В плену у африканцев

Иркутские летчики вспоминали родину под песни Игоря Талькова

История с летчиками, осужденными в Таджикистане, вызвала негодование и сочувствие у миллионов россиян. В России с нетерпением ждут отмены наказания и возвращения летчиков на родину. Только люди, не понаслышке знающие, каково это оказаться в чужой стране, с ее законами и правилами, без поддержки родных, могут живо представить то отчаяние, которое приходится испытывать осужденным. Подобные чувства очень знакомы Сергею Ануфриеву, бывшему летчику, а ныне генеральному директору рынка «Покровский». Он облетел полмира, побывал в тяжелых передрягах, в том числе попал в плен к африканцам, откуда сбежать удалось только чудом.

Первые ласточки перестройки

Сергей Ануфриев с улыбкой говорит, что родился под крылом самолета. С детства мечтал стать летчиком. Вся его семья — целая авиационная династия. Отец — авиатехник, мама — сотрудница цеха бортпитания, тетя — стюардесса, старший брат — летчик, окончил ИВАТУ, дядя — училище гражданской авиации. Казалось, ничто не могло помешать осуществлению мечты. Однако в 10-м классе при проверке зрения выяснилось, что для полетов оно недостаточно острое. Это поставило крест на карьере пилота.

После школы Сергей Григорьевич окончил ИрГТУ, строительный факультет, однако вскоре понял, что это совсем не то, чему бы он хотел посвятить свою жизнь. После этого поступил в Ульяновский центр гражданской авиации Совета экономической взаимопомощи (СЭВ), где получил специальность бортоператора-инструктора.

— Мои первые полеты были на грузовых самолетах Ан-12, Ил-76. Сначала выполняли рейсы в северную часть Иркутской области, в Бодайбо, Киренск и другие города — Мирный, Полярный, затем нас стали выпускать и за границу, — рассказывает Сергей Ануфриев. — В 1991 году по контракту мы начали летать в Европу, в богатую страну Швейцарию. Там очень красивые места и жизнь совершенно другая. Мы стали первыми ласточками перестроечного периода, которым разрешили вылетать за рубеж.

Тюрьма за пятиметровым забором

Это был рай, за которым вскоре последовал и ад. В 1990 году иркутяне еще летали в Афганистан, перевозили технику, соцпомощь, топливо, а в декабре 1992 года экипаж направили работать в Африку, в столицу Заира Киншасу. Оттуда они выполняли рейсы в Европу — в Остен, Бельгия. Загружали там сэконд-хенд, продукты и везли обратно. Летчики успели сделать только два рейса, когда в стране начались волнения.

— Мы немного поработали, январь-февраль, затем случился мятеж. В Африке убили французского посла, и после этого начались гонения на всех белых. Нам вообще было небезопасно появляться на улицах города. Африканская фирма, которая наняла наш экипаж, прятала нас, перевозила, однако уберечь все же не смогла. По дороге из аэропорта нас остановил патруль и поставил под автоматы, — вспоминает Сергей Григорьевич.

Пленных привезли на полузаброшенную виллу, обнесенную пятиметровым забором, и оставили там. Приглядывать за русским экипажем назначили сержанта, заирца, которого все стали называть Сержем. Из вооружения у него был автомат израильского производства УЗИ. Кроме него на вилле были повар Папандре, уборщица Завади и мальчик Маюнга, который приносил пленным продукты.

Два месяца летчики просидели на вилле. В мае начались тропические ливни, вода сочилась из дырявых окон, стало холодно, досаждали комары. Вскоре и еды не стало, давали только алкоголь. Совсем отчаянной ситуация стала, когда заболел один из сотрудников экипажа, авиатехник Вадим.

— Его свалила малярия. Состояние ухудшалось на глазах, температура была за 40. За ним ухаживала Завади. Мы дали Сержу 100 долларов, чтобы он принес таблетки, однако и они не дали результата. Мы понимали, что положение становится критическим, и решили пойти на хитрость. Нам удалось обмануть охранника, связать его, забрать автомат и тайком убежать в посольство России, — рассказывает Сергей Григорьевич. — Там мы рассказали о своей бедственной ситуации и назад вернулись с врачом. Он осмотрел больного и сказал, что еще бы пять-шесть часов — и он мог умереть. После этого врач стал приезжать регулярно, а экипаж вел переговоры с посольством, чтобы вызволили и помогли вернуться на родину. В Иркутске тем временем не находили себе места родные летчиков. Они начали бить тревогу, когда узнали о том, что в Африке поднялся мятеж. Родственники обратились в управление гражданской авиации, где их успокоили, заявив, что все под контролем. Однако жены продолжали звонить, посылать телеграммы в Москву, в различные инстанции, чтобы узнать о судьбе своих родных.

В это время и посольство начало работу по вызволению экипажа из плена. Долгожданный вылет оказался под угрозой из-за болезни одного из командиров. Он успел заболеть малярией, и врач долго не разрешал его транспортировать за границу. Однако летчикам удалось уговорить врача, и 18 мая экипажу удалось наконец вылететь из страны.

«Снится, как я летаю»

Сейчас то время кажется уже совсем далеким, однако бывшие коллеги нет-нет да и вспомнят былые полеты и тот кошмар, который им пришлось пережить.

— Два наших командира вскоре после возвращения трагически погибли, с другими товарищами мы созваниваемся, встречаемся, правда очень редко, — говорит Сергей Ануфриев. — Много нам тогда пришлось пережить, такое не забывается.

После чудесного спасения он еще не раз летал — на Ближний Восток, в Европу, Китай. Точно помнит дату своего последнего полета — 20 апреля 2001 года. После этого он решил резко сменить профессию — стал заместителем директора рынка «Покровский», а через три года возглавил его. Как отметил Сергей Григорьевич, он никогда не отказывался учиться чему-то новому.

— Когда вышел фильм «Кандагар», я долгое время не хотел его смотреть, а когда все же увидел, он сразу всколыхнул весь старый негатив. Помню, в Гоме (город в Конго, на границе с Руандой. — Ред.) был еще случай — мои ботинки понравились местному солдату, и он предлагал мне в обмен на них дать свой автомат пострелять, — говорит Сергей Ануфриев. — Тяжелое было время. У нас с собой была тогда кассета Игоря Талькова, мы часто ее там слушали, вспоминали родину, свой родной город. Сколько я ни летал по миру, все же самое лучшее место на земле — Иркутск. В последнее время мне очень часто во сне снится, как я летаю. Знаете, когда я себя чувствовал по-настоящему счастливым? Когда прилетали первые жаворонки, я спускался из самолета на бетон и слушал их пение. Все же я свою мечту детства осуществил — хоть и не был пилотом, но полетал.

Когда верстался номер

Таджикистанский суд отпустил россиянина Владимира Садовничего и гражданина Эстонии Алексея Руденко, которые ранее были приговорены к 8 с половиной годам тюрьмы.

Пилоты были освобождены в зале суда. Их срок заключения был уменьшен кассационной комиссией до 2,5 года, а затем еще на два года по действующей в Таджикистане амнистии. Оставшиеся полгода летчики, задержанные в марте 2011-го, уже отсидели в ходе предварительного заключения.

После освобождения Садовничий поблагодарил за поддержку российские власти. «Когда у меня состоялась первая встреча с представителем российского посольства Дмитрием Кабаевым, я понял, что Россия за меня», — сказал летчик.

Напомним, что в России состоялся ряд митингов и пикетов в защиту русских летчиков. Самый первый пикет прошел в Иркутске в прошлый понедельник.

Метки:
baikalpress_id:  15 708
Загрузка...