Он выиграл суд у президента

Десять фактов из жизни первого губернатора Иркутской области Юрия Ножикова

1. Родился в Ленинграде, нынешнем Питере, в 1934 году. Отец — китаец, Чен Кин Сан, по-русски его звали Леонидом. Так что по-настоящему он Юрий Леонидович Чен. В 1934 году в Ленинграде убили Кирова, что стало поводом для сталинских репрессий, и в 1937 году Чен Кин Сан исчез. Как в воду канул. Тогда такое нередко бывало. Уже будучи сенатором и губернатором, Ножиков посылал запросы в Ленинградское управление КГБ. «Но оттуда ответили, что у них никаких данных нет. Дальше обращаться было некуда».

2. В 1939 году мать вышла замуж за Абрама Ножикова, рабочего, и быстро переделала все документы. Так он стал Юрием Абрамовичем Ножиковым. «Думаю, опасалась за мое будущее, за мою дальнейшую жизнь. Если отец был действительно репрессирован — а, наверное, так оно и было, — то никакого будущего у меня не было. А так — другая фамилия и даже другой отец...» Абрам Ножиков воевал в финскую, а потом ушел на Великую Отечественную, где и погиб. Юра получал за него пенсию.

3. В школе его прозвали Мао (по сходству с китайцем Мао Цзедуном). А в нынешние времена, когда стали усиленно интересоваться национальными корнями видных политиков (а он стал политиком всероссийского масштаба), решили, что он еврей (из-за отчества Абрамович). Но, как он говорил, «на меня можно посмотреть, и все будет ясно».

4. Мать ушла на фронт медсестрой, а он оказался в детском доме на Урале. Двести граммов хлеба, всякая огородная трава, крапиву толкли с солью — чтоб не так жглась. «Главное ощущение детства — голод. Голод страшнее смерти. Смерть — одномоментное дело. А голод тянет постоянно». После войны (мать комиссовали по ранению) соединились в Иваново, у бабушки. Стало полегче (был огород), но не очень. «Напрешься картошки, набьешь живот, еще с бабушкой стаканов пять чаю опрокинешь с кусочком рыжего вареного сахару или с сахарином — сидишь, паришься. А потом опять есть охота. Все время есть хотелось».

5. В Иваново после школы поступил в энергетический институт. Не очень, правда, хотел туда, хотел в кораблестроительный, но тогда надо было ехать в Ленинград. А там как жить, на что? А энергетический самый престижный в городе, и стипендия там побольше. «Шесть экзаменов, большой конкурс. Из нашей школы, из двух выпускных классов, поступило всего восемь человек».

6. В институте, хотя и учился хорошо, мог погореть, и основательно. Из-за прямоты, открытости и независимости характера. Дело было так. Актовый зал, всеобщее собрание, читают доклад. Чуть назовут Сталина — все встают, хлопают. Это поклонение Сталину, как Богу, ему не нравилось. И не вставал, терпел возмущенные взгляды, шипение. Выручил товарищ — сказал, что у Юры нога болит. «Обошлось. Но понял: дело пахнет керосином, может плохо кончиться. Больше себе такого не позволял».

7. Позволял, однако, другое. Уже через два месяца после начала работы на Южно-Уральской ГЭС разругался с начальником управления. Из-за непорядков на стройке и из-за того, что его, специалиста, используют неправильно. Вся контора сбежалась смотреть, как мастер, пацан, скандалит с начальником управления и грозится ехать в Москву доложить министру.

И поехал. К министру, ясное дело, не пустили, дошел до замначальника главка. Тот послушал и сказал: «Не вернешься сейчас же на работу — лишим диплома». Времена были суровые, все могли сделать. «Но отступать все-таки просто так нельзя. Ввязался — держись. Я спросил: «А то, что я сказал, будет иметь последствия?» Он сказал: «Обязательно». Последствия были — для самого юного мастера. Понизили в техники, а потом и вовсе заслали к черту на кулички — на степную стройку на границе с Казахстаном. «Получил по башке, но меня это не прибило. Понял только: нельзя так — в лобовую атаку. Надо действовать осмотрительнее». Так он и дальше действовал — смело, независимо, но осмотрительно, основательно готовя тылы.

8. Строптивый, но грамотный, быстрый, самостоятельный энергетик не раз ходил по лезвию ножа. Выручала не только осмотрительность, но главное — давал результат. Кто давал результат, тому многое прощалось. Пошел по ступеням все выше и выше: начальник участка, начальник управления, управляющий трестом «Востокэнергомонтаж» (в тридцать пять лет — тогда редкость).

Отличившись на разных стройках (в том числе на Усть-Илимской ГЭС и Билибинской АЭС, за которую дали Государственную премию), Ножиков получил неожиданное предложение стать начальником управления Братскгэсстроя. Братскгэсстрой был министерством в министерстве, работал по всей Сибири. Его начальник был поважнее любого секретаря обкома. Это была такая высота, от которой поначалу страшно стало. И он отказывался, упирался. Но в конце концов набрал полную грудь воздуха — и шагнул.

9. На волне перестройки он стал председателем Иркутского облисполкома. Но в августе 91-го покатилась встречная, обратная волна: грянул ГКЧП, фактически государственный переворот. Кто-то испугался, кто-то колебался — все висело на волоске, неизвестно, куда повернется. Председатель Иркутского облисполкома, хотя имел минимум информации, не колебался, сразу выступил против самозваного ГКЧП, на стороне Конституции и президента. За что удостоился доноса, посланного из Иркутска в КГБ СССР: «Принимаемые нами меры по снижению пропагандистских акций, возбуждающих население, личные беседы руководства УКГБ у председателя облисполкома понимания не находят». «Читаю, думаю: ни черта себе! Что бы они со мной сделали, если бы победили? Точно упрятали бы куда-нибудь».

10. Новой — победившей — властью Ножиков был назначен главой областной администрации, а затем триумфально выиграл выборы в Совет Федерации, а затем и первые губернаторские. Отстаивая интересы области, он даже подал в суд на президента (кстати, пытавшегося его неоднократно снять). И выиграл суд! Но наступали другие времена. Он не мог уже влиять на ситуацию как раньше, к тому же уходили силы и здоровье. И Ножиков подал в отставку — за полтора года до окончания своего губернаторского срока. Первый и последний пример в России! «Я не хотел просто быть, просто сидеть. Я считал это безнравственным. Не можешь делать лучше, чем другие, тянуть на верхнем до — уходи. Нечего тебе делать на этом месте, нечего обманывать людей, которые тебя избрали и тебе верят. Уступи место другому — кто сможет и потянет».

P.S. Цитаты в тексте — из воспоминаний первого губернатора «Я это видел».

Метки:
baikalpress_id:  42 349