Правило Каракича

Председателю совета директоров Иркутского хлебозавода завтра исполняется 60 лет

Нынешний год для Иркутского хлебозавода особенный. Сразу три юбилея отмечает это старейшее в областном центре предприятие пищевой промышленности. Во-первых, 75 лет стукнуло собственно хлебозаводу. Во-вторых, в июне исполнилось 30 лет, как на завод пришел работать нынешний председатель совета директоров предприятия Сергей Каракич. Ну и, наконец, завтра будет юбилей уже у самого Сергея Семеновича — 60 лет. Нетрудно, кстати, подсчитать, что ровно половину своей жизни он связал с хлебозаводом.

Молодой и энергичный

Некоторая магия этих цифр не случайна: хлебозавод и его нынешний председатель совета директоров, похоже, были созданы друг для друга. Словно чья-то невидимая рука вела выпускника энергетического факультета политеха, бывшего матроса-подводника Сергея Каракича по жизни, чтобы привести его сюда, на улицу Польских Повстанцев, 1. До хлебозавода он сменил несколько предприятий: Марковская птицефабрика, Хайтинская фарфоровая фабрика, Восточно-Сибирская торгово-промышленная палата... Молодой специалист везде трудился успешно, но обстоятельства заставляли менять место работы. И вот в 1980 году партия в лице руководства Кировского райкома КПСС направила его на Иркутский хлебозавод.

— 2 июня 1980 года у меня был первый рабочий день на хлебозаводе, — вспоминает Сергей Каракич. — Помню, как я переходил дорогу, подходил к предприятию. Был жаркий день, пахло хлебом. Мне казалось, что я иду работать сюда ненадолго, но вышло по-другому. Остался — уже на 30 лет. И эти 30 лет прошли как один день.

Четыре года назад в интервью нашей газете Сергей Каракич, тогда еще директор завода, сказал: «Если бы Иркутский хлебозавод выпускал два сорта хлеба, как раньше, то его на карте города, наверное, уже не было бы». Директор знал, о чем говорил, — на его глазах закрылись почти все предприятия пищевой промышленности Приангарья, которые так и не смогли адаптироваться к новым рыночным условиям экономики.

— Когда началась перестройка, мы ее во многом идеализировали, представляли совсем не так, какой она была на самом деле. В результате многие хорошие руководители, которые по-настоящему любили свою страну и работу, сломались, ушли под более предприимчивых людей, — Сергей Семенович рассказывает все это с горечью, словно вновь переживая события тех непростых лет. — Власти при этом смотрели, как разваливаются предприятия, и ничего не делали. Сотрудники прежней областной администрации так и говорили переработчикам: «Ну и что такого, что вам приходится закрываться? Закрывайтесь. Придут другие собственники, более эффективные, и будут работать». Предприятия закрылись, и никакой новый эффективный собственник — заметьте! — нигде не появился.

Сергей Каракич, в отличие от своих коллег-пищевиков, смог повернуть специфику тех лет на пользу предприятию. Были дешевые и длинные кредиты — он смело брал их и вкладывал в производство. Высокий курс рубля он использовал для закупки качественного импортного оборудования. Государство в те годы еще шло навстречу производителям и позволяло, например, включать обслуживание кредитов в себестоимость продукции — и директор хлебозавода использовал все эти возможности. «Почему у вас тогда получилось не только сохранить производство, но и развить его, а у других нет?» — спросил я как-то у Сергея Семеновича. «Молодой был, энергичный, — просто ответил он. — Сил было много, и я их все отдавал заводу».

Близкое и настоящее

Сейчас можно лишь догадываться, что было бы, если бы хлебозаводом руководил кто-то другой. Наиболее вероятен обычный для иркутской «переработки» сценарий: работало бы это предприятие по старинке на двух «безликих» сортах, первом и втором, а потом почило бы тихо и безмолвно, как остальные хлебозаводы области — кондитерка и чаеразвеска... Где бы мы все хлеб брали? Да там же, где жители многих других городов, как нашей области, так и России в целом. Частные мини-пекарни и мини-заводики, где могут и качественный хлеб сделать, а могут так накосячить, что впору доктора вызывать... Помнится, был я как-то в одном городке Иркутской области. Зашел в один магазин — нет хлеба, в другой — опять нет. В третьем говорят: «Да не ищите вы его, хозяева пекарни на отдых уехали, еще неделю хлеба не будет». Вот так-то...

«Скажите, а что было бы, если бы, допустим, вы в Хайте остались? — задал я как-то провокационный вопрос Каракичу. — Спасли бы вы фарфоровый завод от банкротства и закрытия?» «Кто знает, — хитро прищурился мой собеседник. А потом добавил: — Нет смысла, наверное, об этом серьезно говорить. Хайта далеко и в прошлом, а хлебозавод близко и в настоящем...»

Зачем он ходит на работу?

Несмотря на то что позиции Иркутского хлебозавода выглядят сейчас просто незыблемыми — такими, как, наверное, египетские пирамиды или московский Кремль, — проблемы у завода есть. И каждый раз, повествуя о них, Сергей Семенович проецирует их на региональный и общероссийский уровень. Потому что это проблемы не отдельного предприятия (все, что происходит внутри хлебозавода, Каракич привык решать сам, без чьей-то помощи), это проблемы всей страны.

Например, излишняя политизированность хлеба как продукта. Сейчас, когда из-за засухи в европейской части России стали подниматься цены на продукты питания, хлеб в очередной раз словно под микроскоп попал. Едва подняли цену на 50 копеек — начался шум. Притом что гречка или макароны в разы подорожали — это никого, похоже, не волнует.

— Цены на муку, бензин и электроэнергию растут, а мне говорят: нельзя поднимать цену на хлеб — мол, бабушки не смогут его купить. Но это проблема государства, что оно не может обеспечить бабушкам достойную пенсию, чтобы они не только хлеб покупали, но и масло, колбасу, да еще в санатории бы ездили! — негодует Сергей Каракич. — Мне-то надо по такой цене хлеб продавать, чтобы производство сохранить и зарплату людям платить...

Помню, несколько лет назад Сергей Семенович рассказывал мне историю, как он ездил в Германию и, естественно, посетил там одну пекарню. Директор тамошнего хлебозавода спрашивает Каракича: «У меня мука стоит восемнадцать евроцентов, а у тебя сколько?» «Пятнадцать центов», — отвечает Сергей Семенович. «О, — говорит тот, — тебе хорошо». Тогда уже Сергей Семенович спрашивает у немца: «А сколько булочка у тебя стоит?» «Два с половиной — три евро», — отвечает тот. «А у меня, — говорит Каракич, — восемнадцать центов». «Три цента разница? — удивился немец. — Так зачем же ты на работу ходишь?» «И не только хожу, — добавил тогда, завершая свой рассказ Сергей Каракич, — но и на эти самые три цента мне нужно платить налоги, проводить ремонт зданий, оборудования, покупать новые машины, платить достойную заработную плату рабочим».

Отдельная история — борьба Сергея Семеновича с торговыми сетями. Иркутский хлебозавод выпускает более сотни сортов вафель, кондитерскую продукцию, а на прилавках супермаркетов — товар из других регионов, нередко хуже по качеству и почти всегда несвежий или вообще просроченный. Безусловно, Сергей Семенович встречался с руководителями разных торговых сетей и всегда спрашивал у них, почему в их магазинах предпочтение отдается привозной продукции. Они всегда заученно отвечают: «Нужно, чтобы был ассортимент, чтобы товар был разный...»

— Да не нужно, чтобы товар был разным! — уверен Сергей Семенович. — Он должен быть качественным. На то и существуют торговые сети, чтобы выбрать лучший товар и предложить его потребителю! Понятно, что сети не об ассортименте заботятся. Просто им удобно весь товар взять в одном месте и не возиться с каждым производителем в отдельности. Вот они и везут все из Москвы...

Человек исключительного везения?

В итоге, чтобы иметь возможность представить свой товар потребителю, Сергей Каракич организовал собственную торговую сеть. Сейчас в нее входит более 60 торговых точек.

По случаю построил гостиницу. Думал, строит офисное здание, но потом решил: можно разместиться и в старом. Гостиничное дело пошло. В его «Империи» далеко не всегда получается разместиться, притом что в других гостиницах города номерной фонд в то же самое время может и вовсе пустовать.

Открыл ресторан «Клермонт», кафе «Лайм», сеть быстрого питания «Сыр’ок». И здесь у Каракича все идет успешно! Первое, что приходит на ум, — человек исключительного везения. Однако дело здесь совсем в другом. Каждый раз, задумывая какое-то очередное дело, Сергей Каракич примеряет его на себя: «Если бы я остановился в гостинице, какие номера я хотел бы видеть?», «Если бы я пошел в ресторан, какое обслуживание я хотел бы получить?», «Если бы я заказал то или иное блюдо, то каким оно должно быть на вкус?». И так далее. Лишь пропустив через себя все детали будущего проекта, будь то открытие кафе или выпуск нового сорта булки, Каракич дает ему путевку в жизнь. — Да, я много на себя беру, — признает он. — Я предпочитаю сам оттачивать все мелочи, вникнуть, понять суть проблемы. Я каждый день работаю и стараюсь, чтобы мне не было стыдно за то, что я сделал. Мне бывало стыдно, и не раз. Но я всегда исправлял это своим трудом. Такое мое правило. И я никогда не отступлю от него.

Метки:
baikalpress_id:  13 466