Родилась в рубашке

Педиатр Александра Амбросова празднует 85-летие

Через ее руки прошли десятки тысяч детей. Это не преувеличение — десятки тысяч маленьких жителей Иркутской области, а также смежных территорий. В ее послужном списке и медсанчасть авиазавода, и заведование инфекционным отделением городской детской больницы Иркутска, и должность заместителя главного врача Кировской детской поликлиники № 3, а также консультанта дома ребенка № 1. Многие годы Амбросова работала внештатным инфекционистом, выезжала на опасные участки, где работала без сна и отдыха, спасая детей. Долго преподавала. В числе ее учеников — знаменитые иркутские врачи Владимир Шпрах, Евгений Григорьев, Любовь Решетник, Ирина Вебер. 18 профессоров и 4 академика! 6 ноября этому замечательному детскому врачу исполняется 85 лет. Корреспондент «СМ Номер один» поздравил педиатра с праздником.

Четырнадцатый ребенок в семье

— Я родилась в праздник Казанской Божией Матери и жива осталась только чудом. Родилась я четырнадцатым ребенком в семье. Маме тогда было 25 лет. В 22 года она осталась вдовой с двумя детьми на руках и вышла замуж за моего отца, вдовца, у которого было семь своих детей. Кто сегодня в 22 года пойдет на семерых чужих детей? Она всех вырастила, и еще пятеро общих родилось ребятишек, я была последней. Раньше в деревнях рожали в бане, роды принимала бабка-повитуха. И когда роды начались, она приняла на руки пузырь и, по ошибке увидев в нем пузырный занос (заболевание плодного яйца), спустила в ведро. Потом рассмотрела, что кто-то там шевелится. А мама сразу поняла: «Да это ж ребенок! Она в рубашке родилась». Мама мне потом всегда говорила: «Ты счастливая будешь». А счастье мое — в труде. Как я начала с 3 лет трудиться, так и до сих пор работаю. В нашей большой семье у всех были свои обязанности. Двое детей родились глухонемыми, но тоже по хозяйству работали. Моим долгом было накормить куриц.

Потом началась коллективизация. Забрали корову, лошадь. Отец поехал работать грузчиком в Черемхово на железную дорогу, после его перевели в Иркутск. Жили мы бедно, но дружно, не дрались, игрушки сами себе делали. Ну а с 9 лет я уже маме помогала стирать, мыть, белить. Мама была неграмотная женщина. Я ее научила читать, когда сама закончила 4-й класс. Отсюда и трудолюбие мое — из раннего детства.

— Я знаю, что вы стремились уехать на фронт медсестрой, но вас ссадили с поезда из-за возраста...

— Да, в 1941 году мне исполнилось 15 лет. Моя сестра ушла в связисты в армию. Мне тоже хотелось помогать на фронте. Из нашего класса 14 мальчиков ушли на фронт, и ни один не вернулся. Я окончила курсы медсестер, накинула себе два года и отправилась помогать советским солдатам. Но только мы отъехали за Батарейную — проверка документов. Нашли несоответствие в возрасте и сняли меня прямо с поезда. Я не угомонилась — бесплатно помогала в качестве медсестры в госпитале. Мы принимали эшелоны с ранеными, я делала перевязки. Такая была гражданская сознательность у людей — стремление помогать чем можно. Дополнительно работала в школе пионервожатой. Мы тогда платили за учебу в школе, я платила за себя и своих братьев. Я была отличницей, и все думали, что я стану учительницей. Но я осознавала: мне надо идти в медицинский. Сама поступила в Иркутский мединститут, в 1947 году его окончила. И стала первой в семье, кто получил высшее образование.

— А когда вы почувствовали все прелести профессии врача?

— В 1946 году состоялась моя первая врачебная практика в Нижнеангарске. Там я впервые поставила диагноз «аппендицит». Главный врач больницы ушла в отпуск, а я должна была ежедневно докладывать ей, что происходит в больнице. Я принимала роды, была медсестрой, делала внутривенные вливания, ставила прививки. И как-то заподозрила у 24-летнего парня аппендицит. Доложила о диагнозе врачу, а она мне: «Он симулянт, через 2—3 дня все пройдет». Прибежала я на следующий день, а он снова на боли жалуется. Но врач опят операцию не назначает! А потом в срочном порядке его взялись оперировать, 10 дней спасали, но начался разлитой перитонит и он умер. Это мне стало уроком на всю жизнь. Поэтому я всем своим студентам говорю: любого человека, что жалуется на боль, нужно проверять на наличие аппендицита. Ведь от него до сих пор умирают, если дело доходит до перитонита. Тогда я четко осознала: если ты избрал медицину, то должен всего себя ей отдавать. Принять больного в любое время дня и ночи, быть с ним до выздоровления или до конца. Для врача главные качества — коммуникабельность и желание помочь. Амбициозность вредит делу, а сейчас много именно амбициозных врачей. — Вы ведь много сил положили и на борьбу с опасными инфекционными заболеваниями?..

— Я всегда была трудоголиком, докторскую написала, а защитить ее не успела — из-за большой педиатрической нагрузки. Тридцать лет возглавляла комитет по борьбе с дифтерией. Долгие годы была внештатным инфекционистом Иркутской и Читинской областей, Республики Бурятия. Выезжала на 132 инфекционные вспышки — дифтерия, полиемелит, коклюш, дизентерия, сальмонеллез, псевдотуберкулез. Я видела даже столбняк — когда ребенок занозил пальцы, походил босиком по земле, заразился и умер. Во время эпидемий я по месяцу, не выезжая, жила в районах. Иногда мы без сна и отдыха, днями и ночами ходили по дворам с обходами. Я должна была быть там, где погибает ребенок. Помню, в Ангарске был интересный случай: мы не могли понять, откуда в детских садах берется кишечная инфекция. Начали раскручивать цепочку, и оказалось, что в Китое жил дед, разводил хомячков и передавал их в живые уголки дошкольных учреждений. Таким образом инфицированными оказались все детские сады Ангарска. О подобных случаях я стараюсь рассказывать молодым на конференциях, симпозимумах — чтобы знали, где искать очаги инфекции. И при каждом трудном случае диагностики я тоже старалась звать молодежь — чтобы показать на практике, как может маскироваться болезнь. Когда в 50-е годы на своем участке я поставила дифтерию 5-летней девочке, то ее бабушка, тоже врач по профессии, возмущалась: «Много ты понимаешь, больно молодая!» Она самолично привезла главного педиатра области, та подтвердила: «Классическая дифтерия». Ребенка удалось спасти. А мне главный педиатр за правильно поставленный диагноз обещала учебу в Ленинграде. Полгода я училась у корифеев педиатрической науки, и тогда только почувствовала себя настоящим детским врачом. После реализовала свою тягу и к педагогической работе. Евгений Григорьев, Любовь Решетник, Владимир Шпрах, Ирина Вебер — это все мои ученики.

Горе и радость идут рядом

— Несмотря на такую фантастическую занятость, вы ведь успели создать свою семью и родить двух дочерей!

— Да, муж у меня латыш, а его дед — это знаменитый Август Карлович Томсон, чьим именем в Иркутске назван сад. Он приехал в Иркутск еще в 1903 году. Замечательный садовод, мичуринец, Томсон получал правительственную персональную премию по Сибири и вывел более 200 сортов ягод и фруктов. Когда мы с мужем поженились, у нас друг за другом родилось два мальчика, но оба умерли. А потом на свет появились две девочки. Младшая, Ирина, охотовед по профессии, жила и работала на Алтае. Пять лет назад она умерла от рака мозга, сгорела за 18 дней. Ей было всего 52 года, Ирочке моей. Очень талантливым она была человеком — свободно владела английским, занималась резьбой по дереву, писала. Мужа тоже нет в живых — в возрасте 60 лет его сбила машина, 10 дней он провел в реанимации, но не выжил. Он был хорошим семьянином, мы мирно и счастливо прожили более 30 лет. Вот так в моей жизни горе и радость все время идут рядом.

— Как же справляться-то с такими бедами?

— Трудно. Но нужно смотреть вперед, видеть, осознавать, что еще не доделал, и находить в себе силы для этого. У Иры остались два сына, нужно помогать им встать на ноги. Старший первое образование получил в университете Горно-Алтайска, второе — железнодорожное. Водит поезда Иркутск — Анапа, Иркутск — Адлер. Я его прошу учить языки, чтобы выходить на международные поезда. Второй внук учится на пятом курсе медицинского университета в Барнауле. Еще в школе написал прекрасное сочинение «Писатели-медики», а закончил его словами: «Я хочу быть таким же, как моя бабушка». Я рада, что он продолжит династию врачебную. Я неустанно твержу ему: врач — это самая ответственная профессия. — Вы ушли на пенсию в 73 года. И до сих пор консультируете!

— Я востребованна, и это радует. Каждый день мне звонят, просят посмотреть ребенка, привозят домой детей. Я продолжаю и учиться — прослушала два цикла по нутрициологии (наука о клетках организма. — Прим. авт.), в этом году окончила курсы по массажу.

— Говорят, что вы детей видите ну просто как рентген!

— Это просто старая педиатрическая школа — так называемая глубина осмотра. Ведь, по-хорошему, смотреть ребеночка нужно от макушки до пяток. Педиатру надо много знать. Раньше педиатры и неврологами были, и пульмонологами, и кардиологами. Случаи разные бывают. Помню, как-то привезли из инфекционного барака пятилетнюю девочку с брюшным тифом. Она лежит-лежит спокойно — и вдруг начинает крутиться, плакать, за живот хвататься. Я срочно отправила ее на операционный стол. Оказалось, что внутри жили огромные аскариды, которые ей нутро буквально прогрызали. Врачи должны знать, что у одного ребенка возможны 2—3 инфекции. Нельзя не учитывать и состояние здоровья отца и матери. Нужно собирать эпиданамнез. Вирусы и микробы своих позиций не сдают, ведь сейчас часто назначают антибиотики. Они помогают, конечно, но и снижают иммунитет.

— Помимо работы, что скрашивает вашу жизнь?

— Раньше я много вышивала. Сейчас, когда смотрю телевизор, тоже что-то руками делаю: вяжу, штопаю, вышиваю. Не могу без дела сидеть, да и успокаивает это нервную систему. Очень люблю природу, конечно.

— Что бы вы, педиатр с таким колоссальным стажем, могли бы пожелать молодым матерям?

— Я не могу проходить мимо молодых девушек с сигаретой и пивом в руках. Подхожу, мягко говорю: «Вы будущие матери, вам еще рожать. Дети будут нездоровы от такого образа жизни». Еще я настойчиво пропагандирую грудное вскармливание, особенно в первые три дня жизни ребенка, когда вырабатывается первичный иммунитет. Ну и, конечно, здоровья всем и терпения!

Метки:
baikalpress_id:  13 837