Ромка на Севере

17-летнего авиазайца из Ербогачена отправят поближе к цивилизации

Случай с воспитанником спецшколы Романом Сороковиковым, который сбежал из ербогаченской специальной школы и попытался покинуть Ербогачен в отсеке шасси самолета Ан-24, вызвал резонный вопрос: почему подросток из Иркутска оказался так далеко от дома? Почему с Крайнего Севера, а также с территорий, к нему приравненных, людей переселяют в зоны с более благоприятным климатом, а детей, наоборот, везут в северные — Ербогачен, Бодайбо, Киренский район? С чем это связано и насколько оправданны такие перемещения?

Из «Гнездышка» — в Ербогачен

Напомним: Роман Сороковиков, воспитанник коррекционной школы, забрался в отсек шасси, для того чтобы по воздуху попасть в Иркутск. Но попал в Киренск, куда и летел самолет. Парня сняли с самолета. Роман, проведший в отсеке полтора часа, не получил серьезных повреждений, чем вызвал недоумение и восторг врачей.

На Катангу, самый северный район Иркутской области, Рома Сороковиков попал из приюта «Гнездышко», что в поселке Большой Луг Шелеховского района. В «Гнездышке» за ним закрепилась устойчивая слава: проблемный девиантный, с задержкой развития.

Родители мальчика вели непотребный образ жизни: мать периодически пила, отец периодически сидел. Трое братьев продолжали дело родителя, выходили промышлять на большую дорогу. Так случилось, что родители пропили квартиру в Иркутске на ул. Профсоюзной. Риэлторы вывезли их на станцию Рассоха, недалеко от поселка Большой Луг, где с тех пор для Ромы и его старших братьев был родной дом. Родители бичевали. Одно лето Рома жил с ними в самодельной, из полиэтиленовой пленки, палатке на берегу Иркута.

С детства Ромка с товарищами бомбил дачи. Он был маленький и юркий, влезал в одну форточку, из другой вылезал. Братья и отец тоже не гнушались использовать Рому в своих криминальных вылазках. Долго такое семейное существование продлиться не могло. Один из братьев сел за кражу. Отец и еще два брата напали на таксиста в Иркутске возле гостиницы «Сибирь» и тоже сели. Рому отдали в приют. В прошлом году мать его погибла под поездом, с перепоя выскочив на рельсы. Из «Гнездышка» Рома убегал, доставлял воспитателям неприятности. У него определили легкую умственную отсталость. Когда в приют пришла путевка из управления образования — на одно место в ербогаченской спецшколе, — с Ромой попрощались без слез сожаления. Это было три года назад.

Школа восьмого вида

Школа, в которую отправили Рому, называется так: специальная коррекционная школа 8-го вида. Это особое учебное заведение для обучения и воспитания детей с умственной отсталостью. В ней учатся дети с разной степенью умственной отсталости, в том числе инвалиды. Для того чтобы дать детям трудовой навык, в школе изучают столярное дело. Ербогаченская спецшкола — одна из достопримечательностей района, одна из его благополучных точек. Именно туда приводят на экскурсию приезжающих губернаторов. Долгое время над школой висела опасность закрытия. Но два года назад замгубернатора по социальным вопросам торжественно заявил, что принято решение сохранить школу.

Почему школу хотели закрыть? Начальник Управления общего и дошкольного образования Лариса Лысак считает, что это связано с тем, что раньше она была муниципальной и не было денег на ее содержание. С переходом ее в областное подчинение в 2007 году ситуация изменилась кардинально, школа имеет хороший бюджет. Теперь в школе есть все необходимое, утверждает ее директор Людмила Волкова.

В школе обучается более восьмидесяти детей: 26 — из Катангского района, остальные из разных районов области. Есть, как Рома, из Иркутска, есть из Шелехова, Усолья. Их учат, воспитывают и обслуживают более 50 взрослых, работающих в этой школе. Директор коррекционной школы Людмила Волкова, дефектолог по образованию, непосредственный опекун Ромы Сороковикова, работает в школе с 1987 года. Она считает, что заведение такого рода просто необходимо району. И не только потому, что там занято 50 работников, получающих в школе зарплату.

— Чем хуже социальное положение в обществе, тем более необходима такая школа, — говорит Людмила Волкова.

В Катанге социальное положение неважное. Но, с другой стороны, своих, катангских, детей здесь менее трети.

— Скажите, а дети не пытаются бежать домой?

— За последние годы у нас было три побега, и все совершил Роман Сороковиков. Зачем бежать? У нас все есть. У нас большая территория, мы можем дать им лишнее время погулять. У нас есть качели, дорожки, песочница большая, в городки мы играем. Да и куда бежать? Действительно, бежать некуда — кругом тайга. Да и дети особые, не очень сообразительные.

— А у Ромы, скорее всего, серьезная клиника, шизоидные проявления, возможно. Уж очень он упорный, бегает. Экспертиза покажет. — А учится он как? — мы подумали, что, может быть, Рома более активный и сообразительный, чем другие.

— В учебе стал успешен — для коррекционной школы, конечно. Но поведение отрегулировать сложно. Сложный ребенок. Но школу он окончил.

Зачем детей посылают на Север?

Зачем посылать детей учиться так далеко от родных мест? Принцип распределения путевок, объяснила Лариса Ивановна, зависит от многих факторов: и от наличия мест, и от возраста детей, и от их здоровья. Один из факторов — местность, в которой до этого проживал ребенок. Учитывая специфику таких детей — умственную отсталость, — этот фактор играет одну из решающих ролей.

— Для таких детей шум и суета мегаполиса вредны. Им нужна привычная обстановка.

Но Рома Сороковиков, например, городской ребенок. И то, что он проживал в Рассохе, — случайное стечение обстоятельств. Можно предположить, что спокойная обстановка Ербогачена, где всего две с лишним тысячи жителей, ему непривычна и, может быть, дискомфортна. По словам Людмилы Антоновны, он хотел в город и ждал, когда окончит школу.

К тому же дети, заброшенные судьбой, а точнее государственной системой, в такие отдаленные места, лишены прямого общения с родителями. — Может быть, Рома сбежал, потому что с родными не виделся давно, домой хотел? — предполагаем мы, имея в виду, что бежал он к брату в Иркутск, к тому самому, который сидел за кражу и недавно освободился. Матери у человека нет, к кому ж еще бежать?

— Все домой хотят. И что теперь? Они могут звонить, говорить с родителями, с родными. Нужно только попросить преподавателя. Мы не запрещаем, — удивляется Людмила Антоновна.

Но достаточно ли в этом случае телефонного разговора? Даже заключенным положены свидания с родными.

— А от некоторых родителей детей нужно держать подальше, — убеждена Людмила Антоновна.

Север лечит?

Из энциклопедии: «Катангский район относится к территориям Крайнего Севера. Его основными проблемами являются ограниченная транспортная доступность, дискомфортные условия проживания и хозяйствования». Факт вредности климата признан на государственном уровне. Но детей с дефектами развития туда везут жить и учиться.

Людмила Антоновна убеждена, что климат Катангского района положительно действует на детей. Точнее, экологическое благополучие территории, где нет никаких промышленных предприятий, благотворно действует на здоровье, например, детей-астматиков.

— Дети с бронхиальной астмой вылечиваются самими условиями жизни. Дети, которые поступают ослабленными, становятся здоровыми. У нас все экологически чистое, в том числе и продукты, которые закупаем у своих же: мясо — у охотников, рыбу, овощи...

Между тем медицина заявляет, что процесс адаптации к экстремальным условиям Крайнего Севера — это три года. И это безусловный стресс. Взрослые люди, которых вербуют работать на Север, должны обладать хорошим здоровьем. Семь-десять лет после адаптации человек может нормально функционировать — при достойных условиях жизни, под медицинским наблюдением. Затем начинается период истощения организма, поскольку последний уже не обладает достаточными резервными возможностями, чтобы функционировать нормально в этих условиях. Влияют и низкие температуры в сочетании с высокой скоростью ветра, нарушение фотопериодичности (белые ночи в том числе), неблагоприятные метеофакторы и другое.

В состоянии ли организм детей быстро приспособиться к жестким условиям? За комментарием мы обратились к Валентине Саватеевой, заслуженному врачу РФ, которая возглавляет кафедру педиатрии ИГМУ. Врачи считают, что переезд на Север — это всегда удар по организму, даже для здорового человека.

— Здоровый ребенок, в принципе, может адаптироваться в таком климате. Адаптационный процесс занимает довольно длительное время, нужно создать ребенку оптимальные условия: полгода он не должен ходить в школу, принимать витамины, необходимые препараты. Шестьдесят процентов детей проходят этот адаптационный период. Но каждый третий ребенок вынужден покинуть территорию Крайнего Севера.

— А если говорить о детях с умственной отсталостью? Насколько для них приемлем вариант переезда?

— Психически неблагополучный ребенок всегда склонен к болезням. Здесь, конечно, нужна серьезная поддержка организму, сопроводительные меры. Переезд такого ребенка — это, конечно, не оптимальный случай, и если есть возможность оставить его в привычном климате, то нужно остановиться на этом.

Романа Сороковикова ждет училище

Школу Рома окончил, и теперь его ждет усольское профессионально-техническое училище № 11. В это училище он должен был прибыть 1 сентября и начать обучение. Но, увы, излишняя активность помешала ему вернуться в город, куда ему очень хотелось. Рома совершил кражу, из-за чего находится в поселке Ербогачен на подписке о невыезде. Именно это помешало ему вовремя попасть в училище. Он решил бежать. Попытка не удалась.

Руководство и работники школы, а также управления образования очень переживают, что история с Ромой получила такую широкую огласку. Рома почувствовал себя героем, а должен был почувствовать стыд за совершенный поступок. Когда мы попросили о встрече с мальчиком, нам ответили, что это крайне нежелательно, так как интерес журналистов повысит его мнение о своем поступке.

— Так и другие дети, глядя на него, захотят быть героями. Он же в глазах таких детей герой.

— Ну, в некотором смысле он все-таки герой. Сообразил же, как можно домой вернуться. И не побоялся.

— Не побоялся? Он просто не понял, что это может закончиться для него смертью. Он рассказывал свои впечатления: люк открылся в ста метрах над землей, а внизу — страх. Обещал, что больше никогда не побежит. — Если он в шасси забрался, сообразил, значит, чему-то его выучили его в школе, — добавила Лариса Ивановна.

Метки:
baikalpress_id:  13 917