Кран с одеколоном

Одну из самых чистых деревень в Иркутской области называют Грязнушкой

Еще совсем недавно, во времена первых колхозов, Грязнушка была самой маленькой деревней в округе. Ее окружали соседи посолиднее — Русские Янгуты, Марковка, Чупровка. Пока не было дороги, деревня оправдывала свое название, утопала в грязи — место низкое. Теперь все переменилось. Грязи больше нет. От ближайшей Чупровки, которая соединилась с Грязнушкой новой улицей Чупровской, осталась пара-тройка дворов, от Марковки, что подальше, — два двора. А Грязнушка на их фоне процветает и становится все благоустроеннее, все чище. Грязнушинские дети, подрастая, уезжают на учебу в город и начинают стесняться названия родной деревни, которое действительно никак ей не соответствует. Администрация хотела даже название поменять. Может, когда и поменяет.

Народная стройка

Грязнушка знаменита в первую очередь тем, что три года назад была построена здесь школа. Что особенного? Дело в том, что возвели эту школу методом народной стройки всего за месяц. При том что школа кирпичная и довольно большая — на восемьдесят учеников. Учится в ней пока тридцать шесть ребятишек.

— Каждый год бывает от 35 до 37 детей, не больше и не меньше, — рассказывают учителя.

Но построили с запасом. Может, из других деревень малышей до 4-го класса начнут возить в Грязнушку. Или своя деревня разрастется за счет молодежи. В будущем. А пока большая школа кажется полупустой. Срочное строительство, которое и началось неожиданно, и еще более неожиданно закончилось, произошло вследствие природной катастрофы — в старую деревянную школу попала в июле 2007 года молния. Школа выгорела подчистую, ничего не спасли. Сельчане, учителя плакали, глядя, как огонь губит главную в деревне ценность. Ведь известно — есть школа на селе, значит у деревни есть перспективы. Если же малокомплектную школу закрывают, значит и молодежи не будет, и перспектив нет — деревня заглохнет. Поскольку в Грязнушке школа начальная и малокомплектная, то шанс на то, что после пожара ее восстановят, был ничтожен — проще перевести учеников в школу другой деревни.

Но глава администрации муниципального образования Русские Янгуты Ольга Ермакова оперативно объехала все нужные инстанции, подключила руководство округа, предпринимателей, которые помогли чем могли — кто деньгами, кто стройматериалами. И началась стройка. До начала учебного года оставался месяц. Никому и в голову не могло прийти, что здание вырастет за месяц как гриб после дождя.

— Школа стоит у въезда в деревню. Люди, которые приезжали в Грязнушку, скажем, в июне, уже в августе, когда школа была закончена, не могли понять, куда попали, в ту деревню или нет, — смеется библиотекарь Вера Зелинская. Она и другие учителя, а также жители деревни (и не только родители учеников) присоединились к строительным работам, увеличив количество работников с сорока человек до ста двадцати. Женщины кашеварили с шести утра, чтобы накормить работников завтраком, клеили, штукатурили, чистили, мыли. И 31 августа в новенькой школе была проведена репетиция торжественной линейки.

Подземные богатства

Другая достопримечательность округи — не только Грязнушки, но и Чупровки с Марковкой — это залежи полезных ископаемых, а точнее газа. Пока, правда, от газа здесь одни неудобства, а прибытку никакого: на конце деревни есть труба с краником, из этой трубы просачивается газ. Поэтому по утрам, особенно в морозные дни, сильно пахнет газом.

— Но пусть пахнет. Мы надеемся, что разработки начнутся, так нашим мужикам хоть работа будет. А то они в основном сторожами да на пилораме, — учительницы говорят об этом осторожно, с надеждой и сомнениями. Ведь геологические изыскания начались здесь еще в советское время, в семидесятых, но так ни к чему и не привели. Кое-какая административная активность вокруг газовых краников происходит — то машина едет в ту сторону, везет заинтересованных пассажиров, то объявят вдруг в газетах, что в 2013 году начнет разработка месторождения. Гаврила Шелапугин, житель центрального дома Чупровки, ее уроженец и абориген, хорошо помнит историю со здешним газом, как искали, нашли да и законсервировали для грядущих поколений. Бодрый старик, он и сейчас очень переживает и за судьбу родной Чупровки, съежившейся с 37 дворов до двух, и за Грязнушку, где утлая «фирма» — так называют старики остатки совхоза, ферму — испускает последний дух. И за богатства, которые скрыты под ногами, да люди их не берут.

— Семилетним мальчишкой я с дедушкой Харитоном здесь деготь гнал и смолу. Бересты надерешь — чистый деготь. А из смолевых хвойных верхушек — смола. Тогда ведь деревья в обхват были, не то что сейчас. Повырубили все. До 1941 года промышляли. Потом дедушка скончался. Я учился тогда в первом классе. И стал я в наших ямах уголь жечь. Каменный уголь для кузниц не подходил — не давал такой температуры, чтобы железо сваривалось. А древесный — как раз. А в четвертом классе пошел на газогенератор, который топили древесными чурбашками. Я чурбашки сушил и на хранение в конюхарке складывал.

После семилетки выучился Гаврила Кириллович работать с техникой, потом в армию пошел и три года гонял на Украине бандеровцев. Вернувшись, сел на трактор. И с тех пор судьба его связана с техникой. Человек, понимающий и любящий технику, был в колхозе нарасхват. Но для восстановления справедливой картины надо сказать, что особенных богатств не нажил колхозник Шелапугин своей работой. Почет был — грамоты давали за картошку да за кукурузу.

— Кукуруза хорошая получалась, картошка. Таким рабочим, как я, тракторы дарили, а мне не повезло, трактора не досталось, радио подарили на батарейках, — грустно смеется Гаврила Кириллович, технарь, на все руки мастер.

Зато этой технарской особенности своей жизни Гаврила Кириллович обязан знакомству с геологами, которые искали здесь кто нефть, кто воду. Знакомство состоялось на деловой почве — Шелапугин помогал целиком перетаскивать буровые вышки.

— У них техники не хватало. Там ведь как: три-четыре трактора вышку держат, два тянут. Очень тяжелые конструкции были. Вот случай был: перетянули все, а закрепить вышки не закрепили. Ночью поднялась буря, вышка упала, и сдали ее в утиль — покорежило всю.

Деревенским запрещали жечь костры

— А правда, что когда геологи скважину пробурили, газ такой сильной струей пошел, что горел газовый факел?

— Да, было такое. Сильный газ из одной скважины пошел. Так по силе и называли — первый номер. Факел горел. Газа так много шло, что в деревнях по всей округе запрещали костры разводить — как бы газ не взорвался. Скважину потом цементом заглушали. Сорок тонн закачали. Краны мощные поставили. А все равно просачивается. Оттого и пахнет газом. А если палец подставить под кран, то палец мокрый становится и пахнет одеколоном. Не то чтобы химией какой — настоящим одеколоном.

— А нефть-то нашли?

— И нефть нашли, но мало — номер четвертый. И даже немного покачали для испытания. А потом я слыхал от каротажников, что на 20 лет скважины консервируются. Но сейчас уж сорок лет прошло. Года три назад начали снова к скважинам ездить, проверять, смотреть. Сейчас наезжают, но редко. Нонче одна машина проходила. А еще слыхал, болтали, что белую нефть в наших местах нашли. Но что за белая нефть — не знаю.

Почему в деревне нет воды?

С газовой историей тесно связана водная история Грязнушки. — У меня дома на постое мастер стоял, они искали не нефть, а воду. Хорошую воду, — вспоминает Гаврила Шелапугин.

Дело в том, что одна из самых неприятных проблем этой местности — отсутствие хорошей питьевой воды.

— Извести в нашей воде много. Горькая вода. Суп сваришь — горький выходит. Сейчас частники воду продают, возят к нам. Зимой на постирушки снег таим, летом дождь караулим, — так по старинке живет бывшая колхозница, 81-летняя Екатерина Шелапугина, родственница Гаврилы Кирилловича — жена брата. И так же живут остальные грязнушинцы, выставляя бочки для воды на улицу, покупая у частников воду. Но отчего же не найдут в окрестностях хорошую воду? Неужели нету? Есть, утверждает Гаврила Кириллович. Он лично свидетель тому. Тот самый мастер, что стоял в доме, воду нашел — чуть подальше от Чупровки. Скважину пробурили, неглубокую — 12 метров всего. Воды нашли много — семиметровая глубина после твердой плиты. Поставили трубу.

— Мастер меня научил: возьми чистый огнетушитель или свари подобную емкость из чистого железа. И клапан на конце сделай. Будешь в скважину опускать, на чай и наподнимаешь себе воды. Он хотел сделать меня смотрителем скважины. Нужно было измерять температуру и уровень воды в скважине, в колодце и в ближайшем ручье. Денег за это платили порядочно — 120 рублей. Для колхозника это богатство.

Но я занят был все время. Поэтому работу предложили старичку одному, жившему со мною по соседству. А дед этот попивал. И поначалу-то ничего, мерил исправно, а потом стал туфтить, из головы цифры записывать. И отказали ему в работе.

— Ну, так вода есть, а почему же воду люди покупают?

— Как-то колхозу потребовалось перевезти сеялки на другое место. Три сеялки не смогли проехать там, где была эта самая водяная труба. В то время я на своей машине был на выезде, на другой работе. И бульдозеристу, который в деревне оказался, велели: трубу водяную срежь, место заровняй. Он отказываться не стал, все сделал.

Так вот по бесхозяйственности и халатности тогдашнего руководства колхоза жители Грязнушки, Марковки, Чупровки лишились источника хорошей питьевой воды. Позже совхоз пробовал бурить в другом месте. Но, пробурив 150 метров, снова нашли лишь плохую воду.

Надо сказать, что на этом изыскания в Грязнушке не закончились. После того как геологи съехали из здешних мест, оставив небольшой поселок и вольготную пьяненькую жизнь, мощных буровых больше не ездило. После бывали какие-то бурильщики, но, на взгляд Гаврилы Кирилловича, привыкшего к мощному советскому размаху, мелкие и странные.

— Ставили треногу и вручную бурили. Много соли набурили — белых болвашек соляных без числа на полях валялось. А что искали — не знаю. А в последнее время за огородом у меня бурили. Я пошел спросить, что ищут. А они только посмеялись: золото, мол, ищем. Так и не знаю, что искали. Да что бы ни искали, видать, не нашли пока...

Загрузка...