«Это происходило будто не со мной»

От редакции Обычно мы не публикуем записки из мест не столь отдаленных, однако в данном случае сделали исключение. Герой и автор этих заметок — наш коллега-журналист и спортсмен, волею судьбы попадавший в самые неожиданные переделки. В феврале этого года он был арестован прямо в аэропорту по обвинению в контрабанде сильнодействующими препаратами. Дело это широко освещалось во многих СМИ, но потом информационный поток резко иссяк, а в сентябре автора этих заметок неожиданно выпустили из СИЗО. Мы решили опубликовать его тюремный дневник, потому что на его месте, по большому счету, может оказаться каждый. И не сломаться в тюрьме, сохранить свое лицо — задача едва ли не более главная, чем доказать свою невиновность. Это — записки человека, который боролся и не сломался.

Я — в тюрьме. Так, ухмыльнувшись, повернулась вдруг судьба моя. Но что за рожа вышла из этой усмешки. К черту! Лучше не видеть ее! Плохо в тюрьме, врать не буду, плохо; тоска по детям, Конопушке — подруге моей — и родному дому меня гложет; неприятностей, каких в тюрьме немало, меньше опасаюсь. Тоска, будь она неладна! Вот мой червь неусыпный!

А хочется, Господи, остаться в тюрьме человеком (хотя бы в глазах тех, кого ценю и люблю) да попытаться рассказать о том, что видел и чувствовал. А видел и чувствовал я тоже немало (это, впрочем, может сказать почти каждый зэк, хоть бы и бывший, не говоря уж о «пересидках»). Я никого не убил, не обокрал и не ограбил; никто из-за меня не пострадал; нет на меня никаких заявлений. Но вот было судьбе моей угодно оказаться в тюрьме. Кто-то и помог ей, я догадываюсь... Жизнь есть жизнь. В ней случается всякое. Бывает и хуже. Я не плачу.

Господь в конечном итоге определяет нашу судьбу, люди, даже тогда, когда гадят, как мне, например, думают, что сыграли в ней какую-то важную роль, но являются только инструментом его промысла. Вот и не плачу, не корю судьбу за этот отрезок ее. Я хочу понять его, почему он выпал мне (ведь не просто так). Я и ночью порой, проснувшись, думаю об этом. А когда не понимаю, почему все-таки именно так, вспоминаю Конопушку, детей, родной дом...

Так и пролетит ночь. Так и проходят похожие друг на друга тюремные дни. Меня и на этапы почти не вывозят. Я стал похож на сыча (да только ли я?), сижу и жду, что они там придумают.

В жизни у нас немало опасностей (потом, бывает, вспоминаешь о них дома с грустью). Я и замерзал в тайге на крещенские морозы: пока дошел в модных ботинках до ближней деревни с деляны (в лесовозе солярка взялась кашей), отморозил ноги, но невзрачная на вид старушка спасла их, дай Бог ей здоровья, уж не знаю, жива ли; по моей машине стреляли ночью в дороге (так и продал ее потом со следами от пуль); приходилось идти на нож...

Я скитался, жил за рубежом, был наемником-легионером, сбежал из французского пригорода в Лондон, обитал в арабских кварталах, помогал уличным музыкантам, каких в городе чуть ли не на каждом углу (из них порой выходят известные рок-группы); попадал в полицию (дюжие негры в Сохо пытались ограбить меня, подглядев за мной в пабе); работал в Голландии на тюльпановых полях; пропадал в Бирме с ее лагерями и солдатами на улицах; в джунглях на границе с Лаосом заблудился (каналья-проводник с зубами наружу сбежал: не стоило ему оплачивать заранее), заболел и попрощался со всеми, да Бог смилостивился (зачем-то); вернулся домой, работал в лесу на валке, где на бригаду из пяти человек набиралось пятьдесят с лишним лет лагерей (я подсчитал и сказал себе: э-ге-ге... Я выпадал из этой обоймы: ничего и в помине еще не было). Меня обманывали, подставляли, и я, наверное, не святой... Все было, разве перечислишь, да и ни к чему это!

Но вот с такой ситуацией, с такими людьми и с такой ложью я столкнулся впервые (все, впрочем, когда-то случается впервые). Этот обман, бездушие, да и этот хитрый прищур окаянных глаз начались сразу, как только арестовали меня в аэропорту. Я ничего толком не понимал. Это происходило будто и не со мной (я возвращался с тяжкой болью на сердце от разлуки с детьми, был еще там и не понял, что я уже здесь). Я будто со стороны наблюдал: вдруг подскочили у выхода (не успел взять багаж в руки), кто-то ростом небольшой с выпуклыми глазами. Махнул перед лицом красной книжечкой, ловко развернув ее, конвойный с длинным лицом равнодушно защелкнул наручники на запястьях моих. Он потом все время будет разыгрывать из себя крутого, этакий грубый конвойный мачо, и я не выдержал, сказал ему: «Ты никого не удивишь. А меня не испугаешь взглядом, не таких видел. Так что спрячь его и завали рот». Такую феню они понимают. Он снисходительно ответил: «Не парься!» Я сказал: «Знаешь, жар костей не ломит». С рыбьими выпуклыми глазами пробормотал обвинение, т. е. в чем меня подозревают, но я плохо понял.

Я и теперь еще не понимаю. Кто из нас, скажите, не покупал за границей в аптеке какие-нибудь препараты? Это дешевле и качественней. Девушка в форме, проверив мой багаж, пропустила меня, задала только несколько вопросов. Я ответил на них. Конопушку тоже арестовали. Она встречала меня. Так образовалась группа лиц по предварительному сговору.

Продолжение в следующем номере.

Метки:
Загрузка...