Ничего не было?

Инне Александровой отказали в возбуждении уголовного дела

О солдате-срочнике Максиме Александрове из Саянска наша газета рассказывала в марте. Максим, который мечтал стать военным летчиком, пошел в армию с радостью. Он попал в подразделение спецсвязи Забайкальского военного округа. Очень скоро юноша понял на своей шкуре, что армия — это полное отсутствие романтики: жестокие нравы, самоуправление дедов-паханов, безразличие командиров. Из-за таких порядков он оказался в госпитале с изуродованным лицом. В итоге юноша был комиссован по состоянию здоровья. Мать солдата решила наказать виновных и затеяла разбирательство. Но на днях в Саянск пришла бумага: «В возбуждении уголовного дела отказать».

Какие командиры, такие и порядки

В госпиталь Максим попадал несколько раз — били. В последний раз пострадал за самое обыкновенное — принципиально отказался подчиниться сослуживцам, пытавшимся забрать у Максима его вещи. Сослуживцы (парни из Кабардино-Балкарии, прибывшие в часть) сочли, что обмундирование Максима и его товарищей новее, привлекательнее, и решили обменяться с ними формой.

— Нас было пятеро. Они заводили нас в тамбур и раздевали. Все отдали форму. А я отказался. Вот результат.

— Вот это наши мальчики: бьют одного, другие отходят — лишь бы меня не трогали, — сетует Инна Ивановна, мама Максима. Действительно, ситуация известная: кавказские содружества в армии держат в страхе остальных служащих, которые каждый сам по себе.

Случай с Максимом тогда не был зафиксирован. Солдат не пошел к медикам.

— А что же командование? Никто не видел, что ты избит?

— Они не в курсе были. Они редко там появлялись. Командовали сержанты — ставили избитых в наряды, прятали, пока идет обход, и никто ничего не знал.

После последнего жестокого избиения в каптерке Максима забрали в госпиталь. И то только потому, что он стал терять сознание.

— Я была в Чите в госпитале. Там очень много побитых. Больше, чем больных. При мне было — к одному побитому, за которым мать приехала, ходили все и уговаривали, чтобы не писали никуда. При мне же комиссовали мальчишку, который вены себе вскрыл. Страшные порядки.

Плата за разрушенные мечты

Больше полутора месяцев Максим пролежал в госпитале в Чите. Головные боли не прекращались, температура держалась. Максима забрали в Питер, в отделение челюстно-лицевой хирургии. Лицо его было сильно травмировано, образовалась опухоль. Юноше сделали несколько операций. Мать и бабушка парня поехали в Санкт-Петербург и всеми правдами и неправдами забрали покалеченного Максима, которого почему-то признали годным к строевой службе и хотели отправить обратно в Читу. Хотя врачи то и дело говорили, что Максима комиссуют, не может быть иначе. Инна Ивановна проявила редкую настойчивость. Она топтала коридоры военного ведомства, надоедала начальству, пригрозила, наконец, что обратится в пятый отдел — отдел внутренних расследований Минобороны. Наконец Максима комиссовали. Факт избиения, правда, нигде не был зафиксирован. В медицинских документах написали, что юноша получил все свои заболевания еще в школе. Но тогда каким же образом Максим Александров попал в армию? Как его туда взяли?

Вероятно, в воинской части полагали, что на этом все закончится и настырная мать заберет сына и уедет к себе в Саянск. Однако Инна Ивановна и не собиралась замалчивать этот случай, справедливо полагая, что страдания ее сына, его разрушенные мечты требуют возмещения.

Никто не признался

Она обратилась в следственный отдел в Чите с заявлением об избиении ее сына. На прошлой неделе Инна Александровна получила ответ. Этот ответ обескуражил и ее, и Максима. Следствие пошло по пути наименьшего сопротивления. Следователь опросил подозреваемого и виновного, они сказали, что ничего не знают. На том следствие и закончилось, в возбуждении дела отказали. Александровым прислали бумагу, где подробно расписали действия следствия.

Был вычислен один из тех, на ком, как предполагалось, лежала вина за избиение Максима. В заявлении Инна Ивановна указала, что во время избиения сына он слышал, как кто-то сказал: «Рустам, хватит». Следствие нашло этого Рустама. Сделать это было несложно, так как на тот момент в воинской части служил только один Рустам, призывник из Кабардино-Балкарии. Он был опрошен и заявил, что с военнослужащим по фамилии Александров незнаком и фактов применения неуставных взаимоотношений в войсковой части 12 651 никогда не наблюдал. Почему Александров оговаривает его, он не знает. Этим следствие вполне удовлетворилось. Был опрошен старший лейтенант — командир роты. Он заявил, что неуставные взаимоотношения к Александрову никогда не применялись, так как с подобными жалобами к нему не обращались, а от других военнослужащих подразделения он тоже ничего не слышал.

Незамысловатый вывод следствия, грешащий нарушением причинно-следственных связей, таким образом, оказался не в пользу Максима. «Изложенные Александровым М.В. обстоятельства применения насилия в отношении него в июне 2009 года в войсковой части 12 651 в ходе проверки своего подтверждения не нашли, поскольку установленный и опрошенный в ходе проверки военнослужащий, на которого ссылается в своих объяснениях Александров, пояснения последнего опроверг, пояснив, что вообще незнаком с Александровым, а изложенные последним обстоятельства применения насилия к нему неизвестны».

Письмо содержало любопытную приписочку, похожую на предупреждение для настырной Инны Александровой: «Учитывая вышеизложенное, в действиях заявителя Александровой И.И. усматриваются признаки состава преступления, предусмотренного статьей 306 УК РФ, однако, принимая во внимание, что тяжких последствий заявление Александровой И.И. не повлекло, в возбуждении уголовного дела в отношении Александровой И.И. следует отказать». Выходит, она должна еще спасибо сказать, что на нее саму дело не завели?

Инна Ивановна отступать не собирается.

— Замесили такую кашу, значит надо до конца идти. В Зиме женщины организовали совет солдатских матерей, они нам помогают. Написали письмо Путину, чтобы разобрался с тем, что происходит в Забайкальском военном округе. Мы также пробовали обращаться в комитет солдатских матерей в Иркутске. Они сказали: «Ваш сын комиссован, теперь он гражданский, боритесь сами как хотите».

Сейчас Александровы начали работу с адвокатом, для того чтобы оспорить решение военных. Но самое главное — они ждут вызова в Иркутск, в областную больницу. На Максима уже не действуют те обезболивающие, которые ему прописали. Они утоляют боль максимум часа на два. Поэтому по ночам он почти не спит. Юноша стал терять зрение. Опухоль на лице, которая и стала результатом службы в Российской армии, может перейти в злокачественную. Кроме того, независимое медицинское обследование будет аргументом в борьбе с военными.

Метки:
baikalpress_id:  12 744