Музея истории города Иркутска — это елочные игрушки времен СССР, переданные в дар иркутянами. Дрейфующие льдины и белые медведи в честь подвига челюскинцев, ракеты и спутники, замелькавшие на ветках новогодних елок по случаю первого полета человека в космос... Сегодня игрушки той ушедшей эпохи не хуже архивных документов могут поведать о достижениях советского народа, о строительстве коммунизма и светлого будущего.

Впрочем, не только об эпохальных событиях в истории страны, но и о жизни города и судьбах рядовых иркутян могут рассказать раритетные игрушки, бережно собранные в фондах музея.

— Все наши экспонаты — настоящие, живые. Они помнят теплоту человеческих рук, помнят радостные взгляды восхищенной детворы. Например, вот этим милым снежинкам не меньше ста лет. Когда-то они украшали новогоднюю елку, которая стояла в известной шляпной мастерской иркутянки Иды Шточек. В начале XX века многие городские модницы приобретали шляпы именно в этой мастерской, — говорит заместитель директора музея по учету, хранению и реставрации Любовь Рубаненко, показывая нам старинные игрушки. — А вот эту самодельную елочную гирлянду в 1942 году сделал наш земляк, инженер-конструктор Борис Демьянович. Изготовил из лампочек телефонной станции.

Игрушка-тайник

Некоторые раритеты из числа семейных реликвий в силах поведать много историй. Об одной из них, трогательной и несколько печальной, рассказала нам коренная иркутянка, пенсионерка Людмила Шаповалова, которая несколько лет назад также передала Музею города Иркутска свою небольшую коллекцию: ватного лыжника, черного чумазого трубочиста, дворника с метлой, усыпанной снежинками, и смешного забавного снеговичка с круглым носом, в красном картонном колпачке. А вместе с ним и пожелтевшее от времени письмо — записку от мамы, актрисы Иркутского театра юного зрителя и театра кукол и марионеток, репрессированную в далеком 37-м. Несколько десятилетий это письмо, переданное родным из места заключения, лежало спрятанным внутри елочного снеговичка. И если бы не случай, записка так бы, наверное, и осталась ненайденной.

— Этот маленький забавный снеговичок был моей самой любимой елочной игрушкой, — рассказывает Людмила Павловна. — Такой мягонький, трогательный, немножечко печальный... На новогодней ели он всегда висел у нас на самом видном месте.

А вот свою маму Наталью Якубу Людмила Шаповалова не помнит, а знает только по старым желтым фотоснимкам. В 37-м, когда ее забрали, девочке исполнился лишь год. Самой же Наталье Якубе не было и 30.

— Посмотрите какая: молодая, красивая... Она была актрисой и неплохо шила. Многие костюмы для своих ролей она создавала сама, — говорит Людмила Шаповалова, листая семейный альбом со старыми фотографиями; на них молодая женщина в нарядных платьях, c модной прической в стиле 20-х действительно выглядит очень красиво. — Еще мамины сестры рассказывали мне, что она была настоящей хохотушкой. Была очень жизнерадостным, позитивным человеком.

Увы, но судьба ее сложилась трагично. В 20-х Наталья Якуба вышла замуж за белогвардейского офицера, сына состоятельного иркутского домовладельца. С ним она познакомилась в Харбине, где жила тогда вместе с родителями, служившими на КВЖД. Однако вскоре в силу обстоятельств — после советско-китайского вооруженного конфликта — Наталья вместе с родителями и маленькой дочкой вновь вернулась в Иркутск. Супруг, опасаясь вероятных репрессий, счел за лучшее в Союз не возвращаться. После недолгой переписки их связь прервалась.

Через несколько лет Наталья вышла замуж за актера и режиссера Иркутского театра юного зрителя, родила вторую дочку, а через год, в конце 37-го, была арестована. Согласно официальным протоколам допросов — по обвинению в шпионаже в пользу Японии. Уже гораздо позже, в середине 90-х, был найден архивный документ КГБ, в котором значилось: все, кто прибыл в Иркутск из Харбина, подлежали расстрелу.

Прощальное письмо

В детстве о своей родной матери Людмила Шаповалова не знала ничего. Родственники не спешили рассказывать девочке об этой грустной истории, и своей мамой Людмила долгое время считала бабушку, которая ее воспитывала и растила. Уже в достаточно сознательном возрасте Людмиле рассказали правду.

— После, когда мама была посмертно реабилитирована, я наводила справки, писала официальные запросы в КГБ. А однажды, в канун нового, 1968 года, когда мы всей семьей наряжали елку, моя пятилетняя дочка, играя со снеговичком, которого и она к тому времени успела полюбить, вытащила из игрушки старую, потрепанную от времени записку, сложенную вчетверо. Записку, датированную 31 января 1938 года.

Это письмо Наталья Якуба передала родным, когда была в заключении. В нем она писала, что все хорошо, что она здорова. Вряд ли, конечно, это соответствовала истине.

— Закапанное, написанное спешным неразборчивым почерком. «Посылку получила. Спасибо. Безумно целую деточек и всех-всех», — на память цитирует строчки письма Людмила Шаповалова. — По сути это было прощальное письмо. Думаю, мама уже прекрасно понимала, что больше она нас никогда не увидит.

Вот так спустя 30 лет в руках Людмилы Шаповаловой оказалось письмо, которое, видно опасаясь беды, ее бабушка спрятала в одну из елочных игрушек.

Сейчас, листая семейный альбом и вспоминая родных, Людмила Павловна признается, что решение передать в музей раритетные игрушки, в том числе и старенького снеговика с запиской от мамы, далось ей непросто.

— Но в итоге я поняла, что дома все это когда-нибудь затеряется, а в музее будет бережно храниться и, возможно, напомнит кому-то о чем-то по-настоящему важном.

Загрузка...