Детей не отдают

Бабушка-опекун отсудила у чиновников своих внуков

Историю Ольги Чаловой, бабушки, у которой органы опеки забрали пятерых внуков и поместили в детский дом, мы уже рассказывали в июле 2011 года. После того состоялся суд, который постановил вернуть детей бабушке. Но не всех, а только троих, которых добрые государственные тетеньки не успели пристроить в другие руки. Одну внучку, счастливо наделенную материнским капиталом, отдали под опеку за пределы Иркутской области. Другую — второй бабушке, матери отца. А теперь Ольга Чалова вынуждена добиваться исполнения решения суда хотя бы относительно трех старших внуков. Дети звонят ей, умоляя поскорее забрать их из казенного учреждения.

Разбитая семья

Министерство соцразвития, опеки и попечительства Иркутской области издает журнал под названием «Ищу семью». В нем размещаются фотографии ребятишек, которых государство предлагает на усыновление и под опеку. «Одним из важных направлений деятельности управления является реализация прав ребенка жить и воспитываться в семье», — заявляет на его позитивно разноцветных страницах начальник управления Валентина Волкова. В этом журнальчике среди улыбчивого молодого народа есть мальчик Костя. Этот мальчик — еще один внук Ольги Чаловой. Когда у нее забирали пятерых его братьев и сестер, мальчик этот, недавно рожденный, жил еще со своей мамой. Теперь Ольга грустно смотрит на его фотографию и вздыхает о том, что не может позволить себе вернуть этого ребенка в свою семью.

— А если у меня и его заберут? Каково ему будет — из детдома в семью, а потом опять в детдом?

Ольга, сама многодетная мать (у нее семеро детей), взяла под опеку своих пятерых внуков от непутевой спившейся дочери Елены, устав смотреть на то, как дети мучаются. Она воспитывала их, пока органы опеки не пожаловали к ней домой и не забрали ребятишек. Основанием для этого были... разбросанные вещи, недостаточно полный холодильник и недостаточно отремонтированная квартира. Того, что детей в этой квартире любили, что они были счастливы, а старшая девочка, Оля, делала большие успехи в учебе, государственные самаритянки вниманием не удостоили. Детей развезли по разным детским учрежде

иям, разбив семью. Самую младшую, Полину, увезли в неизвестном направлении. Ольга и ее взрослые дочери обзвонили все детские дома Иркутска, Ангарска и Усолья, обратились на интернет-форумы в надежде, что кто-нибудь поможет найти Полину. Но она все не находилась. Добрые люди шепнули, что девочку, наверное, отдали на удочерение.

Исходя из интересов детей

Ольга навещала остальных детей и добивалась возврата ребятишек в семью. Она подала исковое заявление в Кировский районный суд Иркутска о восстановлении в опекунских правах. Суд встал на ее сторону — в отношении Ольги, Ильи и Никиты. Шестилетняя Соня была к тому моменту пристроена ко второй бабушке. В суде подтвердились и догадки насчет Полины: девочку тайком от бабушки передали другому опекуну. Семья оказалась разбита по воле чиновников.

Чиновники, причинившие страдания и детям, и бабушке, подали кассационную жалобу в Иркутский областной суд. Заместитель министра Оксана Билык просила отменить решение суда: «Вывод суда о том, что в настоящее время Чалова О.М. может быть восстановлена в опекунских правах, поскольку имеет удовлетворительные жилищно-бытовые условия, имеет доход, положительно характеризуется соседями, внуки к ней эмоционально привязаны, противоречит нормам действующего законодательства РФ».

«А почему при всех положительных моментах, — спросите вы, — она не может быть восстановлена в правах?» Имея здравый ум, этого понять невозможно. Иркутский областной суд, к счастью для Ольги и ее ребятишек, принял сторону здравого смысла. «Восстанавливая Чалову в опекунских правах, суд исходил исключительно из интересов детей... Судебная коллегия считает выводы суда правильными». Решение Кировского суда осталось без изменений.

Шестнадцать справок

Битва с министерством социального развития вроде бы выиграна. Но Ольга считает, что радоваться рано.

— Я, честно говоря, не ожидала, что меня поддержат на суде. Но представитель прокуратуры сказал, что, мол, вы, уважаемая опека, детей отобрали, но ни одной отрицательной характеристики представить не смогли.

Ее голос дрожит, она растрогана и напугана, потому что уж очень долго сражалась за детей и не верит, что опека, которой она отдавила все мозоли, так просто сдастся.

— Они будут честь мундира защищать. При всех, не стесняясь прокурора, мне сказала представитель опеки, что они все равно сделают так, чтобы детей мне не отдали. Сказала, что пока не погашу задолженность за квартиру, мне детей не вернут. Какая связь между квартплатой и судьбами детей, измученных горьким государственным бытом, не ясно.

Тем временем Управление Федеральной службы судебных приставов ИО приступило к исполнительному производству. 3 ноября на исполнение в Кировский ОСП поступил исполнительный лист. И приставы занялись возвращением детей в семью. Должнику, то есть министерству, установили пятидневный срок для добровольного исполнения требований, содержащихся в исполнительном документе. Требования эти — вернуть Ольге Чаловой опекунские права и, само собой, детей.

Когда мы встретились с Чаловой, уже наступило 19 ноября, а дети все еще находились в детдоме на улице Ленинградской. Ольга решила съездить в министерство соцразвития и опеки, узнать, когда и каким образом она вернет детей.

— Может, там заявление какое-нибудь нужно написать... Внучка Оля звонила ей все время, пока мы ехали в министерство, горя желанием услышать, когда бабушка заберет ее с братьями домой. — Я все еще стою у кабинета... — отвечала бабушка.

Наконец, мы вошли. Специалист опеки Свердловского округа Лариса Волошина оказалась дамой весьма простой в общении с гражданами. О грубости работников опеки я, кстати, много слышала от Ольги. Лариса Яковлевна, которой Ольга меня представила как родственницу, заявила:

— Я хочу общаться только с этим человеком, кандидатом в опекуны. Вы здесь никто. Выйдите отсюда! Подождите в коридоре. Я вам потом прокомментирую...

Ее комментарии оказались излишни — Ольге пришлось написать заявление о том, что она хочет стать опекуном. Хотя суд восстановил ее именно в опекунских правах. Она также получила от специалиста длинный список документов, которые должны представить начинающие опекуны. В списке 16 пунктов: бесконечные справки, характеристики на всех членов семьи (а у Чаловой семья огромная), акты обследования. На то, чтобы собрать этот пакет документов, уйдет несколько месяцев. А дети хотят домой. Ольга чуть не плачет. Что она сейчас скажет Ольге-младшей? Да, радоваться, пожалуй, рано.

Найти Полину

Здравый смысл бюрократическим органам в принципе не свойствен. Это машина, где каждый человек только винт, шестерня, прочая железячка.

— Ну как это называется?..

Длинный список документов в руках у Ольги предательски дрожит. Она думала, что со дня на день привезет ребятишек домой. Она, а с нею и мы, не очень поняла, зачем ей проходить все эти бюрократические круги еще раз, если суд восстановил ее в правах. Тем более что, подай она заново все эти документы, ей, вероятно, откажут, витиевато ссылаясь на закон — на Семейный кодекс, согласно которому не назначаются опекунами лица, отстраненные от выполнения обязанностей опекунов. Именно на этот пункт пытались чиновники сослаться, подавая кассационную жалобу в Иркутский областной суд. По их машинной логике, если они кого-то выгнали с «должности» опекуна, никто не может вернуть опекуну его права, даже если они были отняты у него незаконно.

— Почему опеке можно нарушать свои собственные законы? Почему им можно заниматься самоуправством? — у Ольги Чаловой много вопросов, и самый главный — когда отдадут детей?

Она надеется только на службу судебных приставов. Она готова жаловаться во все возможные инстанции, если чиновники будут чинить ей препятствия.

Особая головная боль для нее — восьмилетний Илья. За время пребывания в приюте он стал зверенышем, проявляет жестокость. В казенном учреждении Илья заболел туберкулезом, его лечили в Иркутске и Братске. В связи с тем что у мальчика плохо с учебой, областная медико-педагогическая комиссия рекомендовала ему обучаться в коррекционной школе седьмого вида. В школах такого типа всегда очень много детдомовских детей, с которыми никто не занимается, которым не хватает внимания. Бабушка считает, что, когда Илья приедет домой, ситуация исправится.

— Когда он от родителей ко мне попал, тоже был запущенный, — говорит она.

Вопрос с Полиной, отданной на усыновление, пока остается открытым. Девочка поступила в Слюдянский детский дом 17 августа 2009 года. Ее никто не навещал — родные не знали, где она. Министерство в лице органов опеки по Слюдянскому району в марте 2010 года передало девочку под опеку, а затем на удочерение.

— Есть такой закон, что если ребенка не посещают родители и родственники в течение года, то родственные связи считаются утраченными. Но если ребенка от нас скрывали? Мы ведь ее искали. И я знаю, что у многих так.

Ольга связывает сокрытие Полины с тем, что девочка имеет кубышку — материнский капитал. Детей с материнским капиталом, говорит она, стараются отдать в семьи.

— На суде сказали: под опеку вывезена в Московскую область. Но я знаю, что даже усыновление можно отменить, если оно прошло с нарушениями закона. Вот только детей заберу, а потом буду остальным заниматься...

От редакции

История Ольги Чаловой — не единственная в своем роде. Существует еще немало примеров, когда органы опеки необоснованно вмешивались в жизнь семей. Причем суды чаще всего стараются сохранить семью и своими решениями возвращают детей из приютов родителям и опекунам. Еще одна такая история — в ближайшем номере нашей газеты.

Загрузка...