Уехать из Иркутска

Не найдя никакой поддержки, мать и дочь хотят покинуть страну

В феврале прошлого года мы писали о судьбе Марины и Кати Беловых — матери и дочери, приехавших в Иркутск из Астрахани несколько лет назад. Они попали в трудную жизненную ситуацию: пока Катю лечили в санатории «Байкал», астраханские родственники лишили ее права на квартиру. Вернуться в Астрахань Беловы не смогли — некуда было. Поселились в Листвянке, где православный приход выделил им комнатку в частном доме, перешедшем церкви по завещанию местной старушки. Теперь домик, где была «келейка» Беловых, снесли. На этом месте затеяно большое строительство. Марина Михайловна и Катя поехали в Иркутск. Но в Иркутске их никто не ждал.

Листвянские «келейницы»

— Хорошо, хоть Катю пристроили в общежитие. Еще год она будет учиться, и ей есть где жить, — радуется Марина Михайловна.

Катя — ее надежда и забота. Из-за нее она приехала в Иркутскую область. Катя родилась с букетом заболеваний, и знакомый врач посоветовал отправиться на некоторое время именно на Байкал. Марина Михайловна на Байкале бывала, места эти полюбила и не стала долго думать. Устроилась санитаркой в санаторий, где лечили дочь. Тем временем в Астрахани родственники продали квартиру, предварительно аннулировав прописку — и Маринину, и ее несовершеннолетней дочери-инвалида. Это выяснилось, когда Катя встала на ноги и Марина засобиралась домой. Тут-то и оказалось, что как у них ничего не было в Иркутске, так ничего нет и в Астрахани.

Вот так они оказались фактически на улице. И если бы не добросердечный батюшка Листвянского православного прихода, то некуда было бы им податься. В доме батюшки, потом в доме, завещанном церкви и приготовленном для монашек, они ютились долгое время. Марина Михайловна развернула переписку, судебные процесс, с тем чтобы вернуть себе жилплощадь в родном городе, ведь им с Катей некуда было идти. Она — инженер, переводчик с французского — работала в Листвянке посудомойкой, нанимала адвокатов, которые консультировали ее и представляли ее интересы в судах. В Астрахани она уже проиграла все суды, какие только могла. И все потому, что в Иркутской области ей когда-то не по правилам оформили прописку: должны были указать, что она находится в Листвянке временно, но не сделали этого. И получилось, будто бы ей с ребенком есть где жить, будто прописка постоянная. Это стало в астраханских судах аргументом против. И хотя она дважды выиграла дело о прописке (Иркутский районный суд признал, что постоянная прописка в Листвянке была незаконной), пока от этого толку мало.

Согласны жить хоть в больнице

Приют в Листвянке был временный. Пришлось съезжать, когда церковь развернула на месте домика в пади Крестовой большое строительство. Мать и дочь перебрались в Иркутск. Перебрались — громко сказано. Точнее — приехали в никуда. В Иркутске их никто не ждал.

Когда мы навещали Марину Михайловну в Листвянке в феврале 2010 года в церковном домике, она, совершенно вымотанная пятилетней судебной тяжбой, уже была уставшей и жаловалась, что больше нет у нее сил добиваться справедливости и жить на птичьих правах. Сегодня она уже не жалуется, но голос у нее дрожит. Документов по юридическим вопросам и отписок из разных инстанций стало у нее еще больше, а надежда иссякла. В Иркутске Марина Михайловна и Катя два месяца прожили в психиатрической больнице в Юбилейном.

— Я так измоталась с этими судами, что почувствовала себя плохо. Поняла, что нервы сдают. Пошла к невропатологу. Он мне поставил астенодепрессивный синдром, порекомендовал лечь в больницу. Это было очень кстати. Два месяца она с дочерью находилась в пограничном отделении. Пойти все равно было некуда. Когда все возможности больницы по их содержанию были исчерпаны, женщин попросили освободить место. Марине Михайловне дали инвалидность. Хорошо, что Кате подошло время учиться. Она поступила в колледж, и Марина Михайловна добилась, чтобы дочери дали комнату в общежитии колледжа. Даже этого ей пришлось добиваться.

— Мое заявление на место в общежитии сначала потеряли. Потом сказали, что мест нет, — рассказывает Катя.

Ее мама взяла дело в свои руки. Она пошла к министру образования, настаивала на своем. Им повезло: одна из девочек, поступившая в колледж и претендовавшая на общежитие, забрала свое заявление и учиться не стала. На ее место в общаге и поселили Катю.

Сама Марина Михайловна скиталась: то на вокзале переночует, то в аэропорту, то одни знакомые на ночь пустят, то другие. Наконец, знакомая — уборщица из церкви — присоветовала людей, которые на время искали сиделку для престарелого родственника. Марина Михайловна согласилась ухаживать за больным стариком.

— Но это тяжелая работа, а мне поставили инвалидность. К тому же неизвестно, как долго я еще смогу там ютиться. Вероятно, очень недолго. На носу зима. И куда я пойду зимой?..

Надеялась она, что ответственные лица, представители государственной власти, ей помогут, заметив ее архибедственное положение. Собственно, просит она немного: временное пристанище, какую-нибудь комнатку. Можно было бы еще и работу — хоть какую-нибудь. Без прописки, которой она лишилась, ее никуда не берут и на учет на биржу труда не ставят: не наша, мол. Приходится подрабатывать на птичьих правах то там, то здесь. А еще и возраст предпенсионный. Да еще инвалидность...

Но ответственные лица никак ей не помогли. Единственное, что предложили, — это место в шелеховском приюте.

— Но там живут одни бомжи, такой мат-перемат стоит, что нормальному человеку находиться там невозможно. К тому же у меня работа бывает в Иркутске. Еще в Иркутске постоянные судебные дела. Из Шелехова каждый день не наездишься — сколько денег нужно!

Уехать подальше

Есть у Марины Михайловны план. Он ничем не отличается от планов других людей, которым родное государство ничем помочь не может, а точнее, не хочет. Она решила отсюда уехать — в Белоруссию, где, как ей рассказали знакомые белорусы из иркутского национального общества «Огниво», приезжим рады в сельской местности.

— У меня есть еще крошечная надежда, что смогу через уполномоченных по правам человека отсудить свое жилье: обещали, что в нашу ситуацию вмешаются и что через Москву удастся добиться пересмотра дела в астраханском суде. Но не знаю, не знаю... Это уже самая последняя надежда. Да и адвокату нужно будет заплатить, чтобы он туда поехал, представил наши интересы. А где взять денег? Со своих инвалидских пенсий? Это копейки, не хватит... Думаю, раз в Иркутске мы совсем не нужны, никто помочь нам не может, нужно уезжать. В Белоруссии, говорят, и жилье, и подъемные дают таким, как мы. Я могу на огороде работать... Планы уехать отсюда, где ничего, кроме нужды, Марина Михайловна и Катя не видели, для них отдушина. Чтобы уехать в Белоруссию, опять же нужны деньги, приглашение. То есть отъезд тоже требует времени, подготовки. Где приютиться на это время? Этот вопрос для Марины Беловой, ее дочери Кати, так же как и для многих иркутян, о которых мы регулярно пишем на страницах нашей газеты, по-прежнему остается без ответа.

Метки:
baikalpress_id:  24 198
Загрузка...