Полностью здоров

Журналист «СМ Номер один» сам взял у себя анализы

В рамках постоянного проекта нашей газеты «Журналист меняет профессию» корреспондент «СМ Номер один» отработал лаборантом в Иркутском диагностическом центре. Отдел лабораторной диагностики состоит из шести лабораторий — гематологии и гемостаза, биохимической, иммунологической, общеклинической, молекулярной биологии и контроля качества. Для человека далекого от медицины трудно даже просто понять, чем они занимаются, не говоря уж о том, чтобы устроиться туда работать.

Никуда не лезть, ничего не трогать

Неудивительно поэтому, что заведующий отделом Олег Огарков отнесся к стремлению журналиста поработать лаборантом с веселым недоумением:

— У нас работают специалисты высочайшего класса и только после специальной подготовки! Вы понимаете, что если бы не наша договоренность о сотрудничестве с вашей редакцией, то вас даже не пропустили бы сюда — человек с улицы не может прийти к нам работать в принципе. Кроме медицинского образования перед полным допуском к работе в отделе наши работники проходят не менее 144 часов спецподготовки.

Работа в клинических лабораториях сопряжена с постоянной опасностью заражения — все биологические материалы, с которыми тут работают, потенциально опасны на заражение СПИДом, гепатитом, множеством других инфекций. Это работа 3—4-й группы инфекционной опасности — 1—2-ю группу составляют карантинные заболевания (чума, холера, гемаррогические лихорадки), которые в Иркутской области сегодня не встречаются.

После долгих размышлений Олег Борисович решил «приписать» нового лаборанта к лаборатории гематологии (гемостаза), а с безопасностью вопрос решил просто:

— У вас возьмут кровь из вены, можете сами определить свою группу крови. Понятно, что раз будете работать со своей кровью, то и заразиться вам ничем не грозит.

Поэтому инструкция по ТБ свелась к простой формуле: никуда не лезть, руками ничего не трогать, делать только то, что скажет сопровождающий специалист.

Вакуумный поцелуй

— Садитесь, закатывайте рукав. Больно не будет, — улыбаясь, распорядилась старшая медсестра отдела Татьяна Атаманова.

Забор крови проходил по какой-то космической схеме. Во-первых, иголка была двусторонняя — острия с обоих концов. Один, как полагается, втыкают в вену, второй — в вакуумную пробирку с консервантом. Отрицательное давление в пробирке рассчитано так, что при соединении через иглу с веной она сама высасывает заданное количество крови — от четырех до десяти миллилитров.

— В такой пробирке кровь может храниться до недели, но наша система кольцевого завоза позволяет доставлять биологические материалы со всей области в течение двух суток, — объяснил Олег Борисович. — Пробирки барокодированные. На каждой есть свой штрих-код, который считывается компьютером, и на мониторе моментально появляется вся информация — сколько крови, чья она, кто с ней работал, для каких анализов ее прислали или какие анализы уже были проведены. Эта информация заносится в базу данных и сопровождает пробу по всем этапам ее движения по лабораториям.

Больно действительно не было. Когда игла проткнула крышечку пробирки, раздался едва слышный «поцелуйный» звук, который обычно издает курильщик при затяжке, и пробирка быстро наполнилась кровью.

— Свежезабранная кровь должна некоторое время отстояться, чтобы растворились консерванты. Ее отдают «на сортировку» — так у нас называют аналитическую комнату, вносят в базу данных, смотрят, какие задания на нее пришли, — объяснил Олег Борисович. — Иногда нужно прогнать ее на центрифуге, чтобы отделить плазму от эритроцитов. В работу она поступает через срок от сорока минут до полутора часов. Всего мы проводим более трехсот видов исследований крови.

Круговорот крови

Кровь в лаборатории «приносят» не только сами пациенты, лично явившись на анализы. У отдела лабораторной диагностики сегодня более семидесяти контрагентов (больниц, поликлиник и прочих медицинских учреждений) по всей области, которые могут по системе кольцевого завоза отправить анализы и бесплатно обследовать своих пациентов «дистанционно». Эти анализы помещаются в термоконтейнеры с хладагентом — в большой контейнер входит до пятисот пробирок, а за день иногда приходило до десяти тысяч проб.

Каждый контейнер приходит с паспортом, на котором указывается номер страхового полиса и отмечаются те анализы, которые необходимо провести.

Если же кровь берут в самом диагностическом центре, человеку выдается бумажка-бегунок с баркодом, который также есть на пробирке. Все эти пробы попадают в аналитическую комнату, откуда их в соответствии с назначениями отправляют на необходимые анализы.

Со своим анализом мы, наконец, достигаем места работы нового лаборанта — лаборатории гематологии. Биолог лаборатории Ирина Шестакова сначала ведет нас в аналитическую комнату — для определения группы крови пробирку нужно «открутить» на центрифуге, чтобы отделить плазму от эритроцитарной массы.

— За каждую пробирку мы несем уголовную ответственность, — объясняет Ирина Геннадьевна. — Поэтому, чтобы не перепутать, на каждую пробирку кроме баркода надписывается фамилия и возраст пациента.

Кровь лаборант собственноручно помещает в центрифугу и гордо нажимает кнопочку «старт», а Ирина Геннадьевна объясняет:

— У нас несколько центрифуг разной емкости и мощности. Ваша кровь сейчас крутится в течение десяти минут со скоростью три с половиной тысячи оборотов в минуту. Но у нас есть и ультраскоростные, мощностью до сорока тысяч оборотов.

Из центрифуги появляется пробирка, кровь в которой четко разделена на две половины — вверху желтоватая плазма, внизу темно-багровая этитроцитарная масса.

— Только не трясите и не переворачивайте пробирку, чтобы не смешать, — строго предупреждает Ирина Геннадьевна. — Для определения группы крови и резус-фактора необходима и эритроцитарная масса для определения групповых антигенов, и плазма для получения антител к ним. Идемте в лабораторию.

Свертываемость нормальная

— Можно сказать, что определение группы крови — это первый из анализов, который проводят с пробами в вашем отделе?

— Нет, он не является обязательным. Группу крови хотят определить не все обратившиеся к нам — я делаю около десяти таких анализов в день. Обычно к нам приходят беременные, приводят своих мужей — определить группу и резус, чтобы заранее знать о возможности резус-конфликта у ребенка. Вообще-то мы в лаборатории гемостаза — здесь в основном проверяют кровь на свертываемость...

— Ух ты, а можно мою проверить?

Те анализы, которые делает хитрый французский аппарат «Стар-Эволюшн» с кровью, литературным языком описать невозможно. Если просто, то он проверяет в крови наличие всех двенадцати факторов свертывания крови — этот процесс у человека идет по цепочке, и для его нормального прохождения необходимы все двенадцать. Отсутствие одного из них и вызывает «царскую болезнь» гемофилию. Но и неправильное содержание их в крови может вызвать коагулопатии и кровоточивость. Поэтому эти анализы делают, например, тем, кто собирается на операцию.

Кроме того, кровь проверяют и на наличие антикаогулянтов — веществ, которые препятствуют свертыванию крови. Если их содержится меньше нормы, то это может привести к образованию тромбов.

— Сейчас очень востребованный тест — на протромбиновое время, это определение внешнего пути свертываемости крови. Вот смотрите, у вас индекс составляет 82%. Это в пределах нормы — она колеблется в пределах 70—140%, — показывает Ирина Геннадьевна на монитор. — У кардиобольных, перенесших операции на сердце, живущих с искусственными клапанами, мы следим, чтобы индекс был снижен, чтобы понизить вязкость крови. Антитромбина у вас тоже 82%, это нормально.

— А что это значит? — тупо поинтересовался лаборант.

— Если говорить в общем, то со свертываемостью у вас все в порядке. Кстати, в частности нормальный уровень фибриногена показывает, что у вас в организме сейчас не протекает никаких воспалительных процессов.

Тест на группу крови проходил под чутким руководством. Означало это, что лаборант послушно выполнял то, что ему говорили, не понимая смысла своих действий. Ирина Геннадьевна объясняла:

— Раньше тест считался простым — определяли только группу крови и резус-фактор. Как вы помните из школьного курса, есть четыре группы крови, они определяются по комбинации наличия и отсутствия групповых антигенов, агглютиногенов: если нет в эритроцитах обоих, А и В — значит первая; есть оба — значит четвертая; есть только один, А или В, значит вторая или третья. Есть антиген «супер D» — резус положительный, нет — отрицательный. 25% населения имеют отрицательный резус-фактор. Все просто. Первая (она же нулевая) группа крови считалась универсальной, при переливании подходящей всем больным. Но сейчас это уже прошлый век. Мы типируем резус-фактор на наличие в нем дополнительных антигенов, и при переливании крови нужно, чтобы они точно совпадали у крови пациента и донорской крови.

Группа крови лаборанта в конечном итоге выглядела так: 0AB (I) Rh (+) CCDee. То есть нулевая (в скобках — первая), так как нет обоих антигенов, А и В, резус положительный, так как есть D, а вот таинственные C и Е — это те самые типированные дополнительные резус-антигены, которые полностью должны совпадать при переливании. В общем, кровь как кровь, ничего особенного.

После определения группы крови планшет, на котором проводят анализы, уносят в специальную комнату и подвергают обработке. Пробирку автоклавируют, сплавляют и уничтожают. Из сострадания к ее незавидной судьбе и на память о столь неудачной смене профессии лаборант выпросил ее в подарок.

Загрузка...