Что взрывают в Приангарье?

Военную тайну знают все жители деревень Зиминского и Куйтунского районов

Каждый день в деревнях Зиминского и Куйтунского районов слышны мощные взрывы. Земля содрогается, в домах жителей дребезжат стекла, открываются окна, двери. Иногда стекла лопаются, с потолка и стен отваливается штукатурка, на стенах лопаются обои. Падает посуда с полок. Дети плачут, собаки лают и грызут стены. Пугается скот. Того, кто впервые оказался свидетелем катаклизма, охватывает паника — вот как нас, застигнутых врасплох. Мы подумали, что случилось землетрясение. Но местные жители успокаивают: «Никакое не землетрясение, это военные уничтожают боезапас. Не волнуйтесь, мы уже привыкли...»

Жалоб много, но заявлять никто не хочет

Привыкнуть к такому вряд ли возможно. Разве в том только смысле, что знаешь: после обеда будут взрывать. И если не взрывают, то появляется повод для беспокойства: как бы не начали шуметь ночью, когда дети спят. Бывает, что шумят и в темное время суток.

Устрашающим аттракционом по нескольку раз в день на протяжении полугода развлекают местных жителей военные из Услонской военной части. Хорошо чувствуются взрывы в Зиме, окружающих ее населенных пунктах, в куйтунских Карымске, Игнино, других деревнях района — в радиусе 30 километров от полигона. Куйтунский район страдает больше — военная часть хоть и называется Услонской, но ближе она все-таки не к Услону, что в паре километров от Зимы, а к Карымску и к Игнино. Игнинцы живут всего в четырех-пяти километрах от полигона, если напрямую через лес.

В администрациях районов в последнее время только и делают, что собирают жалобы. В Зиме только на электронную почту получено уже около четырехсот писем с требованием разобраться в ситуации. А уж о гневных телефонных звонках можно и не говорить, их количество с каждым днем растет.

— В администрации создана специальная комиссия для расследования жалоб. Можно обратиться, например, с заявлением, что от взрывов лопнули стекла или нанесен другой вред. Будет составлен акт, проведут расследование. И тогда реально выдвинуть претензию Министерству обороны, — рассказывает зиминец Владимир Федосеев, директор городского центра ГО и ЧС.

Но жалобщики не хотят писать заявления. Предпочитают просто выплескивать свое негодование, хоть это и не приводит ни к какому к результату. У каждого по отдельности убыток небольшой, из-за него волокиту затевать неохота. Больше пугают неизвестные последствия, да и морально ситуация давит.

Деревни содрогаются

Мы побывали в нескольких деревнях, которые живут будто бы на линии фронта: ежедневно по 5—6 раз в день они слышат и ощущают довольно мощные взрывы. В Услоне обращение в администрацию района подписали 93 жителя.

— Поначалу мы не связали шум и зарево, которое видели над лесом, когда ходили по вечерам встречать коров. Думали, лес горит. А потом нам объяснили что к чему: военные взрывают просроченные снаряды. Мы понимаем, что военные делают свою работу, и терпели. Но когда начали взрывать ночью, терпение лопнуло — дети же пугаются! Это всех добило. Я районному депутату сама звонила с жалобой, — рассказывает работник Услонского дома культуры Наталья Александровна.

Ее поддерживают коллеги. И советуют сходить к своей односельчанке, которая потерпела от взрывов не только моральный, но и материальный убыток. Татьяна Тихоновна, потерпевшая, недавно сделала ремонт и теперь сокрушается:

— Смотрите: все потрескалось, потому что дом от взрывов ходуном ходит. Потолок провис, штукатурка отваливается, трещины появляются, обои отходят, окна портятся. У нас и так достаток невелик, копейки собираем на ремонт, а тут все насмарку. А у других и печи трескаются, и стекла лопаются. А уж страшно как! По первости маленькие взрывы были. А сейчас все мощнее и мощнее. Муж мой служил в Нерчинске подрывником. Так он говорит, что снаряды закладывают более сильные.

Хуже всего приходилось ребятишкам. Дело в том, что Услонская средняя школа находится на территории Услонской военной части, в военном городке, то есть всего километрах в шести от полигона, на котором производятся взрывы. В мае администрация Услонской средней школы вынуждена была сократить занятия в целях обеспечения безопасности во время взрывов. А ведь в мае-июне дети сдают важные и сложные экзамены. В Карымске, что километрах в восьми от полигона, о воинской части знают многое.

— Была воинская часть, которую построили в восьмидесятых. На территории части — склады, куда везли на хранение боезапасы. А теперь возвели все это в статус арсенала. Отдельная железнодорожная ветка ведет в часть. По ней, видимо, и подвозят то, что нужно утилизировать. Уничтожают снаряды 1937—1975 годов.

— Откуда везут?

— Наверное, из Забайкалья. Точно не знаем. Но что везут — это правда.

— А полигон охраняется? Любопытные ребятишки туда не бегают?

— Туда невозможно попасть — колючая проволока, видеонаблюдение по периметру.

— А что вас больше всего тревожит в этой ситуации? — спрашиваем Сергея Максимова, главу Карымского сельского поселения.

— Больше всего, конечно, волнует, чтобы арсенал не начал беспорядочно взрываться. Кроме того, беспокоимся за скважины, из которых воду берем. Взрывы могут повлечь сдвижки почвы. Не закрылись бы скважины, а то останемся без воды.

В ближайшей к полигону деревне Игнино тоже волнуются — началась зима, почва стала остывать, поэтому взрывы будут еще чувствительнее. Как поведут себя здешние здания, неизвестно. В Игнино, что когда-то славилось племенным свиноводческим хозяйством, в лучшие годы по-городскому понастроили панельных зданий: большой Дом культуры со спортзалом, двухэтажное просторное здание администрации, крыльцо которого поддерживают колонны, а также детский сад и школу.

— У нас взрывы очень ощутимы. Штукатурка отваливается, стекла иногда лопаются. Видно как на ладони. Из Куйтуна едем — и грибы от взрывов считаем, — рассказывает Ирина Маталыга, которая работает в сельской администрации.

Она говорит, что приезжал как-то военный из части, объяснял: мол, страшного ничего нет, все безопасно.

— Успокоились?

Женщина пожимает плечами.

Отчего взрывы стали громче?

Военные проводили такие выездные разъяснительные лекции не только в Игнино, но и в других деревнях и райцентрах. И, может быть, эта мера успокоила бы волнения. Но в последнее время, как утверждают почти все, кого мы опрашивали, взрывы стали намного сильнее. Теперь объяснения военных не успокаивают, а, наоборот, пугают — как попытка приукрасить ситуацию.

И у простых граждан, и у чиновников, и у спецов по ГО и ЧС закралось подозрение, что военные нарушают правила техники безопасности: закладывают взрывчатки больше, чем положено, так как не успевают в сроки уничтожать опасные запасы.

Военные в свою очередь объясняют усилившийся внешний эффект от взрывов тем, что на данном этапе уничтожается другой — более шумный — вид боеприпасов. Но это объяснение мало кого устроило.

— Мы предполагаем, что технология нарушена. Мы понимаем, что это плановое уничтожение, никуда от него не денешься. Но когда графин у меня на рабочем столе начинает звенеть, когда двери и окна открываются — это слишком! — делится наблюдениями Николай Ступин, замглавы района. У гражданских есть предположение, что военные не успевают в сроки.

— Им положено взрывать в светлое время суток. Но от воинской части до полигона около семи километров. Дорога безобразная. В непогоду, в распутицу грузовики, которые доставляют боеприпасы на полигон, вытягивают из грязи тракторами. Осенью дорога вовсе превратилась в кашу. Произошла сбивка по времени. Подрывали и в восемь вечера, и позднее, так как не успевали. Возможно, сила взрыва напрямую зависит от того, что они не успевают и закладывают больше взрывчатых веществ, — предполагает Александр Рябиков, директор Центра ГО и ЧС по Зиминскому району.

Кто гарантирует безопасность?

Вопрос, насколько безопасны взрывы, остается открытым. Если технология соблюдается, то, скорее всего, взрывы хоть и неприятны, но относительно безопасны. Если же технология нарушена, то может быть всякое.

— С приходом зимы нас в первую очередь волнует состояние подземных коммуникаций, ведь взрывы — это мини-землетрясения. Возможны подвижки земли. По территории района идут два нефтепровода: Омск — Иркутск и Красноярск — Иркутск, а также этиленопровод. Земля у нас промерзает на 2,5 метра. То есть зимой жесткость будет больше. Неизвестно, как поведут себя эти сооружения. К тому же в районе есть предприятие повышенной опасности — Саянскхимпласт, — объясняет озабоченность властей Александр Рябиков, директор Центра ГО и ЧС по Зиминскому району.

Гражданские власти обращались к военному начальству, чтобы передать недовольство жителей и каким-то образом решить вопрос. «Неоднократные обращения к руководству военной части уменьшить количество разовой закладки уничтожаемых боеприпасов должного понимания не нашли», — сказано в официальном обращении глав Зиминского и Куйтунского районов к губернатору Дмитрию Мезенцеву. От губернатора приезжал человек для переговоров с военными. Результатом всеобщего волнения стала успокоительная бумага из воинской части.

«Город Зима находится на удалении 27 км от места дислокации части, жилой городок части — на удалении 5,7 км от поля подрыва. В жилом городке каких-либо разрушений, трещин, выпадения стекол, срабатывания автомобильной сигнализации, ненормального поведения домашних животных не выявлено, негативного влияния на здоровье людей и т. п. явлений не выявлено, а значит, проведение подрывных работ не может быть причиной подобных проявлений разрушения в городе Зиме и населенных пунктах Зиминского района». Военные предположили, что некоторые несознательные зиминцы хотят переложить вину за возможные дефекты жилых и нежилых помещений вследствие неудовлетворительного их содержания на третьих лиц. Они уверены, что взрывы, которые происходят на полигоне, безобиднее шумового загрязнения от Транссибирской магистрали, которая проходит через Зиму.

Военным не поверили. И сейчас в районах ищут способ провести хотя бы начальные исследовательские работы, которые помогли бы установить правду и способствовать разрешению проблемы. Хорошо бы пригласить специалистов Института земной коры, но масштабная экспедиция требует денег.

Метки:
baikalpress_id:  23 827