Добрые самаритяне

Постояльцы социального приюта стесняются своего прошлого

Областные социальные приюты, призванные заботиться о людях, оказавшихся за бортом жизни, открыты в Черемхово, Тулуне и Шелехове. Но этих заведений катастрофически мало, чтобы вернуть к полноценной жизни всех нуждающихся граждан. Два месяца назад в Ангарске был открыт еще один центр социальной адаптации. В добротном кирпичном доме на окраине города сейчас живут 16 человек — 3 женщины и 13 мужчин. Глядя на этих людей, трудно поверить, что еще совсем недавно они бродяжничали, питались с помоек и проклинали свою страшную бездомную жизнь. «Все дело в человеческом отношении», — объясняют постояльцы центра свое чудесное преображение.

Бунтарь попался только один раз

Своих подопечных сотрудники ангарского приюта никогда не назовут бомжами — только клиентами, а при личном обращении величают по имени-отчеству. Каждый клиент, перед тем как поселиться в центре, проходит несколько инстанций: обследование в инфекционной больнице, дактилоскопию в УВД и тщательную помывку в дезинфекционной комнате. Свою одежду будущие постояльцы обычно складывают в резиновый мешок. От нее так смердит, что работникам центра, невзирая на мольбу клиентов оставить заскорузлые от грязи джинсы или куртку, ничего не остается, кроме как сжигать вещи. Вместо них постояльцы получают новую одежду.

Граждане обычно поступают в центр с улицы, их документы, как правило, утеряны. Сотрудники приюта восстанавливают паспорта, пенсионные удостоверения, оформляют подопечным инвалидность — словом, делают все, чтобы в будущем эти люди смогли начать новую жизнь, получать пенсии, пособия. Инвалиды, которые не могут обходиться без посторонней помощи, определяются в интернат.

— Перед оформлением на жительство в центр все постояльцы подписывают договор. В нем прописаны правила поведения: не нарушать режим, не употреблять алкоголь, — рассказывает Денис Венскович, директор ОГУ «Центр социальной адаптации».

Большинство клиентов центра с этими условиями согласны и стараются их не нарушать. А если и бывают пойманы с поллитровкой, то горячо винятся и клянутся завязать. Правда, попадаются и бунтари.

Безногого инвалида Сергея работники центра вспоминают с содроганием. Жизнь в чистоте и порядке бомжа с многолетним стажем категорически не устраивала, поэтому пакостил Сережа изощренно и с удовольствием. Начал с того, что нагадил в ванной во время первой же помывки. И с тех пор оставлял свои фекалии то посреди коридора, то в тумбочке. Все попытки персонала образумить Сергея наталкивались на его угрюмое молчание и последующие зловонные диверсии.

Но однажды бомж нарушил свой молчаливый обет: «Не могу я здесь больше жить, хочу на улицу, на свободу». Сергей написал заявление — он гражданин свободный, насильно удерживать в приюте его никто не стал. В качестве пристанища Сергей выбрал автостанцию. «Мне здесь больше нравится, — заявил бомж. — Здесь живут такие же, как и я, и деньги мне дают». По словам директора центра Дениса Венсковича, клиенты, подобные Сергею, скорее исключение. В большинстве своем граждане, попавшие в трудную жизненную ситуацию, ценят тепло и участие, в котором они так нуждались, когда опускались на дно жизни. Сейчас, попав в человеческие условия, питаясь нормальной пищей, эти люди оттаивают, многие из них в прямом смысле слова встают на ноги.

Беседуя с постояльцами центра, мы отметили один момент: эти люди, рассказывая о своей биографии, охотно могут поведать о своей семье, работе, но всячески стараются обойти в разговоре период своей жизни на улице. «Они стыдятся», — объясняют работники центра.

У клиентов центра появляются мечты

В судьбе Евгения Жданова, который попал в приют на днях, произошла череда событий, которые из года в год ухудшали условия его жизни. Евгений работал на ангарской фабрике по пошиву и ремонту обуви, и в это время в его семье царило благоденствие. Потом фабрика закрылась, жена Евгения взяла непосильную ссуду, чтобы расплатиться с долгом. Семья Ждановых продала квартиру и переехала к бабушке. После смерти жены у Евгения случился инсульт. Пока он лежал в больнице, падчерица и дочка обменяли квартиру бабушки, которая к тому времени скончалась, на усольскую, с доплатой. Когда Евгений приехал в Усолье, то ужаснулся: дочка и падчерица поменяли ангарское жилье на однокомнатный барак. Этим летом Евгений поехал в Ангарск, чтобы подтвердить инвалидность.

— Это заняло больше времени, чем я ожидал, — говорит Жданов, — а жить мне в Ангарске негде. Пришлось скитаться. Я на лавочке ночевал, а когда дожди зарядили — в подъезде.

В адрес своей дочери Евгений не сказал ни одного худого слова. Но и так ясно, что именно по ее вине мужчина оказался на улице.

— А как вы в центре оказались?

— Вы Библию читали? — спрашивает Евгений. — Добрый самаритянин меня спас.

— Это следователь прокуратуры его на Аллее любви (так называется один из скверов Ангарска. — Прим. ред.) приметил, — «переводит» Валерия Кузьмина, специалист по социальной работе центра адаптации. — Увидел, что человек каждый день на лавочке ночует, но в то же время вид имеет приличный, не пьет, вот и предложил нашему Евгению помощь.

Евгений Жданов каждый день разрабатывает руку эспандером — после перенесенного инсульта у него нарушилось кровообращение. У Евгения есть мечта: он хочет открыть свое ЧП по ремонту обуви. Этим делом он занимался всю жизнь, и сейчас профессиональные навыки не должны оставить его без хлеба. Тем более что сейчас китайской обуви много завезли, говорит мастер.

Возвращают документы и веру в людей

Когда мы заходим в женскую комнату, ее жительницы начинают наперебой хвалить свой новый дом.

— Социальные работники нас как будто удочерили, — говорят женщины, — мы все здесь духом воспряли. Хорошо бы побольше таких мест, очень в них люди нуждаются. Сколько их еще по помойкам и по подъездам ходит!

Женщины следят за комнатой отдыха, убираются там, поливают цветы. И благодаря их усилиям недавно введенное в эксплуатацию казенное учреждение приобретает домашний вид. На входе в здание висят самодельные горшочки с цветами. Местная рукодельница Марина Николаевна, одарившая мерзнущих стариков теплыми носками, обещала соорудить кашпо.

Скоро в социальном приюте появится стенд под общим названием «Почувствуй разницу». Сюда будут вклеивать фотографии постояльцев до и после преображения. Уже через сутки после того, как клиенты оказываются в центре, их не узнать. «Какой хорошенький стал!» — восклицают бабушки, навещая своего знакомого.

За внешним преображением следует и внутреннее. Бездомные люди, потихоньку оттаивая душой, начинают строить планы на будущее, мечтать, влюбляться. Так, один из пожилых постояльцев влюбился в Любовь Хомколову, старшую медсестру центра, или, как ее еще здесь называют, ангела-хранителя. Объект своего обожания воздыхатель одаривал розами и конфетами. Когда же замужняя женщина отвергла ухаживания дедушки, тот не находил себе места от отчаяния. Случилась в центре лав-стори и с более счастливым концом. Гордость приюта — 27-летний Александр нашел себе здесь спутницу жизни. Человек трудной судьбы, Александр все свое детство скитался по детдомам и приютам. Достигнув совершеннолетия, попал в тюрьму за кражу. После освобождения идти ему было совершенно некуда, так он оказался в приюте. Сидеть на шее у государства Александр не собирался, месяц назад он нашел работу на шлакоблочном заводе. В общем, прочно встал на путь исправления.

Его пассия Татьяна жила в Иркутске, в свое время она развелась с супругом. Родственники мужа выгнали ее из дома. Потом женщина потеряла паспорт.

— Татьяна у нас умница, образованная, — говорит Валерия Кузьмина. — Я думаю, они с Александром от нас уже семейной парой уйдут. Ребята в Ангарске жить собираются, квартиру снимать.

Кроме Сергея, о котором мы рассказывали выше, пока еще ни один из клиентов не покинул приюта. Однако сотрудникам центра скоро придется расстаться со своими подопечными, получившими новую путевку в жизнь. И для постояльцев, и для соцработников это маленькая трагедия. Они всей душой притянулись друг к другу. Но они успели сделать главное: восстановить веру в людей, а это ничуть не менее важно, чем восстановление документов.

Метки:
baikalpress_id:  23 091