Священник написал книгу

Отец Евгений поведал о своем приходе к вере и о гонениях на церковь

Протоиерей Евгений Касаткин известен многим иркутянам в качестве настоятеля Крестовоздвиженского храма. Теперь отец Евгений — заштатный священник, или, как говорят в миру, пенсионер. Дорога к Богу, притеснения со стороны государства, богатый жизненный и священнический опыт — все это легло в основу книги «Мой путь к священству». Евгений Касаткин написал ее всего за неделю.

Пережитое

— В книгу лег не только мой опыт священства, но и моменты, которые стали забываться людьми, — рассказал отец Евгений. — В своей книге я иду от частного к общему. Рассказываю о блокаде, о переходе от детской веры к сознательной, о притеснениях церкви государством. Захотелось выплеснуть все пережитое.

На презентацию книги пришли друзья и коллеги Евгения Касаткина. Все они с теплом и благодарностью говорили о Евгении Владимировиче. — Отец Евгений — очевидец событий, которые мы видели только по телевизору. Я надеюсь, что его труд будет востребован, — сказал Александр Беломестных, настоятель храма Спасо-Нерукотворного образа. Инициатором и издателем книги стал Музей истории города Иркутска. Она вышла в свет в двух частях и пока в пробном, брошюрном варианте. Тираж тоже невелик — 500 экземпляров.

Немного о каннибалах

Книга отца Евгения — это действительно портрет советской эпохи. Детство автора пришлось на военные годы и блокаду Ленинграда, путь к вере — на эру атеизма, а путь к священству — на времена гонений. Помимо воспоминаний Евгения Касаткина в книге есть размышления, описание Крестовоздвиженского храма, рассказ о поместном соборе 1990 года, на котором избрали патриарха Алексия II и канонизировали Иоанна Кронштадского, жизнеописание священномученика Михаила, канонизированного от Иркутской епархии. В книге описаны случаи гонения на священнослужителей во времена оттепели и застоя, уже после сталинских репрессий.

— Когда мне исполнилось 7 лет, началась война. Многим людям именно вера помогала пережить блокаду. Бабушка всегда молилась, когда мы возвращались домой из бомбоубежища, а меня почему-то не научила, — вспоминает Евгений Касаткин.

От некоторых блокадных историй, описанных в книге, даже не по себе становится. Например, священник вспоминает, как жители одной коммунальной квартиры постоянно чувствовали идущий из комнаты соседа запах жареного мяса. Однажды за соседом приехали из НКВД. Оказалось, что мясо, которым он питался, было человеческим... Но ужасы войны и атеистическое воспитание не помешали Касаткину прийти к Богу.

Гагарин летал...

Евгений Касаткин вспоминает в книге, как еще в детдоме к нему стали приходить мысли о Боге, желание помолиться. Первые представления о религии дало стихотворение Лермонтова «Ангел», его же «Молитву» выучил наизусть, за что получил упрек от педагога.

Однажды маленький Женя спрятался за деревянным амбаром и молился, не зная и не умея делать этого. Однако, сам не ожидая, трижды пропел: «Господи, помилуй!» Это и был первый огонек веры.

В старших классах к Евгению Касаткину вновь стали приходить мысли о Боге. Он изучил церковнославянский язык, прочел Евангелие. Но слышал о религии только отрицательное, поэтому решил сам пойти и посмотреть на богослужение в одном из ленинградских соборов. Появилось желание вернуться в храм снова. Постепенно отец Евгений приходил к вере. Этому способствовала и сама атеистическая пропаганда, которая велась слишком грубо.

— Слова «Гагарин летал, Бога не видал» звучали просто примитивно. Гонения на церковь в хрущевско-брежневский период имели иную форму, чем в сталинское время. Однако по-прежнему уничтожались храмы, всячески притеснялись верующие и духовенство, которое обязано было иметь от областных уполномоченных по делам религии регистрационные справки. Кадрами епархий руководили не архиереи, а партийные чиновники.

Хотели урезать пенсию

— При Совете министров был создан Совет по делам религии — орган давления государства на церковь, — вспоминает Касаткин хрущевские времена. — Применяли компроматы, зомбировали людей. Заставляли священников публиковать в газете отречения под страхом ареста. Некоторые шли на это, боясь за родных или не желая попадать в лагеря. Но для многих это было неприемлемо. Я лично знаю два случая, когда в такой ситуации оказались монах и настоятель. Они пошли на суицид. Их нельзя было отпевать. Но я знаю, что ленинградского священника лично отпел митрополит Никодим.

Иркутский архиепископ Вениамин рукоположил Евгения 4 ноября 1967 года. Сначала он служил в Улан-Удэ, был секретарем архиепископа, потом попал в Крестовоздвиженскую церковь. Службе мешало пристальное внимание КГБ. Дело решила газетная статья разгромного характера — Евгения Касаткина обвинили в распространении духовной литературы. Отца Евгения перевели в Слюдянку, потом он переехал в Черемхово.

Гонения вновь обострились, и отец Евгений оказался в заштате. С 1973-го по 1985 год он работал юристом в организациях. Как только смог, вернулся в церковь.

Последствия прошлых лет настигли иерея Евгения Касаткина в Иркутске, когда праздновали 60-летие снятия блокады. Сначала отцу Евгению пришло поздравление от Владимира Путина. Другое «поздравление» прибыло из пенсионного фонда. В нем сообщалось, что пенсия Евгения Касаткина будет снижена, так как до 1990 года все священнослужители считаются безработными.

— Вот как враги церкви обратили закон против веры. И ведь это был не приказ сверху, а частная инициатива местного пенсионного фонда. В других районах такого не было. А они решили сделать такой вот эксперимент на блокаднике — это же явное глумление! — вздыхает отец Евгений. — К счастью, потом это утряслось. В безнравственности нет шансов выживания у общества. Безрелигиозное общество — это банка пауков, пожирающих друг друга. У него нет шансов на выживание.

Метки:
baikalpress_id:  23 746
Загрузка...