Совсем не весело

Судьба поселка Веселая Поляна теперь зависит от лесных воров

Угол в Боханском районе, куда ведет эта дорога-гармошка, считается отдаленной территорией — большую часть года, а точнее весь год, кроме лета и начала зимы, когда грязь подмерзает, но снег еще не пришел, здешние дороги непроходимы. Ни автотранспорт, ни пешеход не преодолеют эти жалкие километры. Не дороги даже — стиральной доски. Лесовозы разбили все пути в хлам. Жизнь здесь от этого почти замерла. На три деревни — восемь обитаемых домов. Кругом заросшие поля и разоренная воровайками тайга.

Граница

Если двигаться от крупной деревни Тихоновки, то пустынные места возникают как-то вдруг. Следующая деревня, нарисованная на карте, носит подходящее название Граничная — как граница, блокпост между населенным и безлюдным.

Вот уж действительно блокпост: километров через тридцать утыкаешься в большой одинокий дом. Хозяин дома Василий, абориген деревни Граничной, правит свое хозяйство, пасет скот польской деревни Вершина, недалекой и благополучной. Он здесь родился. Здесь родились и его родители.

Жизнь Василия сосредоточена на шестерых ребятишках и жене. Больше в Граничной никого нет. Колхоз «Дружба», где последний житель деревни некогда работал скотником, сгинул, будто и не было. Люди поразбежались и дома с собой поувозили.

Иногда к Василию жалуют гости. Точнее, гость. Это его шурин Игорь, житель соседней деревни Базой. Базой — это уже по ту сторону границы, в безлюдности. Из четырех полумертвых его домов заселены два. Один — старичком-украинцем, в другом проживают Игорь, его супруга и пятеро детей. Так что на две деревни из трех домов есть аж одиннадцать человек ребятни. Прекрасный демографический показатель!

— Лет пятнадцать назад народу уже не было, — рассказывает историю Базоя Игорь.

Он уроженец шумной по здешним меркам Тихоновки. А вот супруга Игоря базойская и никуда с отчей земли не собирается. Сам Игорь признается, что двинул бы отсюда поближе к людям. — «Поехали в колхоз», — говорю жене. А она: «Хочешь — собирайся и езжай». А куда я без нее?..

Не голодают, но дом не построить

Благ цивилизации отпущено здесь минимально: телевизор и телефон, позвонить по которому очень сложно.

— На серванте стоит — ловит, в руки возьмешь — не ловит, — разводит руками Игорь.

Зато препятствий, которые приходится преодолевать, с лихвой. До Базоя, например, не доходит школьный автобус — из-за плохой дороги. Зимой ее переметает, поэтому детишкам приходится три километра идти пешком до ближайшего места, к которому может подъехать транспорт. Школа находится в деревне Дундай. Занятия начинаются в половине девятого. Зимой родители провожают свою малышню до автобуса — кругом темень, рядом лес, а в лесу дикие звери.

Или вот. Дундайская школа — это интернат, куда дети уезжают на всю рабочую неделю. В интернате надо платить по 600 рублей за каждого ребенка. У Игоря учатся четверо, младший пойдет на следующий год. Платить за детей нужно две с половиной тысячи. Для деревенского жителя это целый капитал, живые деньги. На прокром же у базойских и граничнинцев — скотина, огород и лес. Не голодают.

— У нас корова, пара быков, кобылка молодая, свиньи, курицы, гуси. Картошку сажаем, четыре огорода.

Хоть десять огородов засадить можно — земля кругом ничейная, заброшенная. Картошка у Игоря непродажная — за двести пятьдесят рублей куль продавать унизительно.

— Я лучше скотине ее скормлю.

Домик базойского семейства мал и кривобок. Можно было бы поправить, ведь лес кругом.

— А где я бревна возьму? — огорошивает вопросом Игорь. — Хоть сваленное дерево — чурку на дрова возьми, тебя тут же поймают. Так что дом в этой глуши ставить не из чего, да и не по карману сельским жителям покупать стройматериал. Зато лесные воры здесь живут, судя по следам их деятельности, славно.

Голубая дверь

Если выехать из Базоя по одной из многочисленных дорог, пробитых лесовозами, то диву даешься, сколько леса рубят в округе. Сплошь до поселка Веселая Поляна по обочинам «стиральной доски» — вывороченные деревья, макушки, сучья, прочий мусор, свойственный лесозаготовкам. Кое-где бесхозные бревна — то ли в машину не влезли, то ли выпали по дороге. В этот угол лесоохрана, видать, не заглядывает.

Веселая Поляна — последняя населенная точка на этой пограничной полосе. Дальше одни медведи. Ни дороги, ни столбов с проводами. Самое яркое пятно поселка — синяя дверь в дверной раме. Дверь закрыта. Торчит на пустыре вместе с крыльцом. За дверью — трубы, доски, крошечные парты. Это все, что осталось от малокомплектной школы леспромхоза. В этом году школа не открыла свою веселую голубую дверь единственному ученику. А стены школы разобрали и вывезли — как говорят дундайские жители, купили никому не нужное строение.

Ученик из Веселой Поляны ездит теперь учиться в Дундай, проживая рабочую неделю в интернате. А в деревне остались только взрослые — пять семей.

Дом напротив школы на редкость аккуратный, дорога перед домом вымощена досками. Хозяина зовут Виталий. Он пришлый, боханский. Купил здесь дом у бывшего жильца, сосланного из Москвы (в советское, конечно же, время) алиментщика.

Живет в Веселой не так давно, но помнит эту самую Поляну с детства — это был рай здешних мест. Проживало в этом углу счастливых семьдесят семей — справных, сытых. Из Бохана и районных деревень ехали люди в Веселую за дефицитом, тушенкой и сгущенкой.

Импортный рай

Веселая Поляна жила дивно в те времена. Спецпромхоз добывал живицу. Работали пилорама, тарный и столярный цеха. В тайге рубили лес. Лес шел на экспорт в Японию и Финляндию. Привозили взамен импорт — так обильно, что дефицитные тогда китайские яблоки брали местные ящиками на самогонку. Тридцать процентов всего импорта, предназначенного району, отходило Веселой Поляне. Просыпаются местные работяги, а на улице уже машины из Бохана стоят — импорт привезли. Так что паломничество советских колхозников на эту райскую полянку было обеспечено, благо леспромхоз содержал дорогу в идеальном состоянии и добраться сюда труда не составляло.

Дома ставили преимущественно двухквартирные, солидные. Местный житель Игорь Акулинин-Самусенко, прихватив жену Людмилу, приехал сюда в 1989 году как домостроительный мастер. Его, жителя Свирска, сосватал сюда приятель. Супруги бросили квартиру и поехали за длинным рублем. Им понравилось. Заимели дом, огород. Игорь рассказывал, что зарабатывал шестьсот рублей.

— Хорошая Поляна была при советской власти! Я здесь впервые спагетти увидал. А сейчас, смотри, столбы падают. Боимся, упадут столбы — сгорит деревня. Вообще здесь плохо.

Такие пассажи вполне в духе времени: было очень хорошо, стало очень плохо. Веселополянским действительно сильно заметна разница, они особенно остро чувствуют, что их бросили. Была у них красивая деревня из двух улиц с трехстами жителями, а также школа, больничка, клуб. Был свой автобус, который регулярно и бесплатно возил лесопереработчиков и их семьи в райцентр Бохан и в областной центр Иркутск. А теперь нет ничего, кроме столбов, которые норовят упасть, а также синенькой школьной двери и полуразобранного клуба.

Кому весело на этой поляне?

Мы попытались выяснить, откуда пошло бодрое прозвание поселка. Мнений на этот счет сохранилось два. Согласно первому, высказанному Виталием, строить поселок помогали мобилизованные, веселые солдатики — от них и пошло. Второе мнение от Акулининых-Самусенко: приехало как-то начальство из Иркутского облпотребсоюза в эти глухие, но прекрасные места. Выпили, повеселились и порешили назвать поселок Веселой Поляной.

Анекдотическая история наречения поселка вполне отвечает его характеру: леспромхозовский. В леспромхозовском не пахали и не сеяли, только валили лес. Пользовались импортом, прочими благами, недоступными советскому крестьянству. Век такого поселка вполне может быть короток, если только не прирастут люди, а потом их дети и дети их детей к этой земле. И вроде как самого поселка не так жаль, как Базоя или Граничного — старого, где земледельцы пеклись о земле и думали о будущем. Но жаль людей, которых бросили на собственное попечение запертыми в лесном углу.

Когда советская власть кончилась, люди поехали ближе к цивилизации. Но обнаружилось, что часть документов потеряна. — Мы свои документы найти до сих пор не можем. Я по старости на пенсию пошла. А могла бы раньше. Я же в лесу отработала сколько! — сетует Людмила, Игорева супруга.

Раз в месяц она просит соседа, чтобы за тысячу рублей он свозил ее за пенсией. Пенсия Людмилы — шесть тысяч. Ее работы в Веселой Поляне будто и не было.

Быт в этой местности не быт, а сплошное приключение. Вот, например, сходить за водой — дело не простое. Речка здесь хитрая: идут дожди — есть вода в реке, нет дождя — нет и реки. Хорошо, у Игоря во дворе насос, один на всех. Но в декабре вода уйдет. Придется впрягаться в сани и ездить к источнику, это километра три. Коней тут не держат. На мотоцикле не проедешь. В магазин за покупками съездить — тоже целое дело, по непроезжим-то дорогам.

— Я безработный. И ходить за пособием по безработице приходилось до Бохана. За семь часов управлялся, — рассказывает Игорь. Туда и обратно — 54 километра. В Бохан люди из Веселой Поляны возят-носят ягоду и черемшу. Больше никакой возможности заработать здесь нет.

— А я, знаете, уже сколько в Иркутске не был? Лет восемь. А в Тихоновке уже два месяца не был. А зимой вообще будем сидеть. На мотоцикле ездить холодно — минус пятьдесят по утрам бывает. Глохнет мотоцикл, приходится тогда пешком идти.

— А на выборы?

— Когда выборы, так они вызовут «Кировец», расчистят дорогу, все сделают, чтобы машина могла пройти. Для себя делают — голоса собирают.

«Они» — это те, которые появляются только тогда, когда им что-то от народа надо. Все предвыборные обещания здешний малочисленный народ слушает внимательно, но скептически. Потому, что «они» — отдельно, народ — отдельно. Игорь с Людмилой сами укрепили падающие столбы, предварительно вызнав, как можно безопасно подтянуть на них провода. Сами защищают свое имущество. Школу разобрали и увезли чужие. А клуб местные разобрать не позволили — вышел Виталий на крыльцо, заприметив чужие машины и чужих людей с корыстным интересом, и ружьем их припугнул.

Будущее свое веселополянцы видят так, что хоть бери манатки да тикай. И будущее их зависит не от властей. Будущее Веселой Поляны зависит, как это ни парадоксально, от тех, кто ворует лес. — Скоро лес кончится — и дороги не будет. Завалит нас...

Метки:
baikalpress_id:  24 391