«Это тот мужик, который был здесь до нас...»

Памятники, монументы и другие объекты юбилейного Иркутска: жизнь после праздника

Иркутск преобразился. За предъюбилейную неделю в городе появилось столько красоты, сколько не возникало здесь за двадцать последних лет. После пышных юбилейных торжеств мы побывали в тех точках города, которые были особенно ярко охвачены пламенем юбилея. При ближайшем рассмотрении юбилейные объекты оказались не так уж плохи, как можно было предположить исходя из той удивительной скорости, с какой они были воздвигнуты. Не было пределов нашему скептицизму. Но теперь мы можем с удовлетворением и почти спокойным сердцем сказать: день рождения Иркутска прошел не зря.

Байкеры переехали на Нижнюю набережную

Если раньше весь честной народ тянулся «к царю» и оттуда растекался живой рекой по всему бульвару Гагарина, то теперь вечерний моцион можно совершать на обновленной Нижней набережной и по 130-му кварталу. Нижняя набережная еще не полностью готова. Работы на ней вели несколько подрядчиков. Еще перед 14 сентября, который стал отправной точкой для новых городских достопримечательностей, мэр Виктор Кондрашов сетовал, что энергетики поздно начали свою часть работ по теплотрассе, поэтому строители не могли благоустраивать набережную. 14 сентября была открыта большая часть трассы — до новых Московских ворот. Сегодня работы по благоустройству Нижней набережной продолжаются. Набережная должна быть достроена до самой Ушаковки. С другой стороны она сольется с Цесовской Набережной, а следовательно, и с бульваром Гагарина. Пока что с обеих сторон — после Московских ворот и в районе промзоны, где начинаются Южные электросети, — свободу гуляющих ограничивают строительные заборы.

Несмотря на недоделки, иркутяне уже оценили новшества. Вечером на набережной полно народу. И если раньше люди вынужденно теснились на хоть и большом, но все же пятачке, который начинался после моста над магистралью, то теперь, поскольку работы не завершены и лавочек там нет, гуляющие растягиваются по набережной дальше, в сторону Маратовского кольца. Там лавочек много, устроена детская площадка, на которой фотографирующих взрослых больше, чем детей. Набережная облагорожена маленькими елками и кустиками, установлены гранитные клумбочки с осенней цветущей растительностью. В девять часов на набережной темновато, новые фонари почему-то не горят.

Новую набережную облюбовали байкеры. Они выстраивают свои байки напротив Богоявленского собора. Тут полно сочувствующей им молодежи и довольно шумно. О популярности нового места говорят полные мусора урны. Пивные бутылки не влезают в урны. Но стоит отметить, что они не валяются на близлежащих газонах, а аккуратненько составлены возле урн. На новом ограждении верхнего яруса набережной мы заметили новенькие замки — молодожены уже побывали здесь и за-крепили по традиции свою любовь. Новых замков пока совсем немного. Но можно ожидать, что скоро решетка будет завешана ими, — кому же не захочется приехать на красивую новую набережную в день бракосочетания? Будут ли городские власти как-то бороться с этой традицией? Еще недавно сотрудники Горзеленхоза, ответственные за содержание ограждений, били тревогу: гроздья тяжелых замков могут повредить хрупкие чугунные решетки.

Московские ворота: тюрьма или офисы?

Все, кто приходит на Нижнюю набережную, стремятся к Московским воротам — поглазеть и пофотографироваться. Удивительное это явление — горожане с фотоаппаратами. Никогда раньше иркутяне не стремились запечатлеться на фоне местных достопримечательностей с таким остервенением. Вспышки фотоаппаратов — будто Иркутск полон туристов. Особенно много фотографирующих у Московских ворот. Все заглядывают в окна. Но ничего там не разглядишь — стекла тонированные. Юноши поднимают девушек к себе на плечи, чтобы те сунули свои любопытные носики в исторические дела. Увы, ничего не видно.

— Раньше там была тюрьма, заключенных содержали, — объясняет молодой папаша своей жене и дочке, которая сидит у него на плечах и разглядывает внушительное сооружение.

— Интересно, кто будет сидеть в этих офисах? — гадает пара подружек. Девушки трогают двери, которые расположены изнутри арки. — Интересно, это муляж или там на самом деле есть помещения? — обсуждают на ближайшей лавочке.

— Для чего эту дуру здесь поставили? Денег девать некуда? — выкрикивает пожилой мужчина, обращаясь к заинтересовавшейся воротами группе людей.

К чести группы, по большей части молодой, мужичка они не поддержали. Ворота людям нравятся — красивые и величественные. К тому же они — историческая правда: такая же «дура» стояла на этом месте 115 лет, возведенная горожанами в честь восшествия на престол Александра I и разобранная только в связи с критическими обстоятельствами — строение сильно обветшало и грозило рухнуть. Для восстановления исторической справедливости следует также сказать, что внутри ворот не было никакой тюрьмы. На самом верху размещался город-ской архив, в нижних ярусах — смотрители заставы, перевозчики, общество спасения на водах, караульные, которые регистрировали проезжавших по Московскому тракту.

Основатели города вдохновляют

Идем дальше... Вот памятник основателям города, или, как еще называет его народ, памятник первопроходцам. Фигура некоего безымянного то ли первопроходца, то ли основателя выглядит внушительно на фоне красного заката. Вес ее — четыре с половинной тонны, одно ружье весит полтонны. Обошлось все это удовольствие городу в 27 миллионов рублей. «Портрет» скульптуры был заранее выложен в Интернете, и форумчанки восторгались: «Красавчик какой!»

Вокруг этой фигуры чуть не разгорелся глупый скандал. Представители казачества настаивали на том, чтобы безымянный мужик с ружьем был именован Яковом Похабовым. В первоначальном варианте надпись должна была оповещать: «Казачьему голове Якову Похабову со товарищи». Но впоследствии подпись была изменена на более общую: «Основателям города от благодарных потомков». На одном из заседаний штаба по подготовке юбилея города губернатору вручили записочку, в которой сообщалось, что казаки желают застыдить мэра Кондрашова прямо на открытии памятника, будучи несогласными с подобной формулировкой. А после празднеств в электронных СМИ вышла статья потомка Похабова, жителя Красноярского края, побывавшего на праздновании 350-летия Иркутска, Юрия Похабова. Он упрекает ответственных за памятники в том, что они позволили себе усомниться в заглавной роли казаков-открывателей и предпочли общие слова. «Одной неточной надписью на памятнике вымарывается из истории Иркутска роль казаков и их командира Якова Похабова в строительстве острога», — сетует автор. Можно, конечно, поспорить об исторической справедливости. Но суть все же не в этом. — Вдохновляет... — говорит один из велосипедистов, подъехавший к памятнику.

В этом, нам кажется, и есть основная задача монументальной скульптуры — вдохновлять независимо от того, что написано на постаменте. Надписи видно не было — не было подсветки. Но ничего другого в голову прийти не могло.

— Похоже, это мужик, который был здесь до нас... — ответил вдохновленному велосипедисту его коллега, пытавшийся в темноте рассмотреть надпись.

Недалеко от величественного мужика-основателя, у врат Спасской церкви, под березами установили еще один памятник — уютный, в древнерусском стиле. Это святые Петр и Феврония Муромские, ставшие символом супружеской верности. Фигуры, имеющие иконообразный вид, к сожалению, не оригинальны — очень похожий памятник стоит в Ярославле. От нас до Ярославля, конечно, далеко, но все же...

Комментарии людей, которые в сумерках, подсвечивая себе сотовыми телефонами и вспышками фотоаппаратов, пытались рассмотреть лица святых, заслуживают внимания:

— Князь староват...

— Почему они в руках держат голубя, а не ребенка? Лучше бы ребенка.

— Надо было их со всеми детьми слепить. Дети-то у них были?

— Какие дети! Они же святые.

— Ну и что за семья без детей?

— А это для мужиков памятник: как налево потянет, так сразу сюда, за памятник подержишься — и сразу расхотелось.

Компания похихикала и отошла. Вопрос о детях Петра и Февронии, кстати, в исторической науке остается открытым. Святыми они стали в старости, уйдя в монашество, так что дети у них вполне могли быть.

По другую сторону от Спасской церкви еще одна новинка: беседка. Внутри — памятный камень «Основателям города Иркутска от благодарных потомков». Беседка церковная, посидеть в ней нельзя. Так что остается любоваться.

Кто поселится в 130-м?

130-й квартал, возведенный стахановскими темпами и вызвавший столько толков и кривотолков, наконец-то был открыт и принял первых гуляющих. И все убедились, что хоть 130-й имеет крайне мало общего с исторический застройкой города, но все же для Иркутска являет собой безусловную благодать: в череде кварталов деревянных развалюх, коими обилен Иркутск, одной стало меньше.

Конечно, «квартал исторической застройки» таковым не является. Это квартал новоделов. Причем в значительной степени модернизированных. В этом нужно честно себе признаться. Это можно назвать попыткой реконструкции, предполагая авторское отношение тех, кто проектировал и строил, к историческому наследию. Тут, чтобы не попасть впросак, знающие люди использовали слово «регенерация», которое наиболее точно отражает суть проекта — дома вроде родные, иркутские, однако же новые, как хвост у ящерицы: один отпал, другой вырос.

В череде слухов, которые курсируют по Иркутску, один из главных такой: квартал строили по общему плану, но без разработки отдельных проектов на каждый дом. Как аппетит приходит во время еды, так и облик каждого дома возникал во время строительства. Не беремся утверждать, так ли это. Проекты зоны были, их даже показывали журналистам. Достоверно также, что строили 60 объектов 130-го квартала разные строители. Кто-то строил как собственник — для себя, инвестируя в подающую надежды зону застройки. Известно, что десять домов — дело рук заключенных 19-й колонии. Зэки сделали срубы, используя в том числе старинное дерево, которое трудно поддается обработке. Они же ковали фонарные столбы, скамьи, ограды «Иркутской слободы».

О чем еще говорят, затрагивая тему 130-го? Например, о том, что для строительства квартала собрали лучших гастарбайтеров со всей области. Сегодня строительство продолжается. Но кроме представителей ближнего зарубежья в квартале активно трудятся представители братского китайского народа — выполняют отделку улиц.

— Русский квартал одни нерусские строят, — ворчит бабушка, которая пытается заглянуть в окошко сувенирной лавочки, а ее внучок в это время норовит залезть в гущу событий, посмотреть, как строят. В окошке полная женщина расставляет в витринах какие-то булыжники. Подходим поближе — это не булыжники, а грубые чароитовые медведи для иностранных туристов.

Надо сказать, что пока неясно, что это за место, для кого оно. Для иностранных туристов? Для горожан? Для бизнесменов, которые откроют здесь офисы? Оглядываемся. Понятно пока только то, что на первом этаже одного из зданий будет большой магазин с игрушками и прочим, что кое-где будут сувенирные лавочки. Многие состоятельные люди строили здесь дома с прицелом. Наверное, будут сдавать под офисы. Понятно, что в верхних этажах жить никто не будет, как это планировали архитекторы. В основном все это коммерческая недвижимость. А вот изба-читальня. Это местный информационный центр, где собраны книги об Иркутске, а также выпущенные в Иркутске. Из интересного еще — кружевной домик, на втором этаже которого приоткрыто окно и видно роскошную хрустальную люстру. Что и где будет — загадка, поэтому особо любопытные читают информацию на стендах.

— Кафе тут надо открыть, и побольше. И детскую площадку, — формулируют свои пожелания юные мамашки, скрипя колясками.

— А что еще?

— Кинотеатр еще можно.

Неприхотливо, незатейливо. Отражает уровень запросов горожан, которых десятилетиями держали на строгой маскультдиете.

— А вы не знаете, там, где нижняя стройка, ночной клуб будет или что? — тычет пальчиком одна из женщин в сторону нижней стройки. Нижней стройкой, оказывается, называют строительство внизу горы, на которой стоит 130-й. В 2012 году, плотненько примыкая к деревянным новостройкам, здесь начнет работать торгово-развлекательный центр. На стройку захватывающе смотреть сверху — с перехода над автодорогой, который связывает теперь две стороны улицы Байкальской в районе музыкального театра. Гуляющие по кварталу обязательно поднимаются наверх и смотрят вниз, где строят что-то внушительное. Мы прощаемся с мамашками и залезаем на верхотуру.

Мужчинам стыдно

Там стоят мужчины. Они фотографируют и критикуют. Им явно что-то не нравится. Мы уверенно присоединяемся к разговору. Оказывается, критика касается все той же национальной части вопроса.

— Мне, как мужику, стыдно, что я тут стою, а они там мой город строят, — говорит мужчина по имени Борис.

Он работает в бригаде, которая возводит коттеджи. К нему шумно, но нечленораздельно присоединяются другие и пытаются выискивать недостатки в строительстве. Но сверху мелковато, ничего не разглядеть. Поэтому основная претензия сводится к тривиальному: что эти Равшаны с Джумшутами понимают в русской избе?

Мы успокаиваем: — Ну, тут есть несколько домов, которые наши зэки строили. Разговор переходит в другое русло. И мы спрашиваем напоследок, как пройти к Дому музыки Дениса Мацуева. Мужчины озадачены, останавливают прохожих. Парочка, которая уже исследовала переход и побывала на той стороне Байкальской, говорит:

— Это квадрат, что ли? Да вон он...

Да, Дом музыки — это незатейливый такой квадрат. Он похож на кладовку музыкального театра и снаружи не впечатляет. Гулять там неинтересно. ...На входе-выходе из 130-го, в середине клумбы, традиционно засаженной декоративной капустой, торчит камень. Он торчит лет уже десять — с обещанием, что на этом месте будет памятник декабристам. Что теперь будет с этим камнем — символом невыполненных обещаний? Ведь теперь есть памятник — не совсем декабристам, но их женам. И стоит он в скверике недалеко от Дома-музея Волконских. Монумент удачный, благородный. Хотя, помнится, не так давно вокруг идеи этого памятника разворачивались батальные сцены. Некоторые уважаемые граждане выражали то ли свое презрительное отношение к поступку декабристок, то ли вообще говорили о мужском шовинизме. Сомнения звучали и на общественном совете, в присутствии высокопоставленных чиновников. Мол, с чего этим бабам будем памятник ставить? Вот декабристы — это да! К счастью, подобные бескультурные выпады развития не получили и красивая бронзовая дама тешит взоры горожан. А что до камня, то пускай пока стоит. Через пятьдесят лет Иркутску стукнет четыреста...

Загрузка...