Под колпаком у следствия

Обычная девушка испытала на себе, что значит быть подозреваемой

Еще недавно иркутянка Наталья Ерофеева работала в банке, занимала неплохую должность. Сейчас она безработная, на руках у нее грудной ребенок, но всех положенных ей по закону выплат она не получает. Чтобы оформить субсидии, необходимо было в свое время иметь документы, однако несколько месяцев ей пришлось жить без них — все они были изъяты сотрудниками правоохранительных органов. Одновременно с документами у Ерофеевой забрали банковские карты. Так что в определенный момент она, по сути, осталась без средств к существованию. При этом вся вина Натальи в том, что она подруга Игоря Черкесова — человека, обвиненного в контрабанде сильнодействующих препаратов. Об его судьбе и весьма неоднозначном обвинении, которое ему предъявляют, мы уже рассказывали в своей газете.

Взялись по полной

Напомним: Игорь Черкесов, спортсмен и бывший журналист, был задержан в аэропорту Иркутска в феврале прошлого года сотрудниками ФСКН. Ему было предъявлено обвинение в контрабандном ввозе на территорию России сильнодействующих препаратов. Более полугода он провел в следственном изоляторе. В сентябре его отпустили, а суд по этому делу до сих пор не состоялся. В тот злополучный февральский день в аэропорту Игоря встречала Наталья Ерофеева, его гражданская жена. Она также была задержана оперативниками госнаркоконтроля, и в течение двух дней с ней проводили так называемые следственные мероприятия. Хрупкая домашняя девушка на себе познала методы работы российской правоохранительной системы.

— С первых минут я не понимала, в чем суть обвинения, — вспоминает Наталья. — Другие спортсмены, которые пользовались этими же препаратами и получили аналогичные посылки, не были даже заключены под стражу. За меня же взялись по полной, хотя я просто встречала Игоря в аэропорту. Вокруг меня столпились оперативники — здоровые мужики, человек шесть. Говорили, что в СИЗО мне будет несладко, что в камере я, скорее всего, окажусь с коблами... Тогда я не знала, кто это такие. Потом мне объяснили, что это... ну, вроде женщин мужского склада, — Наталья смущается и краснеет. — После угроз начали действовать по-другому: вот, мол, надо сказать так и так. В этом, мол, нет ничего страшного. Игорь, мол, пусть подтвердит все, и нас отпустят домой, начнут разбираться. И я им почти поверила, пока не увидела Игоря — опухшего, с окровавленными от обезвоживания губами. Ему требовалась медицинская помощь, но следователь под разными предлогами отказывал ему во враче. Я теперь понимаю: ждали санкции, после которой Игоря должны были поместить в СИЗО, а там уже законы другие. Точнее сказать, вообще нет законов...

К делу приобщили кота

Те два дня, что Наталья провела под стражей, она с содроганием вспоминает до сих пор. Девушка, привыкшая к бережному и нежному отношению дома и подчеркнутой банковской вежливости на работе, вдруг оказалась один на один с нашими полицейскими (тогда еще милицейскими) реалиями.

Из аэропорта ее сразу повезли домой, на обыск. Нетрудно представить шок ее родителей, когда дочь вернулась из аэропорта с оперативниками и понятыми в статусе подозреваемой. Изъяли банковские карты всех членов семьи, ноутбук, а также такие явно не относящиеся к делу вещи, как обычный витамин Е в упаковке и документы на кота. Из документов следовало, что кот употреблял гестринол, необходимый для регуляции его половой активности. Лекарство было куплено в обычном магазине, но оно содержит тестостерон — один из препаратов, в контрабанде которого обвинялся Игорь. Так что документы на кота до сих пор фигурирует в обвинительном заключении.

Наталью повезли в управление ФСКН, надели наручники, но они постоянно сползали с рук. «Пора писать о том, чтобы делали меньшего размера», — то ли пошутил, то ли всерьез сказал оперативник. Потом Наталью увезли в ИВС на улице Гоголя, целый день не кормили, держали в камере. Из всей обстановки — деревянные лавки и открытая параша. Потом опять в ФСКН. «Заедешь в СИЗО, ИВС покажется раем», — говорили следователи. Наталья уверена: следователи говорили вполне серьезно, она действительно была на волосок от СИЗО. Спас ее Игорь. Он начал давать показания, во многом формальные и несущественные, но достаточные для того, чтобы следователи поставили себе галочку: процесс пошел.

Начала отвечать на вопросы и Наталья. Игорю следователь сразу сообщил: «Все, она раскололась, призналась во всем». «В чем может быть ее признание?» — спрашивал следователей Игорь, но ответа не получал.

Позже ее слова, выдернутые из контекста, прокурор использовал в своих обвинительных речах. Но когда дело дошло до того, чтобы рассматривать дело по существу, судья вернул его на доследование: состава преступления в предоставленных материалах, в том числе и в показаниях, которые дали Игорь и Наталья, судья, судя по всему, не увидел. Дело это, кстати, до сих пор находится в подвешенном состоянии: очередной суд должен пройти в ближайшие дни, но он будет рассматривать не суть вопроса, а необходимость проведения дополнительного расследования.

В статусе свидетеля

Наталью отпустили, сменили ей статус с подозреваемой на свидетеля, но документы не отдали. Поэтому ни найти нормальную работу, ни обратиться в центр занятости за пособием не получилось. Ждать, когда вернут документы, было бессмысленно, так что пришлось их восстанавливать. За свой счет, естественно. Пока восстанавливала, находила полулегальные варианты работы: в службе такси, в каком-то магазине по продаже музыкальной продукции, располагавшемся в подвале. Те небольшие деньги, которые удавалось заработать, уходили на адвоката и передачи в СИЗО.

В сентябре прошлого года выпустили Игоря — внезапно, за три дня до суда по определению санкции. Стало ясно, что обвинения, мягко говоря, далеко не бесспорны. Во всяком случае, они не стоят тех испытаний и унижений, через которые прошли Игорь и Наталья. Наталья написала в прокуратуру заявление на следователя, с указанием на то, что он оказывал на нее давление. Аналогичные заявления написали еще двое свидетелей. Сначала им не отвечали вообще, потом сказали: ждите решения суда. Такой же ответ пришел из следственного управления, куда Наталья обратилась с аналогичной просьбой.

— А при чем тут решение суда? — недоумевает Наталья. — Какая разница, что решит суд по делу Игоря, если следователь, на мой взгляд, элементарно нарушал закон! Во-первых, угрожал мне и шантажировал меня. Понимаю, что это трудно доказать, но в УК зачем-то же предусмотрена ответственность за шантаж. Второе: были разглашены факты нашей личной жизни. У меня на руках есть распечатка прослушки наших телефонных разговоров. Там такие интимные подробности, что мне и говорить об этом даже неловко. И вот эта распечатка почему-то ходила по СИЗО. Кроме как от следователя, она туда попасть никак не могла. Следующий факт: при задержании и аресте Игоря следователь должен был дважды сообщить об этом его родителям. Он этого не сделал, хотя я не раз об этом его просила. В итоге вышло так: Игорь вылетел из Таиланда и попал в какую-то аномальную зону, исчез.

Рейс прилетел, а Игоря нет. Я в ИВС сижу, поэтому позвонить не могу, а следователь не звонит, потому что не хочет. Как результат — у отца Игоря случился сердечный приступ, мать тоже оказалась в больнице. За эти незаконные, как я считаю, действия следователь должен понести не только служебное наказание. Я буду этого добиваться до конца.

Три месяца назад у Игоря и Натальи родился мальчик. Наталья продолжает обивать пороги прокуратуры и следственного управления в поисках истины. Уже с коляской. Ее футболят от кабинета к кабинету, но она не сдается. С коляской она пришла и в нашу редакцию. Старалась говорить немного, только лишь по существу. Главная мысль, которую пыталась донести, — почему у нас существует такая практика: когда человеку предъявляется какое-то обвинение, неважно даже, справедливое оно или нет, под прессинг попадают все его близкие люди? Почему следствие считает, что может безнаказанно влиять на судьбы совершенно невиновных людей? Пока эти вопросы риторические. Но Наталья уверена, что она добьется на них ответа.

Метки:
baikalpress_id:  24 324
Загрузка...