Семидесятиградусные слезы

Корреспондент «СМ Номер один» выехал в предпраздничный рейд по самогонщикам

История борьбы с самогоноварением насчитывает десятилетия, но именно в наше время бороться с этим явлением, пожалуй, сложнее всего. Ведь если раньше участковый мог зайти в дом, взять самогонный аппарат, вынести его на улицу и разрубить топором — хозяевам в острастку и другим в назидание, то сейчас сотрудникам правопорядка приходится всячески ловчить, чтобы и закон соблюсти, и самогонщиков наказать. Чтобы узнать, как милиционеры борются с производителями суррогата, мы отправились в Тулунский район.

Деревенский трэш

Адреса, где торгуют самогоном, знают все деревенские, да и сами участковые прекрасно о них осведомлены. Но чтобы поймать самогонщика за руку, нужен кто-то из местных. В основном с милицией плотно сотрудничают селяне из неблагополучных. Работают на добровольных началах или за деньги на опохмел. Классическое наказание для самогонщика — штраф в 500 рублей, для рецидивистов — 1 тысяча. Эти штрафы быстро окупаются. Самогон дельцы продают не только за деньги — меняют его на вещи, часто краденые.

Николай Свяжин, старший участковый уполномоченный ОВД по г. Тулуну и Тулунскому району, вспоминает совершенно дикую историю, случившуюся в деревне Бурхун. У местной жительницы с экзотическим именем Адель умерла мама. Братья Адели положили мать в гроб в новом платье и пошли узнавать насчет могилы. Адель уже была в подпитии, захотелось еще, а денег нет, продать из дома нечего. Впоследствии платье мертвой женщины участковый обнаружил у самогонщиков, его снесла туда пьяная дочь. Уголовное дело по этому факту решено было не возбуждать, воспитательную работу с Адель провели братья. А самогонщики клялись, что если бы знали, то никогда бы не приняли платье, снятое с мертвеца. Но о том, что сами способствуют исчезновению в людях всякого понятия о морали, не сокрушались.

Еще один случай связан с торговцами спиртом. Зашли как-то раз участковые в дом к пенсионерам, пишут протокол, на столе стоит 0,5 спирта. А метрах в десяти топится обычная деревенская печка. Бабуля, которая торговала огненной водой, неожиданно подбежал к столу, схватила бутылку и швырнула ее в печь. Ее действия были настолько молниеносны, что участковые не успели среагировать. Бутылка взорвалась, но никто не пострадал, лишь облачко сажи вылетело из устья печки. Бабушка сразу пошла в отказ, но дополнительное вещественное доказательство в виде канистры со спиртом было обнаружено в чулане.

На продаже самогона, конечно, не озолотишься, но, как говорят в самих же деревнях, «штаны поддержать хватит», а это для села с его повальной безработицей уже кое-что значит. Самогон уже давно стал деревенской валютой, которая в отличие от доллара и евро имеет самый стабильный курс. Дрова поколоть — бутылка, скосить сено — бутылка, выкопать небольшое поле картошки — все та же поллитра.

Фигушки в окно

Первая закупка сегодня должна произойти в 10 километрах от Тулуна — в поселке Ермаки. Контрольным закупщиком предстоит выступить Альбинке, которая, по словам участковых, уже давно рвется в бой. Самогонщики Альбинку обидели — неохотно дают в долг, и молодая особа жаждет мести. Вообще, найти закупщика не такое простое дело. Местные боятся работать на милицию, опасаясь, и вполне обоснованно, мордобоя со стороны самогонщиков.

— Сначала пишешь протокол на торговцев самогонкой, а на следующий день приезжаешь в эту деревню, чтобы опросить закупщика, получившего телесные повреждения, — рассказывает Николай Свяжин.

Участковые вспоминают случай, как одного закупщика избили родственники разоблаченной бабушки-самогонщицы, когда он шел от нее на вторую точку, где ему также предстояло купить огненной воды.

Хоть Альбинка в помощи не отказала, однако чтобы окончательно не рассориться с поставщиками пойла, решила действовать с помощью чужих рук. Сначала она пошла к безработному знакомому, который в свои 30 лет жил без паспорта, даже не пытаясь оформить себе документ. Но знакомый в первому часу дня дрых, отходя от тягостного похмелья, добудиться его Альбинка не смогла. В качестве закупщика девица завербовала знакомую женщину, тоже постоянную клиентку самогонщиков. Альбинка передала знакомой 60 рублей и пустую пластиковую бутылку. Мы встретили женщину уже с полной бутылью в нескольких метрах от дома продавцов суррогата. Закупить алкоголь — это первый этап. Хозяева точки, как правило, идут в несознанку, и тогда участковым помогает мультифора и находчивость. Бутылка с самогоном кладется в пакетик, который предъявляется самогонщикам. На торговцев вещдок с отпечатками их пальцев производит впечатление.

— Продавцы самогона сразу начинают совсем по-другому общаться, а не показывать фигушки в окно, — говорит Николай Свяжин.

— Сдали меня, — нервничает Альбинкина знакомая, доставая из кармана бутылку с мутной жидкостью. Хозяин точки, где приобрела самогон женщина, настроен довольно агрессивно.

— Где вы ее взяли, эту бутылку, я не знаю, че вы мне тут предъявляете? Я ниче никому не продавал и ниче не знаю, — говорит мужчина, уже знакомый участковым — некоторое время назад, будучи навеселе, он гонял жену. Вскоре выходит и хозяйка.

— Какую бутылку? А вы скажите, кто у нас ее купил, покажите человека, — лепечет, женщина, и голос ее постепенно крепнет: — Мало ли у кого вы взяли эту бутылку. А то какие-то интересные прямо разговоры. — Сами самогонки нагнали, развозят теперь по деревням, — бурчит мужичок, ободренный подкреплением. И под предлогом, что ему нужно одеться потеплее, скрывается в ограде. Хлопает щеколда. Догонять его и насильно вести в отделение — таких полномочий у участковых нет, ведь, по признанию нашей закупщицы, самогон ей продала бабушка — мама хозяйки дома, на нее участковый и составили протокол об административном правонарушении с пометкой: «От подписи отказалась».

«Спасибо, что не забываете»

Если все Ермаки уже на протяжении 7 лет ходят к самогонщикам, с которыми у нас не получилось конструктивного диалога, то в соседнем Никитаево конкурирующих между собой «организаций» ровно в три раза больше, как, собственно говоря, и населения. Контрольным закупщиком становится человек сложной судьбы — Олег Степанов. Много пьющий Степан (прозвище) — человек нетрадиционной ориентации, за что не раз бывал бит братом. Однажды братец сломал Степану ребра, тот оказался в больнице, а брата посадили. Степана из больницы быстро выгнали — за «контакт» с другим больным. Олег Степанов охотно берется за милицейское поручение, однако до хозяйки первой точки он достучаться не смог.

— Поедемте к Галинушке, — предлагает Степан и бодро шагает по морозцу. На этот раз удача — парламентер возвращается с кристально чистым самогоном.

— Да она у нас самая качественная, для себя же делаем, — с гордостью говорит хозяйка точки Галина и без обиняков пускает участковых к себе домой, чтобы составить протокол. Галина сетует, что теперь ей часто приходится ездить в Иркутск из-за цирроза печени. Качественный самогон все-таки подвел.

— Димедрол-то не добавляете? — спрашивают женщину участковые.

— Да вы что! — говорит за нее муж. — Только дрожжи, вода и сахар, она у нас как слеза — 70 градусов на выходе.

— Спасибо, что не забываете! — иронизирует на прощание Галина. Из того, какая судьба ждет продавцов суррогата, милиционеры не делают секрета — получат штраф и будут торговать дальше. Нет в нашем законодательстве таких рычагов, которые позволили бы плодотворно бороться с домашним самогоноварением.

Загрузка...