Дед Мороз — роль благородная!

У иркутских артистов сейчас самая горячая пора

В последнюю неделю декабря у артистов театров наступает особенный период. Бесконечная череда новогодних елок, утренников, концертов, спектаклей — для взрослых и детей. Это дополнительный заработок и возможность проявить себя в другом качестве: в роли ведущих и организаторов главного праздника в году — Нового года.

Светящийся воротник

Наверно, нет в иркутских театрах такого артиста, который не играл бы Деда Мороза. Даже именитые артисты, заслуженные и народные, не считают это занятие чем-то зазорным. Например, известный артист Иркутского академического драматического театра имени Охлопкова Валерий Жуков, которому в этом году исполнилось 70 лет, — Дед Мороз, что называется, со стажем. Уже более 40 лет он проводит новогодние елки для детей и праздничные программы для взрослых.

— Впервые в роли Деда Мороза я вышел на сцену в 1963 году в театре имени Антона Павловича Чехова в Таганроге. У меня были замечательные учителя —такие, как знаменитый артист Владимир Манихин. Это был такой импозантный Дед Мороз!.. Выходил с баяном, сам себе аккомпанировал. Я ему благодарен на всю жизнь, потому что считаю, что роль Деда Мороза — это роль благородная. Ведь Новый год — это тот праздник, который несет людям счастье, добро и надежду.

По словам Валерия Михайловича, советские новогодние елки были не такими, как сейчас. Дед Мороз обычно играл на баяне или аккордеоне, сам себе аккомпанировал, старался придумать что-нибудь необычное, чтобы удивить детей.

— Помню, в 60-е годы в Таганроге один артист меня просто потряс. У него была шикарная борода, а также костюм и боярский стоячий воротник с секретом. Стоит отметить, что он был мастером- изобретателем. Всю елку он вел в традиционных красных варежках Деда Мороза. А потом говорил: «Дети, а у меня есть волшебные варежки. Хотите посмотреть?» Все кричали: «Да!» Он надевал специальные перчатки. Начинался танцевальный номер. И когда он хлопал в ладоши, у него вдруг начинал светиться воротник. Это в шестидесятые-то годы! Как потом выяснилось, по краю воротника были вмонтированы лампочки, как в новогодних гирляндах. Это было потрясающе! Сейчас, конечно, технологии ушли вперед, но тогда это было чудо. Да и сейчас — сколько я участвую в новогодних представлениях, ничего подобного не видел.

Муха села на варенье...

— Вспоминаю, как много лет назад жена нашего замечательного артиста Виталия Константиновича Венгера, Эльза Павловна, попросила меня провести елку в детском саду, — рассказывает Валерий Михайлович. — Причем первый новогодний праздник начинался в 9 утра. Я, как добросовестный человек, пришел заранее, в 8 утра, чтобы подготовиться. С трудом нашел этот детский сад. Сел, загримировался, сделал нос. Сижу полчаса, сижу час. Чувствую: нос сейчас уже отвалится. А детей все нет. Потом пришли трое человек. Как выяснилось, на улице был мороз 40 градусов. Естественно, детей не повели в детский сад. В тот момент я вспомнил случай, который мне рассказал один знакомый ветеран. Он был летчиком. Говорит: «Эскадрилья улетела, а мой самолет был неисправен. И приехала бригада фронтовых артистов давать концерт, а я один. Артисты подумали и решили отыграть всю программу для одного-единственного зрителя». Вспомнив этот случай, я сказал: «Я проведу елку» — и отработал всю программу.

С особым чувством вспоминает Валерий Михайлович участие в новогодних представлениях в детских больницах.

— Помню один трогательный случай. Однажды меня пригласили провести новогоднюю елку в детскую больницу. Я ее провел, а потом меня попросили зайти к тяжелобольным лежачим детям и подарить подарки. Я поздравил их с Новым годом. Говорю: «Вы обязательно поправитесь. А сейчас мы вместе выучим самое короткое стихотворение: «Муха села на варенье — вот и все стихотворенье». А теперь повторите. Кто хочет? Поднимите руки!» Одна девочка с трудом немного подняла ручку — у меня даже слезы навернулись, глядя на нее, — и повторила стихотворение. У них тогда был большой праздник: к ним пришел живой Дед Мороз. И сегодня наши ребята, студенты театрального училища, тоже поехали в больницу проводить новогоднюю елку. Я им сказал, чтобы отработали лучше, чем для здоровых детей.

Смотрите, Некрасов!

По словам Валерия Михайловича, за десятилетия работы на новогодних праздниках чего только не бывало. Были и курьезные случаи, и странные. Однажды во время новогодней детской программы к нему подошла женщина, ответственная за елку, и попросила во время выступления упасть, как будто случайно. Дескать, дети так любят, когда Дед Мороз падает, так смеются! А однажды на рыбзаводе в качестве гонорара за новогоднюю елку вместо денег вручили бетон с тремя килограммами черной икры.

— Забавный случай произошел однажды на новогоднем спектакле в Иркутском драматическом театре. Помню, это была сказка «Золотая рыбка». Виктор Пантелеймонович Егунов играл тогда Александра Сергеевича Пушкина — портретный грим, парик, бакенбарды... Он выходил со старинным подсвечником, писал гусиным пером. И вот на одном из спектаклей мальчик, сидевший в ложе, вдруг как закричит, глядя на Пушкина: «Некрасов! Некрасов!» Виктор Пантелеймонович нашелся и прямо на спектакле говорит: «Правильно, в другой сказке. А я Пушкин!» Мы все покатились со смеху!

Снегурочку дети уважают

Режиссер-постановщик Ирина Мякишева к новогодним представлениям имеет самое прямое отношение. На сцене Иркутского музыкального театра она поставила два новогодних спектакля — «Волшебная лампа Аладдина» и «День рождения кота Леопольда». Второй спектакль идет в эти дни и в новогодние праздники. К тому же в течение 10 лет она исправно исполняла роль внучки Деда Мороза — Снегурочки. По словам Ирины, быть Снегурочкой непросто.

— Помню, нас, молодых артисток, вызвала режиссер театра Наталья Печерская и говорит: «Назначаю вас Снегурочками!» Мы сказали: «Есть!» Но потом поняли, как это трудно. Оказалось, что Снегурочкой быть — это наказание! Во-первых, она всегда должна быть красивой. А попробуй-ка найди эту красоту в 7—8 утра, когда готовишься к утренней елке. Как правило, артисты уставшие, сонные. В этот период мы же работаем до поздней ночи, а то и ночью, если это взрослые праздничные программы. К тому же в день идет по три новогодних елки для детей. Во-вторых, нужно, чтобы еще голос был хороший. Снегурочка должна же говорить миленьким голоском и петь. А его уже после первого дня елок нет. Поэтому, когда мы перестали быть Снегурочками, у нас словно камень с души упал. С другой стороны, чем хорошо быть Снегурочкой — дети ее уважают. Она бровкой повела — дети тут же встали в хоровод! Но на новогодней елке веселее быть отрицательным персонажем — можно импровизировать как угодно. Я вот сейчас в спектакле играю злую, капризную кошку.

Обычно на новогодних елках самые понятливые и послушные, как ни странно, дети. А вот взрослые ведут себя часто неадекватно. — Например, папа может взять ребенка чуть ли не за шкирку, притащить к Деду Морозу и, пихая ему ребенка в нос, в приказном тоне сказать: «Стишок послушай!» Или бывает так: подходит ребенок и на ушко рассказывает Кошечке стихотворение, а рядом стоит бабушка и злобным голосом орет на него: «Громче читай! Громче!» Я говорю: «Да я все слышу!» Но бабушка не унимается. Приходится ее просить отойти, чтобы не мешала ребенку, — говорит режиссер.

Всем нам с детских лет знакома ситуация: стоит группа детей во главе с Дедом Морозом и Снегуркой и уже в пятый, а то и в десятый раз повторяет одну и ту же фразу: «Елочка, зажгись!» А она и не думает загораться. Как выяснилось, для новогодних елок это типичная ситуация, повторяется из года в год, причем спасать ее приходится именно Деду Морозу и Снегурочке, используя всю свою фантазию.

— Особенно страшно, когда мы не знаем, загорится она все-таки или нет, и кричим вместе с детьми: «Елочка, зажгись! Елочка, зажгись!» Когда понимаем, что ничего не произойдет, мы не знаем, кого искать глазами, кто ответственен за это, начинаем сверлим глазами всех вокруг. А потом приходится спасать ситуацию и мы говорим: «Ну ничего, дети, вы придете домой, а у вас елочка светится огнями», — рассказывает Ирина Мякишева.

Зеленая сказка

Артисты говорят, что больше всего курьезных и смешных ситуаций возникает во время так называемой зеленой сказки. Это самый последний спектакль новогодней декады. Почему эта сказка называется зеленой, сегодня уже никто не помнит. Главная ее особенность в том, что актеры разыгрывают друг друга прямо на сцене, при этом не выходя за рамки сюжета и не нарушая общий сценарий. По словам Ирины Мякишевой, главная задача — рассмешить партнера.

— В саквояжи подкладывают грузы, что-то приклеивают — в общем, подшучивают друг над другом. В прошлом году нас хорошо разыграли звукооператоры. Например, во время сказки «Волшебная лампа Аладдина» есть такой эпизод: на экране плывет корабль под специальную музыку, но у нас поменяли мелодию на цыганскую — плясовую. Было очень смешно! Кроме того, вместо волшебной лампы Аладдину дали паяльную лампу. Он с ней бегал и говорил: «Лампу надо накачать бензином!» В той же сказке «Волшебная лампа Аладдина» был ослик — звенящее копытце. Так вот во время зеленой сказки его копытце не только звенело, но и щелкало, грохотало, звучало, как счетчик Гейгера. Бывало и такое, что сказку, которая длилась час, благодаря незапланированным шуткам растягивали на два с половиной часа.

Много разных историй про розыгрыши во время зеленой сказки рассказал и солист Иркутского музыкального театра Евгений Алешин. В эти новогодние каникулы он играет кота Леопольда в новогоднем спектакле «День рождения кота Леопольда».

— Часто разыгрывают не только актеры друг друга, но и звукооператоры, осветители. Иногда и просто случается, что называется, ляпы. Например, в одном спектакле у актрисы был такой текст: «Никого я не боюсь — ни мужчин, ни грозы, ни приведений», после этого должен был раздасться звук грохочущего грома, а женщина — испуганно воскликнуть. Но актриса прочитала текст, как говорится, автоматически, после своих слов подождала секунду и воскликнула. И тут только звукорежиссер дал звук грома. Все произошло наоборот: вначале она испугалась, вздрогнула, а потом гром грянул. Помню, как однажды меня разыграли звукооператоры во время новогоднего спектакля «12 месяцев». Я играл отца главной героини. Во время произнесения текста на мой голос наложили специальный эффект — и я начал говорить таким густым басом!.. Или, например, был другой случай. По сценарию после танца артисты должны петь, а звукооператоры взяли и снова дали танцевальную музыку. Артисты только открыли рот, а некоторые даже начали петь, но тут же им пришлось, что называется, стушеваться. Вот такие иногда происходят казусы во время последней новогодней сказки.

Фото Игоря Сирохина и из архивов Иркутского музыкального театра

Метки:
Загрузка...