Денис Мацуев: «Для меня Иркутск — это святое»

Пианист признался, что практически не спит в родном городе. Некогда

Закончился 4-й международный музыкальный фестиваль «Звезды на Байкале», подаривший Иркутску выступления Уральского симфонического оркестра и «Терем-квартета», органиста Гарри Гродберга и скрипача Графа Муржи. Уже сейчас началась подготовка к пятому фестивалю, и художественный руководитель фестиваля Денис Мацуев пообещал, что в Иркутск приедут Валерий Гергиев и Майя Плисецкая, а также всемирно известный зарубежный исполнитель (имя его пока держится в тайне). Фестиваль на Байкале также постепенно обретает всемирную известность, по крайней мере первый вопрос в лондонском эфире радио «Би-би-си» музыканту задали именно про фестиваль «Звезды на Байкале». В предпоследний день мероприятия Денису Мацуеву был вручен знак «Почетный гражданин Иркутска». Музыкант признался, что очень тронут оказанной честью и в то же время чувствует некоторую неловкость.

Иркутск начинается с дома детства

Почетную награду Мацуеву вручил мэр Иркутска Владимир Якубовский. В ответ Денис сказал несколько теплых и искренних слов собравшимся в зале музыкального театра:

— Иркутск для меня — это действительно святое, я очень люблю родной город. Для Иркутска я готов жертвовать всем, и концерты на этой земле всегда проходят с особым волнением. Я вас всех очень люблю, и признание иркутян для меня очень важно. Правда.

Как всегда, Денис уделил внимание и местной прессе. Правда, в этот раз получить интервью было особенно трудно. Репетиции, прослушивания музыкально одаренных детей, встречи со старыми друзьями... Но, как признался музыкант, он не умеет говорить «нет», и потому 20 минут для нашей газеты у него все же нашлось. За полчаса до концерта в филармонии.

— Денис, это правда, что первым делом в Иркутске вы посещаете дом, где выросли?

— Конечно. Я бросаю машину, все дела и пешком иду по улицам города. Захожу в квартиру, где я специально не делаю ремонт, и вдыхаю запах своего детства. Я даже порой шучу, что придумал этот фестиваль специально, чтобы лишний раз побывать дома. И поработать в хорошем, сумасшедшем ритме.

— Вы гуляете по Иркутску без охраны?

— Какая охрана, я вас умоляю! Это мой город, мои улицы...

— А любимые места у вас есть?

— Я люблю центр, улицы Марата, Желябова, Халтурина. Если говорить о малой родине шире, то, конечно, обожаю Байкал, особенно Чивыркуйский залив и бухту Песчаную, Кругобайкальскую железную дорогу. Мой дедушка был путейцем, железнодорожником, и мы в детстве всю Кругобайкалку пешком прошагали, каждую осень ходили в лес за кедровыми шишками. Но наиболее дорог мне дом на Ленина, 4, где я родился и вырос, где я знаю и помню каждый угол. Во дворе возле Вечного огня мы играли в футбол, заливали каток. Я рос домашним мальчиком, никогда в садик не ходил, мной занимались бабушки, гувернантки, частные учителя. Но, с другой стороны, меня всегда тянуло на улицу. И хотя я рос спокойным ребенком, но мог за себя постоять, подраться.

Было как-то такое — из-за девочки. Я был старостой двора, принимал ключевые решения, связанные с футбольными матчами, какими-то проблемными ситуациями, когда к нам чужаки заходили. И моими друзьями были ребята из разных семей: дети и профессоров, и уголовников. Мы все дружили. К счастью, практически все они сделали хорошую карьеру: кто-то работает в банке, кто-то в администрации, в разных корпорациях. Но когда мы в Иркутске собираемся, то забываем, кто мы сейчас, и словно возвращаемся на 20 лет назад.

— Следуя какому маршруту, Иркутск обычно узнают гости фестиваля?

— Набережная, декабристские места, улочки с деревянными домами. Первое, что поражает людей, — деревянный Иркутск. И мне больно, что все это находится в таком ужасающем состоянии. Для Иркутска я делаю рекламу во всем мире, и мне горько, когда я вижу, какие нехорошие вещи порой происходят в городе.

— Как-то вы обмолвились, что получаете большое удовольствие от каждой минуты фестиваля.

— Это правда. Все фестивали были потрясающими, но в этом году, на мой взгляд, подобралась удивительная команда молодого поколения. Мне очень важно было познакомить иркутскую публику именно с молодыми исполнителями. А как мы проводим время, это же просто удивительно! Все ребята дружелюбные, общительные, с хорошим чувством юмора, слава Богу! Я очень боюсь людей без чувства юмора. Люди знакомятся с городом, с Байкалом, и это очень трогательные минуты. И никто не остается равнодушен к Иркутску и его жителям, все в голос говорят: «Какие здесь люди!..»

И чувство юмора, и жизнеутверждающий оптимизм — все от родителей

— Денис, как вам удается справляться с фантастическими физическими нагрузками, постоянной сменой часовых поясов?

— Я постучу по дереву, но пока справляюсь. Все это сложно, конечно же, но мне помогает сценотерапия. Ведь любые невзгоды, усталость, недосыпы, болезненное состояние лечат концерты, сцена. Концерт в заполненном зале — это самый лучший отдых. Хотя график у меня действительно напряженный, особенно на этом фестивале, я здесь практически не сплю. Людей надо встретить, расселить, показать город. А я человек безотказный, не умею говорить «нет», поэтому сижу сейчас перед вами, хотя через 20 минут мне выходить на сцену.

— Анна Матисон, режиссер фильма «Музыкант», отметила, что у вас есть удивительная черта характера — вы всегда в хорошем настроении. Это приобретенное качество или то, что вы сами в себе выработали?

— Это от родителей моих, которые дали мне очень много, пожертвовали всем и сейчас живут моей жизнью. И чувство юмора, и хорошее настроение, и жизнеутверждающий оптимизм — это все от них.

«Семьдесят миллионов китайских пианистов — это звучит устрашающе»

— Вы выступали более чем в 50 странах мира. Есть ли у вас любимые города?

— Есть и любимые города, и любимые места, связанные с композиторами и художниками. Я люблю Париж, Женеву, Венецию, Флоренцию, обожаю Италию и Австрию. Часто бываю в Токио и других японских городах, чту японскую культуру. Мне очень нравятся их стиль жизни, отношение к старшим, преемственность культуры. И для меня сейчас это очень животрепещущая тема — что ожидает молодое поколение нашей страны. Мы очень долго жили в неопределенности, не понимали, куда должны двигаться, и то поколение, что формировалось в 90-е годы, взрослело без должной нравственной подпитки. Мне кажется, нужно создать какую-то индивидуальную программу, чтобы вычистить заразу с экранов телевизоров. Чтобы нас не травили одним и тем же — убийствами, кровью, насилием, тупым юмором.

Я не говорю, что все должны ходить на концерты классической музыки, хотя это действительно большая подпитка, целительное лекарство, отрешение от невзгод и проблем, избавление от напряжения и назойливого темпоритма нашей жизни. Я понимаю, что привлек новую аудиторию в залы, но многие абсолютно не понимают, куда попали, для чего пришли на концерт классической музыки. И нужно таких людей готовить к этому, осуществлять специальную подготовку, проводить лекции, как нужно слушать, воспринимать классическую музыку. Не исключено, что я займусь и этим тоже.

— Что вас, как человека с активной гражданской позицией, еще волнует в нашей стране?

— Состояние классической музыки, уровень преподавания в музыкальных школах. Китай активно заманивает наших преподавателей, и в этой стране им платят ровно в 10 раз больше, чем в России. Семьдесят миллионов китайских пианистов — это звучит устрашающе! Если мы и дальше будем идти такой дорогой, то через 20 лет будет 15 знаменитых китайских пианистов — и на этом все закончится. Русских на мировой музыкальной арене не будет.

— Мы только что могли наблюдать, с каким вниманием вы прослушивали юных музыкантов. Это происходит в каждом российском городе?

— Да, ведь я президент фонда «Новые имена». И у меня всякий раз возникает большое потрясение, когда я слушаю детей. Это доказывает, что в нашей стране, слава Богу, пока все в порядке. И мы должны найти одаренных детей, поддержать их, вести дальше. Талант необходимо оградить от разных соблазнов и помогать ему развиваться. Очень сложно талантливым детям зреть в провинции, я по себе это знаю.

— А вам хватает духу сказать не особо талантливым детям правду?

— Я глубоко убежден, что об этом надо говорить прямо в глаза, чтобы потом не было хуже. Если слукавить, это может привести к настоящей трагедии, когда люди поступают в школы, консерватории, а затем становятся серостью. И как это ни печально звучит, серость в музыке не выживает.

— Говорят, что главный страх любого музыканта — сломать руку, балерины — получить травму ноги. Чего боитесь вы? Если, конечно, об этом можно говорить вслух...

— Если говорить о сломанных конечностях, то я ломал руки три раза и, слава Богу, могу играть. Но этим нельзя бравировать — меня Бог помиловал и спас. Хотя любая, даже небольшая травма сухожилия — и можно завязывать с этой профессией. Я ничего не боюсь, это правда. Впрочем, боюсь не успеть всего, о чем мечтаю. Я иногда распыляюсь по мелочам, но надо отделять нужное от ненужного, но рядом есть люди, которые помогают это сделать.

— А ваша главная мечта? Мечта человека, у которого, по сути, есть все: талант, признание, известность...

— Чтобы это сумасшествие как можно дольше не заканчивалось.

Метки:
baikalpress_id:  11 815
Загрузка...