Пионер и первопроходец

Анатолий Леонидович Коцарь — известный человек не только в Иркутске, но и далеко за его пределами. Организатор выставочного движения в стране, один из отцов-основателей Байкальского экономического форума... Это лишь одни из немногих фактов его жизни — то, что происходило сравнительно недавно и не стерлось еще из человеческой памяти. Но в его биографии было много другого, интересного и важного — того, что оставило след в истории Иркутска и региона. Эти события объединяет одно: Анатолий Коцарь часто выступал пионером, первопроходцем во многих делах и за свои решения привык отвечать сам.

От студента до председателя райисполкома

Анатолий Коцарь родился в 1941 году — и это говорит о многом. О людях его поколения говорят — дети войны, и ни у кого их них детство не было легким. Не стал исключением и Анатолий Коцарь. Он рано начал работать — мама получала немного, на жизнь не хватало. Была мечта о море, но ей не суждено было реализоваться — в мореходку не прошел по возрасту. Затем была летная мечта. Она привела его в авиационный техникум.

— Это уникальное учебное заведение, — вспоминает Анатолий Коцарь. — Мы сами проектировали планеры и сами их собирали. Нас учили творчески подходить к делу. Об уровне знаний, которые мы получали, можно судить по такому факту: после техникума я работал инженером-технологом на авиазаводе и практически сразу нашел в рулевом управлении самолетов, которые тогда там собирали, ошибку в проекте.

Потом была армия. Анатолий попал в школу младших авиационных специалистов. После техникума и завода уровень его подготовки был таков, что он зачастую знал предмет лучше преподавателей. — Бывали, например, такие ситуации: майор объясняет схему управления самолетом. Я делаю вид, что сплю. Он это видит, конечно, и вызывает меня к доске. Я без запинок рассказываю всю схему, да еще чего-нибудь из личного опыта добавлю... Потом меня старались лишний раз к доске не вызывать...

Однако не в привычках Анатолия было сидеть сложа руки. В войсковой части была хорошая библиотека, и все свободное время он проводил там. Только вот вместо художественной литературы читал книги по философии. Его упорство и талант заметили и отправили на семинар по международной политике. А когда он вернулся в часть, ситуация повернулась на 180 градусов: уже ефрейтор Коцарь читал лекции офицерам.

Техникум и армия во многом заложили базу для его дальнейшей жизни. Ну а после демобилизации, на гражданке, его уже ждали. В советское время хорошие кадры сильно ценили. Довольно быстро Анатолий Коцарь прошел путь от инструктора райкома комсомола до председателя райисполкома. И уже на этом этапе ему не раз приходилось на деле проявлять свои организаторские способности, смекалку и творческий подход к делу.

Как появился танк?

— Я был тогда секретарем Иркутского горкома комсомола, — рассказывает Анатолий Коцарь. — Мы занимались подготовкой проектов по военно-патриотическому воспитанию молодежи. Зашла речь о работе в тылу, и оказалось, что Иркутск в этом плане был среди самых активных городов. Иркутские комсомольцы отправили на фронт целую танковую колонну. И тогда появилась идея увековечить этот тыловой подвиг молодежи, установив в Иркутске танк Т-34. Нужно было общаться с военными, и я улетел в командировку в Читу. Закончилась эта «операция» тем, что с заместителем командующего ЗабВО генерал-майором Обуховым (как сейчас помню) мы приехали на танковый полигон. Обухов показал мне танк Т-34, он был на ходу, мы сели в него, прокатились. «Берешь?» — спрашивает. «Беру», — отвечаю.

Сразу привезти его в Иркутск не удалось — нужно было приготовить танк для гражданских целей: снять с него пулемет, законсервировать пушку. Уже в Иркутске ему заварили люки.

Надо сказать, что установку танка в Иркутске восприняли с огромным энтузиазмом на всех уровнях власти — а особенно тогдашний председатель горисполкома (по-нынешнему мэр города) Николай Францевич Салацкий. Он был фронтовиком, и проекту по установке танка была открыта зеленая улица. Существовало несколько предложений по месту установки: возле сквера Кирова, еще где-то. Но Салацкий сказал: «Знаешь что, Толя, давай его поставим так, чтобы он орудием смотрел на улицу Советскую и все гости, которые приезжают к нам в Иркутск, вспоминали, какой ценой нам досталась победа».

Трамвайное кольцо и самолет

— Я был самым молодым председателем Свердловского райисполкома за всю его историю, и мне сходило с рук то, что никому никогда бы не сошло.

На привокзальной площади, где сейчас трамвайное кольцо, росли какие-то кустарники, деревья — и там образовался притон. Я тогда был еще заместителем председателя исполкома, и мне этот притон буквально жизни не давал. Я договорился с райкомхозом, пожарным училищем, и за ночь мы убрали всю растительность и заасфальтировали кольцо.

А эти кустарники сажал Салацкий. Еще в бытность первым секретарем Свердловского райкома партии он организовал субботник, во время которого и посадил сквер. И надо же так случиться, что буквально на следующий день после того, как сквер снесли, Салацкий собрал здесь совещание. Уже начал произносить речь, какой, на его взгляд, должна быть привокзальная площадь, поворачивается — а сквера нет. Был, конечно, скандал, а через день Салацкий сказал мне: «Слушай, ты, наверное, прав, так действительно лучше».

Есть еще одна история, связанная с Николаем Францевичем. Тогда было модно использовать отслужившие самолеты для детских кинотеатров. И вот у меня появилась идея поставить для этих целей рядом с плотиной ГЭС самолет. Я договорился с авиаторами, нам выделили Ан-24. А как без разрешения мэра поставить? Я говорю своему заместителю: езжай в горисполком, договаривайся. Тот встретил куда-то спешащего Салацкого, и мэр подмахнул разрешение на ходу, даже не посмотрев толком, что подписал. И мы за одну ночь поставили самолет. А Салацкий жил рядом. Утром он выводит свою собачку погулять, смотрит — самолет стоит. Вот шуму тогда было, пока разобрались, что к чему!

Пионерлагеря и уборка урожая

— Люди, которые жили в советское время, помнят, наверное, каких трудов стоило устроить ребенка в пионерский лагерь. Мест мало, везти детей некуда... И у нас возникла идея сделать мобильные трудовые лагеря, которые можно было бы привязать к любому колхозу. Дети занимались бы делом и находились под контролем. Мы изготовили специальные палатки (как их делать — подсмотрели у военных), в качестве пищеблоков оборудовали списанные троллейбусы. И таким образом у нас в районе было около 15 мобильных лагерей. Я точно запомнил цифры: Октябрьский район вывозил за лето оздоравливать 300 детей, а наш, Свердловский, — 3000. Других подобных примеров организации мобильных лагерей по России я не знаю.

Еще одна проблема, которая в те годы возникала с завидным постоянством, — это уборка урожая. Государство несло невероятные затраты, и никто ни за что не отвечал. Мы же сделали такую вещь: я договорился с директором завода радиоприемников, он выделил мне радиостанцию, которую установили в моем кабинете. За каждым полем я закреплял старшего, и у каждого из них тоже была радиостанция. Периодически мы проводили селекторные совещания, и я всегда был в курсе того, что где происходит, у кого какие проблемы. Поэтому на городской штаб по уборке урожая, где традиционно обсуждался «вчерашний день», я не ходил — смысла не было. И вот сразу после очередного штаба приезжает ко мне первый секретарь горкома партии Шафиров. Говорит: «Снимать тебя пора — уборочную кампанию завалил, на совещания не являешься». Я включаю радиостанцию и при нем провожу селекторное совещание. «Как дела?» — спрашиваю у бригадиров. «Столько-то машин отправили», — отвечают. Шафиров молча встал и вышел из кабинета. Больше меня на штаб не вызывали.

Развитие городов — процесс объективный

Когда в Иркутском горисполкоме впервые в Советском Союзе был создан научно-технический центр, вопросов, кого поставить во главе его, не возникало — конечно же, Коцаря. Будучи главой этой структуры, Анатолий Леонидович инициировал создание самой первой концепции развития Иркутска. Ничего подобного в стране еще не было. Лишь москвичи примерно в это же время разработали концепцию развития столицы. В итоге долгое время лишь два города имели внятную стратегию: Москва и Иркутск.

— Анатолий Леонидович, используется ли сейчас ваша стратегия? — Трудно судить. Концепция — это ведь не какой-то определенный план, когда можно сказать, реализуется он или нет. Концепция — это система ориентиров, которая потом уже реализуется через практическую деятельность, через систему управления городом.

— Вас устраивает, как развивается Иркутск?

— Есть определенная досада... Взять, к примеру, вопрос малоэтажного строительства. В свое время мы построили «канадскую деревню» в Солнечном. Это был первый подобный проект в России. Прошло 12 лет, и только в этом году губернатор дает команду выделить участки для строительства аналогичных малоэтажных домов. И таких моментов много. По динамизму своего развития, по экономической мощи и по принимаемым решениям Иркутск заметно отстает от таких городов, как, например, Новосибирск или Красноярск. Хотя колоссальный опыт, полученный во время подготовки и проведения празднования 350-летия города, надеюсь, получит свое широкомасштабное применение. С другой стороны, развитие городов — процесс объективный. И раз Иркутск развивается так, а не иначе, значит есть на то свои основания. У Иркутска есть огромное преимущество благодаря его историческому прошлому. Губернатор Дмитрий Мезенцев использует свои связи, наработанные в Совете Федерации, для развития региона. И это дает повод для оптимизма.

Метки:
baikalpress_id:  15 809