Один день в деревенском хосписе

Независимый приют объединил людей, оказавшихся за бортом жизни

Приют при Бирюльской сельской участковой больнице рассчитан на 10 мест, но сейчас здесь находятся 12 человек. Некоторые так и не дожидаются определения в дом престарелых, куда сейчас большие очереди, и живут в Бирюльке, по выражению работников хосписа, «до последнего вздоха». Открытый как пробный проект Качугской районной больницы, приют-хоспис проработал уже десять лет и за это время стал родным домом для многих обездоленных и потерявшихся в жизни людей.

На новых ногах бегает — не догонишь

Маленький хоспис в Бирюльке — учреждение не совсем обычное. Существует он по большей части на деньги своих пациентов, только зарплата персоналу начисляется из качугского бюджета. Обычно подобные организации функционируют под крылом областных социальных структур, бирюлькинский же приют живет автономно, но, на удивление, совсем не бедно. Экскурсию по учреждению мы начали со столовой. В меню значились такие блюда, как пюре с соленой рыбой, котлеты, а также конфеты, яблоки и апельсины.

— Мы дома так не едим, — замечает местная медсестра. Вместе с хозяйкой приюта, фельдшером Капитолиной Новиковой, заходим в санузел, оборудованный современной душевой кабиной.

Душевую кабину для постояльцев выходил муж Капитолины Ильиничны, некогда главврач больницы Анатолий Константинович. Полгода назад главного благодетеля хосписа не стало.

— Пятнадцать минут, и все... — при воспоминании о муже Капитолина Ильинична меняется в лице. — Инфаркт. Не уберегла я его. Все через сердце пропускал.

Но осталось жить дело Анатолия Новикова. Для пациентов в хосписе созданы максимально комфортные условия: вода поступает из скважины, есть баня, теплый туалет. Хоспис был открыт в 2001 году, и до нынешнего года в нем побывало 116 человек. Многим благодаря усилиям сотрудников хосписа было возращено зрение, а некоторым даже ноги.

В первой палате лежит бывший заместитель главного врача Качугской больницы Александр Могилей. Пенсионера привезли в хоспис, когда он совсем ослеп. Его дочь живет в Москве и время от времени звонит в приют справиться о здоровье отца. Больше никакого участия в его судьбе она не принимает. Врачу Могилею был поставлен диагноз «катаракта», работники хосписа оформили его на операцию в Иркутск. После операции зрение вернулось.

Но вот вернуть желание жить оказалось труднее, чем возможность видеть. Александр Могилей еще не старый. Некогда весьма бойкий мужчина после выхода на пенсию, и перенесенного инсульта теперь большую часть своего времени проводит в постели и слабнет. А вот его тезка и сосед по палате Александр Васильев — совсем наоборот. После того как работники приюта «выбили» ему протезы, взамен отмороженных ног обрел второе дыхание. Трудовая книжка Васильева количеством записей не изобилует, и вовсе не потому, что он долгие годы был предан одному рабочему месту. Дело в том, что Васильев — принципиальный тунеядец. Из-за этого его в свое время выгнала из дома жена. К поиску работы изгнанник и не думал приступать, вместо этого начал пить горькую с еще большим усердием. Это продолжалось до тех пор, пока, заночевав под забором, он не отморозил себе ноги. В хоспис Васильев попал прямо из хирургии. Ему оформили пенсию, а в Иркутске поставили протезы. Да так удачно, что угнаться за Александром теперь не может никто. С раннего утра коммуникабельный пациент хосписа начинает свое скорое пешее путешествие по Бирюльке и возвращается вдребезги пьяным.

Пенсия пациентов поступает в фонд хосписа и расходуется на их содержание — на продукты, медикаменты, бытовые нужды. Но 25% этих денег выдается постояльцам на руки. Так что инвалидность сыграла на руку Васильеву. Теперь у него помимо крыши над головой есть деньги на алкоголь.

Забастовщик

Счастливая звезда тунеядца-алкоголика не дает покоя его соседу по палате Александру Житову. Когда мы заходим к нему палату, Капитолина Ильинична начинает увещевать пациента, объявившего неходячую забастовку.

— Когда ты у меня, Саша, уже встанешь? Нельзя так. Стыдно, взрослый ведь человек. Не хочет ходить ни в какую! Никак не можем его упрямство перебороть, — сетует фельдшер.

Саша никак не комментирует высказывание врача. Он сидит на кровати, свесив ноги, угрюмо уткнувшись в книжку. Уже за дверями палаты Капитолина Ильинична рассказывает историю Житова. Ему 46 лет, последние годы своей жизни обитал по кочегаркам. Естественно, выпивал. Житов внушил себе, что у него больные ноги, и требовал инвалидность. Комиссия признала его абсолютно здоровым. Возмущенный Александр, пригрозив: «Ну, я тогда совсем ходить не буду!» — в знак протеста перестал покидать кровать. Упорство пациента поражает весь персонал.

— Я знаю, чего он добивается: чтобы ноги совсем атрофировались, — вздыхает Капитолина Ильинична. — Я первый раз с таким упорством сталкиваюсь — даже пить из-за этого бросил. И ведь человек-то далеко не глупый, сидит целыми днями читает.

В коридорах хосписа мы встречаем радостно улыбающуюся женщину. Это Октябрина — старожилка приюта.

— Она у нас с 2002 года, и мы ее никому не отдадим, — говорит фельдшер. Октябрине 71 год, а выглядит она максимум на 40. Когда-то она жила с сестрой-опекуншей. Потом та умерла, и за Октябриной стало некому присматривать.

— Люди с таким диагнозом остаются вечными детьми, — говорит Капитолина Ильинична, имея в виду олигофрению — диагноз, полученный Октябриной с рождения. — Она наш ребенок, до сих пор в куколки играет. Ветерану Великой Отечественной Михаилу Обохову оставаться в миру было попросту опасно. На груди Михаила Степановича сейчас только один орден, хотя на само деле их у бойца, дошедшего до Берлина, гораздо больше. Дедушка практически ничего не слышит. Как-то раз, когда он еще жил в Новохарбатово, в дом проникли подростки и украли медали. — Я этих парнишек потом нашел, вел следствие, но они друг на дружку кивают, — говорит бойкий старичок.

— Ничего-ничего, корочки ведь остались, восстановим твои ордена, — успокаивает ветерана Капитолина Ильинична.

Ветеран тыла Анна Просова кутается в одеяло и, увидев фельдшера, говорит скороговоркой:

— Что же здесь так холодно, это же невыносимо.

Соседки по палате, одетые в легкие халатики, невозмутимо комментируют: — Да ей всегда холодно, лишь бы поскандалить.

— Случается у нас всякое, — говорит Капитолина Ильинична. — Характеры у всех разные. Так иногда разойдутся — не утихомиришь.

Среди развлечений у постояльцев приюта — телевизор да книжки из библиотеки, но популярностью они тут особо не пользуются. Гости в хосписе — большая редкость. Жильцов приюта и в обычной-то жизни мало кто навещал. Одиночество и ощущение ненужности тяготит пациентов хосписа. В поисках внимания они скандалят, устраивают забастовки или уже ничего не ищут, лежа на кровати и просто глядя в потолок. Лишь иногда в глазах стариков начинают плясать огоньки. Случается это, когда к ним в гости приходят дети из качугского приюта «Родничок».

— Они поют вместе, ребятишки их обнимают, — рассказывает Капитолина Ильинична. — Таким счастливыми я своих пациентов не видела ни разу.

Метки:
baikalpress_id:  23 743
Загрузка...