Двое эмо-детей покончили жизнь самоубийством

Друзья Евгения Черного, сведшего счеты с жизнью, считают, что парень не был настоящим эмо

Мать 19-летнего тулунчанина Евгения Черного обратилась в Байкальский поисково-спасательный отряд с заявлением о пропаже сына. О том, что юноша задумал что-то страшное, женщина догадалась, обнаружив в компьютере сына фразу: «В нашей смерти просим никого не винить». В начале осени юноша переехал в Иркутск, но экзамены в университет провалил в университет. Женя увлекался молодежной субкультурой эмо и подругу себе нашел из эмо-среды. Как известно, молодежь, называющая себя эмо-детьми, склонна к суицидальным мыслям, поэтому увлечение Жени мама особо не одобряла. Сам Женя говорил друзьям, что самоубийство — это для слабаков. А 13 октября его и подругу нашли мертвыми. Спасатели и милиционеры не сомневаются: молодые ребята покончили жизнь самоубийством.

Женю и его подругу спасатели Байкальского поисково-спасательного отряда (БПСО) искали три дня. В БПСО обратилась мама Евгения Черного, с заявлением о пропаже девушки никто не обращался, раньше она часто уходила из дому, поэтому ее не хватились. По словам Жениной мамы, сын вместе с подружкой собирался в поселок Большое Голоустное.

Жители поселка сообщили спасателям, что видели в Голоустном парня и девушку, одетых весьма необычно. На третий день поисков неподалеку от поселка в мрачноватом месте, на Лысой горе около кладбища, сотрудники БПСО наткнулись на палатку. В ней находились разыскиваемые. Парень и девушка были мертвы. На их телах не было видимых следов повреждений. Но на губах застыла пена. Специалисты предполагают, что молодые люди приняли большую дозу лекарственных средств, что и стало причиной смерти.

Сейчас тела умерших переданы милиции. Сотрудники правоохранительных органов ведут проверку по этому делу и никаких комментариев пока не дают. Как молодые люди могли решиться на столь безрассудный поступок, мы попытались выяснить у тулунских друзей Евгения Черного.

Нам удалось связаться с одной из представительниц тулунского эмо-движения — шестнадцатилетней Катей, которая называет себя Тру-эмочкой. Девушка рассказала, что в Тулуне эмо совсем немного — всего лишь пять человек, их возраст от 14 до 19 лет. Покончившего с собой парня друзья звали Черным — это было и его фамилией, и прозвищем. По словам Кати, всех тулунских эмо отличают доброта и чувствительность, о самоубийстве никто из них всерьез и не думал.

— Возможно, Женя так поступил из-за своей подружки, — предполагает Кати. — Она была более продвинутой, иркутянкой и имела на него влияние. Антон, с которым Женя дружил около четырех лет, категорически отрицает причастность Жени к субкультуре эмо.

— Женька был очень ярким, неординарным, пытался выделиться из толпы, — рассказывает Антон. — У него был пирсинг, он носил тоннели (серьги, которые вставляются в расширенную дырку мочки уха. — Прим. автора) и слушал музыку эмо-группы «Психея», «Токио», «Хоутел». Но это еще не говорит о том, что он был эмо, да он им и не был. Женя не носил черно-розовых одежд и не стригся под эмо. И он не был нытиком никогда.

Женя Черный учился в тулунской гимназии, потом перевелся в школу № 1. Окончив ее, поступил в местный педколледж, но был отчислен оттуда за неуспеваемость.

— Ему было тесно в Тулуне и скучно, — говорит Антон, — он хотел уехать. Когда такая возможность появилась, Женька был очень счастлив. Я видел его последний раз летом, перед отъездом. Я не знаю, что могло случиться, чтобы Женя согласился добровольно уйти из жизни. Ведь он именно за это эмо-культуру недолюбливал — за то, что эмо решают свои проблемы как слабаки — вены режут.

Метки:
baikalpress_id:  22 523