Немцы пришли в два часа дня

Самая страшная ночь в жизни Надежды Ложниковой случилась в трудные военные годы

Война — само по себе зрелище не для слабонервных. А уж для детского восприятия тем более. Надежда Гавриловна Ложникова родилась в 1931 году в деревне Чернышевке Елецкого района Орловской области. Деревня находится в 10 километрах от города Ельца. Когда началась Великая Отечественная война, маленькой Наде шел только десятый год.

— Немец к нам пришел 2 декабря 1941 года, — вспоминает Надежда Гавриловна. — Это случилось после поражения фашистов в битве под Москвой. Немцы отступили и решили взять Москву с юга. А для этого им нужно было захватить станцию Елец, которая находится южнее Москвы на 400 км. Но взять Елец, очень важную узловую железнодорожную станцию, по которой шли боеприпасы, немцам так и не удалось. Перед самым приходом немцев в деревне были наши солдаты. Помню, бойцы наши были в белых полушубках, невысокого роста. Мы смотрели на них с русской печки, слушали, о чем они разговаривали между собой. Из их разговора мы и поняли, что соседние деревни немцы уже заняли. Но нам как-то не верилось, что они придут и к нам.

Детские воспоминания до такой степени оказались сильны, что Надежда Гавриловна помнит даже точное время — два часа дня, когда вереница немецких мотоциклов стала спускаться с горы через поле по направлению к их деревеньке.

— Мы ведь никогда не видели мотоциклов, — говорит Надежда Гавриловна. — В деревне из железного транспорта был только велосипед. Ездили на лошадях, потом на коровах возили. Немцы стали ходить по домам. Через какое-то время открылась дверь нашей хаты, и зашли немцы. Они были очень рослые, поэтому, чтобы зайти в дом, они сильно нагибались, а потом выпрямлялись почти до потолка. Одеты они были в шинели, на головах шлемы, сверху каска, на поясе фляжка, на шее автомат, а на ногах кирзовые сапоги. Зима выдалась в тот год очень суровая, и поэтому все их обмундирование после мороза страшно гремело. Мы, конечно, очень испугались. Первые слова, которые они произнесли, были: «Пан, яйки, масло, цибуля». Потом стали открывать все шкафы в доме, что находили ценное — забирали. В том числе и все документы.

Немцы неоднократно ночевали у них в доме. Стелили свежую солому на земляной пол и спали, не снимая автоматов, а рано утром уходили. Их сменяли другие солдаты и офицеры. Дверь в дом практически не закрывалась. Однажды ночевал офицер, у которого сильно болел зуб, и мама Надежды Гавриловны делала ему теплые примочки. В благодарность за оказанную помощь немец угостил детей конфетами. Но были и страшные ночи.

— Однажды все ушли в наступление, — рассказывает Надежда Гавриловна, — и мы решили закрыть дверь и хоть немножко поспать. В три часа ночи в дверь сильно постучали, наверное прикладом. Мама открыла. Вошел немец. Один. Сбросил постель с кровати родителей, постелил себе чистую ткань и улегся спать. А нам сказал, чтобы мы лежали на печке лицом вниз и до утра не поднимали голову. Если кто-то чихал или кашлял, он соскакивал с постели и что-то кричал нам. Это была самая страшная ночь в моей жизни.

Каждый день мимо дома, где жили братья, сестры Надежды Гавриловны (всего их в семье было пятеро) и ее мама (отца к тому времени забрали на фронт), шли немецкие танковые колонны. Летели самолеты, которые нещадно бомбили Елец. Очень много сил немец стягивал именно к этому городу, чтобы потом подобраться к Москве.

— Немцы бомбили Елец круглые сутки, — вспоминает Надежда Гавриловна, — гул в небе не прекращался ни на одну минуту. И вот однажды, это как раз было перед Пасхой, рано утром мы еще спали. Слышим, летит самолет. И вдруг свист. Мы поняли, что самолет сбросил бомбу. Она попала прямо в огромный дуб, который рос рядом с нашим домом. От него остались огромная воронка и много-много золотистых бумажек, как от шоколада. Наш дом чудом уцелел.

Каждый раз, когда в небе был слышен рев самолетов, семья пряталась в землянке. Вся деревня была изрыта. Селяне нарыли землянки в каждом дворе, чтобы прятаться от налетов. Люди спасались как могли. — Напротив нашего дома стояла школа, — продолжает разговор Надежда Гавриловна, — в которой я училась. Там немцы соорудили штаб. Каждый день люди несли туда кур, гусей и даже маленьких поросят, чтобы накормить немецких офицеров.

Отчетливо помнит Надежда Гавриловна, как немцы арестовали председателя сельсовета и председателя колхоза. Ночью в одном нижнем белье их водили по морозу босиком по всем дворам и спрашивали селян: «Он коммунист? Он партизан?». А наутро их обоих расстреляли прямо напротив штаба. Трупы убитых долго лежали на мерзлой земле, потому что родственники боялись подойти и забрать, чтобы похоронить, опасаясь, что тоже могут быть арестованы и расстреляны. Много позже, уже, конечно, после войны, в деревне огородили могилу, где были похоронены оба председателя.

Как жилось в военное время в деревне крестьянской семье, лишившейся мужской опоры, да еще зимой, рассказывать нет необходимости. Было очень голодно. И главным богатством для любой семьи была, конечно, корова.

— В деревне если корова есть, то еще выживешь, а если нет — с голоду умрешь, — вспоминает Надежда Гавриловна. — И вот как-то поздно вечером — зимой же рано смеркается — братишка мой смотрит в окно и говорит: «А коровы-то нашей во дворе нет!» Все переполошились. Я гляжу, а она поплелась между немецкими танками в сторону немецкого штаба. Идти за коровой было страшно — кругом немцы. А не идти нельзя — пропадет вся семья. И маленькая Надя предприняла отчаянную попытку: обула валенки, которые были в семье одни на всех, и пошла за коровой. В памяти остались воспоминания о том, как она лавировала между немецкими лошадьми, у которых были огромные, по ее детскому восприятию, лохматые ноги, тяжелые копыта. Шла и боялась, как бы эти животные не затоптали ее. Удалось ей прошмыгнуть и мимо часовых, которые ей тоже представлялись огромными и страшными, и вернуть кормилицу домой. Для девятилетнего ребенка такой поступок был равен подвигу. Ведь она, по сути, спасла свою семью от голодной смерти. Немцы простояли в деревне Чернышевке всю зиму. Все это время, как рассказывает Надежда Гавриловна, они почти не выходили из дома, только за дровами во двор, и когда немцы ушли, то даже и не знали, есть ли кто живой в деревне.

— А когда немцы отступали, — вспоминает Надежда Гавриловна, — то всю нашу картошку облили керосином, чтобы нам не досталась. Пока сами жили у нас, картошка нужна была, а как драпать начали, так весь урожай испортили, чтобы мы не только сами голодали, но и наших солдат не смогли накормить.

Ближе к весне в Чернышевку пришли советские солдаты. Теперь уже наши офицеры жили по домам и делились своим пайком с семьями, у которых они квартировались. Весна внесла какую-никакую надежду. И люди, превозмогая холод, голод, нужду, стали ждать лучших новостей с фронтов. Как и многие в ту пору, маленькая Надя помогала взрослым: работала на колхозных полях, рыла окопы, противотанковые рвы. Очень уставала от непосильной работы, плакала, но снова шла на работу.

А после войны, когда, к великому счастью, с фронта вернулся отец, пусть и без руки, но все-таки живой, помогала еще больше, чтобы скорее восстановить разрушенное и наконец-то пойти учиться в школу.

— Желание учиться было не просто огромным, а очень огромным, — рассказывает Надежда Гавриловна. — Но мы настолько бедно жили, что порой не в чем было в школу идти. Валенки у нас с младшим братом были одни на двоих. Он с утра учился, а я с обеда. Так и передавали их друг другу.

Но школу все-таки в 1946-м — в первом и самом голодном послевоенном году — Надежда окончила. Поступила в Елецкое дошкольное педагогическое училище, которое в 1949 году окончила с красным дипломом. Приехала по распределению в город шахтеров — Черемхово.

Так Надежда Гавриловна оказалась в Сибири, где и живет сегодня. Она очень скучает по родным местам. И не может совладать со слезами, которые сами рвутся наружу от воспоминаний. Но и Сибирь уже стала второй родиной. Здесь прошла почти вся ее взрослая жизнь. Здесь родились дети, внуки и теперь уже правнуки.

Почти сорок лет Надежда Гавриловна Ложникова отдала педагогическому труду, воспитывая в детских садах города Черемхово, а потом и Тулуна, маленьких ребятишек. У нее очень много наград. Среди них медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.», медаль «За трудовое отличие».

— Вся моя трудовая жизнь прошла в объединении «Востсибуголь», — говорит Надежда Гавриловна. — В моей трудовой книжке всего две записи: принята на шахту 10/16 и переведена на разрез «Азейский». Всю свою жизнь я работала честно и отдала всю себя служению любимому делу.

Ирина Сивеня. Фото из архива Надежды Ложниковой

Уважаемые читатели!

Редакция газеты «СМ Номер один» совместно с Байкальским банком Сбербанка России проводит акцию «Они не видели войну, но помнят то время».

Почти в каждой семье есть фронтовики. И почти в каждой семье есть те, кому в годы войны было пять, десять или пятнадцать лет. У них остались воспоминания о том времени — может, не такие героические, как у солдат с передовой, но не менее важные для воссоздания неповторимого духа той эпохи.

Мы обращаемся к нашим читателям. Поговорите с вашими родственниками — детьми войны. Пусть они расскажут вам о своих детских впечатлениях. Изложите эти впечатления в свободной форме, отправьте на наш адрес: Иркутск-9, а/я 82. Наиболее интересные рассказы мы опубликуем на страницах газеты «СМ Номер один», а их герои получат памятные подарки от Байкальского банка Сбербанка России.

Редакция газеты «СМ Номер один»

Метки:
baikalpress_id:  12 742