В Лондоне ждут иркутских художников

На открытие лондонской выставки иркутского художника заглянула семья Романа Абрамовича

Художник Геннадий Неупокоев недавно вернулся из Лондона, где представлял свою выставку в Andean Gallery. Выставка была устроена всемирно известной покровительницей искусств, потомком князей Юсуповых. Наталии Еременко-Юсуповой-Джоунс о художнике рассказала его дочь Лариса, которая живет в Лондоне и преподает изобразительное искусство детям Романа Абрамовича.

Золотое поколение

68-летний живописец Геннадий Неупокоев из того золотого поколения иркутских художников, которые, собственно, и представляют собой так называемую иркутскую школу, хорошо известную в России, но малопопулярную за ее пределами. Выдающиеся представители школы — Анатолий Костовский, Андрей Рубцов, Владимир Кузьмин, Геннадий Семенов — еще молодыми людьми собирались в старинной деревеньке Баушево, что недалеко от Шелехова, где обосновался тогда Геннадий Неупокоев. Жили идеалистическим содружеством, изображали окружающие красоты. Маленькая творческая дача радушно встречала иногородних коллег, гостей из обеих столиц, и не только художников, но и писателей.

С того времени много воды утекло. Но гостеприимство Неупокоева и по сей день с восторгом вспоминается всеми, кто когда-либо бывал в Баушево. Как забудешь переправу на залатанной во всех местах лодчонке, которую художник, как заправский моряк, вел через Иркут? Иного пути попасть в деревеньку нет — была когда-то военная переправа, да, как говорится, вся вышла.

Может быть, оттого что живет Неупокоев постоянно в своем глухом углу, он не так широко известен. Но на вопрос «А вы считаете себя иркутским художником?» даже вроде обижается: «Конечно, я иркутский». Хотя родом он с Алтая, а прописку имеет в Ангарске.

Неупокоев приехал поступать в Иркутское художественное училище с Кузбасса. Художником он, кажется, и родился. К шести годам бабушка Аксинья купила внуку у учительши грифельную доску по высокой цене — в ущерб пропитанию. Бумаги в стране не было, а мел можно было взять в школе. Маленький Неупокоев с помощью доски обучался наукам, но пуще всего тратил мел на рисунки — срисовывал танки с военных облигаций государственного займа. Пока учился, делал иллюстрации к книгам, которые читал. В седьмом классе уже грунтовал холст и копировал известные картины. Для родственников и знакомых переносил изображение на толстый материал или хотя бы на простынь.

Простыни, вышедшие из-под руки юного художника, считались предметами эстетической роскоши и помещались на стенах над кроватями — вместо ковриков, которых в послевоенной стране был большой дефицит. А когда в 1957 году юный Неупокоев приехал в художественное училище, директриса попросила его уступить свое место вернувшемуся из армии солдатику.

— Сказала, что на следующий год без проблем поступлю. А я покладистый был, скромный, согласился, а сам на стройку пошел работать. Потом в Новокузнецк вернулся, стал в изостудию ходить. И на областной выставке занял первое место, обойдя даже своего преподавателя, который получил только второй приз. Дали мне еще будильник в качестве приза. Так этот будильник до сих пор дома стоит! В 60-м вернулся в училище...

Уже в 60-х годах акварели Неупокоева брали на республиканские выставки. И тогда уже заслуженные представители иркутской школы — Алексеев, Рогаль, Вычугжанин — посоветовали сделать небольшую персональную выставку. Все это с юношеским задорным вызовом вспоминает, будто бы хвалится, Неупокоев.

— А то, что я в Ангарске живу, так это я на уговоры Виталия Рогаля поддался. Мы с женой до этого жили в мастерской в Иркутске, через стенку с Галиной Новиковой, ложками перестукивались. Дочка у нас родилась, и хотелось нормального жилья. И предложили мне быть главным художником Ангарска. Сразу дали квартиру и мастерскую. Рогаль говорил: «Ну чего ты боишься? Ангарск — это окраина Иркутска». А через два месяца дали жилье в Иркутске — а я уже главный художник Ангарска. Птички улетели...

Но ангарской квартире Неупокоев всегда предпочитал дом в Баушево.

— И вот представляете — успех в Лондоне, и вдруг из Иркутска известие: любимый дом сгорел. Пришлось вернуться раньше срока.

Дочь художника учит детей Абрамовича рисовать

Лондонская выставка Геннадия Неупокоева в галерее Andean Gallery длилась шесть дней. Таков принцип работы всех галерей в Лондоне — будь ты в искусстве хоть академиком, но больше шести дней никто выставлять не станет, говорит Геннадий Константинович.

— В Лондоне есть целое общество, которое интересуется русским искусством. И, как выяснилось, сибирское искусство вызывает особенный интерес. И после моей выставки ее устроители хотят видеть и других наших художников. И продавать картины можно. В Лондоне мне предложили заключить контракт. Но условия жесткие: согласно контракту, я не имею права предлагать свои работы покупателям напрямую. Я с этим не согласен.

Как же картины иркутянина оказались в Лондоне, если за границей сибирское искусство не очень известно? Помогли, что называется, семейные связи. Точнее, они сыграли в лондонской истории роль счастливого случая.

Дочь Геннадия Неупокоева, Лариса, училась в Иркутском художественном училище, но решила перебраться в Петербург. Там нашелся спрос ее умению художника-реставратора по сусальному золоту. Сейчас она живет в Лондоне с мужем, русским эмигрантом Константином Шашковым, бывшим в 80-х годах чемпионом мира по парашютному спорту. Константин был водителем и секьюрити у Бориса Березовского, Романа Абрамовича. Сама Лариса преподает изобразительное искусство детям олигарха. Она написала портреты дочерей Абрамовича.

Как-то ее муж возил одну даму русского происхождения, которая всемирно известна как покровительница искусств, — Наталью Еременко-Юсупову-Джоунс, она из рода князей Юсуповых. Наталья — доктор наук, профессор, возглавляет международный благотворительный фонд «Прелюдия», который помогает художникам, писателям и театралам.

— Костя рассказал Юсуповой о Ларисе, та захотела познакомиться. Обычно в своем доме она уделяет посетителям минут по пятнадцать. А тут разговор завязался — и они просидели у нее четыре часа. В разговоре эта дама и узнала о художнике Геннадии Неупокоеве. А еще Лариса показала ей фильм, который сняла обо мне ангарская студия телевидения, — рассказывает художник.

Иркутское искусство хотят покупать

И вот в одном из интервью 2007 года в русскоязычной газете «Англия», которая выходит в Лондоне, Наталья Еременко-Юсупова-Джоунс среди прочего упомянула, что готовится выставка сибирских художников Геннадия Неупокоева и Ларисы Лавниковой.

— Она занимается этим, конечно, не просто так. В том числе из коммерческих побуждений. Берет на продажу картины, рассчитывается с художником 50 на 50. Это, как мне сказали иркутские коллеги, очень хорошо. И еще очень много зависит от раскрученности. Я не раскрученный художник. Поэтому надо, что называется, прикормку делать, то есть цены на картины ставить доступные.

На выставке была организована продажа картин. Однако цены, по мнению Геннадия Неупокоева, поставили слишком высокие. Да и на волне кризиса осторожные англичане замкнули свои кошельки. Но к концу лета в Англии ожидается стабилизация, есть договоренности о продаже некоторых работ.

Наибольшим спросом пользуется, конечно, экзотика. А уж сибирской, да и вообще северной экзотики здесь хоть отбавляй. Чего только стоят работы, которые автор писал по памяти и натурным зарисовкам, сделанным в стародавние армейские времена, когда служил пограничником на Курилах и на Камчатке! Публику заинтересовали портреты лесников и трактористов, а особенно той самой бабушки Аксиньи, которая когда-то купила маленькому Гене грифельную доску и тем самым как будто определила его будущее.

— Но я сказал, что эта работа не продается.

Теперь, когда закончилась выставка нашего земляка, покровительница искусств ждет, когда же соберутся приехать другие художники из Иркутска. Только, говорит Неупокоев, способ доставки картин еще не продуман. Выставка Неупокоева состояла из 34 полотен.

Фильм про художника готовится для Би-би-си

Из Лондона художник привез много впечатлений — и как художник, и просто как человек. 10 ноября он прилетел в Лондон. В садах еще висели яблоки, на кустах — ежевика. В начале января его возили порыбачить — удивился, что под открытым небом в это время там можно ночевать.

— Да, много там чего есть, что может вызвать удивление русского человека. Вот как, например, у них лебедей кормят. Привозят машину хлеба — нормального, хорошего. Ломают булки, и куски кидают в воду. Птиц слетается видимо-невидимо, много сотен. Я, когда увидел, подумал: «Вот бы у нас бомжей так кормили!» Да, хорошо у них охрана природы поставлена.

Но самое главное — из Лондона Неупокоев привез уверенность в том, что сибирское искусство серьезно заинтересовало англичан: и как мастерство, и как выгодное вложение денег. Сам он обдумывает вариант, предложенный ему одной английской семейной парой, готовой выступить продюсерами и брать за свои услуги 20 процентов стоимости картины.

По возвращении домой Неупокоева ждало печальное известие: сгорела любимая творческая дача в Баушево, где он в последнее время жил подолгу.

— Это уже во второй раз такой пожар. И собака любимая сгорела. Она привязана была. Жена все руки пожгла, отвязывая ее, а она как только освободилась от веревки, так сразу в дом рванула — щенок там оставался. Только в доме скрылась — крыша тут же и упала.

Еще жалко сгоревшие этюды, сотни полторы. Много сгорело красок. Неупокоев говорит, что очень долго он не писал маслом. Работал темперой. Но ее в магазинах теперь небогатый выбор, даже в Питере, даже в Лондоне. В Лондоне краски очень дороги, да и качество их не слишком хорошее. За тридцать лет накопилось у него большое количество масляной краски — какую-то дарили, какую-то сам покупал.

— Я только собирался масло это применить, начать писать. А тут пожар... Теперь супруги Неупокоевы живут в своей баушевской баньке. Художник собирается в третий раз отстроить свою усадьбу. А к лету ждет гостей из Лондона. Англичане, заинтересованные в его раскрутке, приедут, чтобы доснять недостающие кадры фильма о художнике. Фильм готовится для канала Би-би-си.

Метки:
baikalpress_id:  11 054