«Домик в деревне» по-сибирски

Часто по ТВ вижу рекламу «Домика в деревне». На экране все выглядит так убедительно, что хочется присоединиться к этому действу. Сам я живу в деревне, в сибирской деревне, и, между прочим, недалеко от города, почти в пригороде. Но вот того телевизионного уюта не чувствую. Пожить бы в таком домике в деревне вдоль Рублевского шоссе или в другом теплом месте. Видел я такие домики совсем недавно, но только там деревни называются станицами, и согласен, что там можно укрыться на некоторое время от голода, но ненадолго. Я вырос в деревне. Сейчас мне уже около 60 лет, и, поверьте, я умею насадить косу на косовище, умею делать грабли, я сам себе мастерю тяпку.

Много чему меня научила жизнь в деревне, но вот выжить в современных условиях меня не учили. С тоской я, да и многие сельские жители, вспоминаю застойные времена. Работая с утра до ночи в колхозе или совхозе, селяне не особо надеялись на зарплату. В колхозе были трудодни, но их отоваривали центнерами. А центнер дома, в амбаре, под хозяйским замком, — это больше чем центнер. Это экономическая независимость. Это надежно прикрытый тыл.

Конечно, количество этих самых центнеров у всех было разным, но оно было практически у всех, даже у самых нерадивых. Были горе-работяги, которые свои центнеры просто пропивали, но не за границей, а тут же, у себя, в деревне. От этой перестановки слагаемых сумма не менялась. Мы, живя в деревне, имея эти центнеры, чувствовали себя независимыми. Мы просто не понимали, что независимыми мы были за спиной колхоза или совхоза. Это за их спиной мы себя чувствовали уверенно. Не надеясь на зарплату и другие выплаты, даже в войну селяне могли жить пусть и небогато, но они были уверены в завтрашнем дне.

Деревня сумела пережить коллективизацию, голод, войну, сумела пережить Хрущева и прочих гениев, но не смогла выстоять перед натиском сегодняшних реформаторов. Сколько же было потрачено сил и средств, чтобы развалить такое огромное сельское хозяйство?! Какие умы были задействованы на это мероприятие? Надо быть совсем безголовым и тупым, чтобы это допустить. Допустили и продолжают допускать. Ликвидирован целый класс. Истребили под корень. Ведь крестьянин — это человек, рожденный на земле, в деревне, вскормленный молоком от собственной буренки. Он остается на всю жизнь крестьянином, даже если он каким-то образом попал в президентское кресло.

Творя государственные дела, он все равно душой будет в деревне. Цари своих чад из дворцов вывозили в села, в вотчины, чтобы они видели, откуда берется хлеб, молоко и мясо. Они как могли укрепляли могущество империи. Российская империя и была могущественна за счет сельского населения. Бабы на селе рожали без перерыва детей (их было чем прокормить), пополняя армию, флот и еще молодой, только зарождавшийся рабочий класс.

Были оброки, барщина, подати и прочие способы ободрать крестьянина. Но он выжил, преодолев все лихолетья, чтобы так бесславно и позорно погибнуть от деяний своих же непутевых отроков. Сегодня ученые мужи во всех ветвях власти пытаются доказать, что они за возрождение сельского хозяйства.

Господа! Это удалось сделать только Мао. Он провел в Китае культурную революцию. Всех без исключения чиновников он пропустил через село, дав им понять, что они должны знать, как растет хлеб и где берется молоко, у коровы или у веселого усатого молочника. Не наступив ни разу чистым лакированным башмаком в коровью лепешку, ни один господин, будь он хоть академиком, не познает запах сельского бытия.

Из Москвы идут программы — одна умнее другой. В Якутию завозят скот с теплого юга, ликвидируя свой, который выводили веками, приспосабливая к суровым северным условиям. В Сибирь коров везут из теплой Голландии и даже из-за океана, тратя на это бюджетные миллиарды. Гробят деньги, не спросив самого крестьянина, надо это или нет. Завезли сто коров из Италии, построили коровники (тоже по-итальянски), нацепили животным на шею датчики, автоматизировали процесс и выбросили на улицу целое отделение крестьян. Наверное, это хорошо, когда на ферме всего две доярки и два скотника. Но как же быть остальным? Ведь эта ферма кормила целую деревню. Конечно, надо подходить к сельхозпроизводству с научной, передовой точки зрения, но не ломая старое, хорошо налаженное, а плавно переходя на новое, не гробя созданное веками.

Сегодня в России миллионы крестьян, а вернее — сельских жителей, — сидят без работы. Это вообще-то звучит кощунственно: безработный крестьянин. Сам быт и уклад жизни селянина — это непрерывная, без выходных и отпусков, работа. А мы вот сидим, ждем, пока поднимут сельское хозяйство.

Хочется обратиться к новому губернатору через газету. Москва далеко и не всегда все видит. Если Вы приехали к нам надолго и с хорошими пожеланиями — помогите нам. Мы уже сегодня, прямо сейчас готовы приступить к сельхозпроизводству, мы это еще умеем. Нам нужна кормовая база, а ее можно создать только на региональном уровне и непопулярным силовым способом. Нужно волевым решением запустить эту машину, дав ей название «фуражная независимость».

В области нет рынка фуража, чтобы он был доступен селянину. Печеным хлебом мы уже не можем выкормить поросят. Фуражное зерно на нашем рынке не дешевле продовольственной пшеницы. А этим самым тормозится животноводство, да и все сельхозпроизводство. В старые времена фураж и комбикорм продавали в магазинах по доступной цене. Теперь такого нет. Теперь мы все зависим от фермера: как он решит, так и будет. А этот господин скорее зароет фураж в землю, чем продаст крестьянину по доступной цене. История, как и полвека назад, повторяется. Сейчас все трудности списывают на кризис. А мы уже давно в нем живем, с самого начала перестройки. Неужели мы ничему не научились за это время? Настала пора подумать о собственной безопасности. А безопасностью нашей — пока еще нашей — страны являются не танки и самолеты, а люди, живые люди, а их надо кормить.

Вот и получается, что независимость страны — это центнеры в личном амбаре крестьянина, и не в одном амбаре на всю деревню, а в каждом дворе. Вот тогда, возможно, замычат коровы, завизжат поросята и закудахчут куры. А это, поверьте, и есть «Домик в деревне», о котором мы еще пока мечтаем.

С уважением — Ларионов В.П., д. Коты

Загрузка...