Год 1937: репрессии

70 лет назад в Иркутске расстреляли более 10 000 человек

В 1977 году мы — кто после армии, а кто «от сохи» — поступили на рабфак Иркутского госуниверситета. Литературу нам преподавала блестящий ее знаток — маленькая женщина Софья Моисеевна. Однажды великовозрастный дурачок распахнул дверь и крикнул: «На выход (такому-то) с вещами!» Мы заржали, и никто не обратил внимания, что Софья Моисеевна прижалась к стене и побледнела. После она сказала: «Не приведи Господь вам испытать тот страх!» А ведь тогда минуло уже 40 лет... Наверное, ни один историк не возьмется дать однозначную оценку массовым репрессиям. Но при этом и никто не возьмет на себя смелость утверждать, что все осужденные были неповинны. Бесспорно одно: в основе всех бед — свержение законной государственной власти большевиками. Они же развязали Гражданскую войну. Они же уничтожали всех, кто с новой властью не смирился. А таких очагов сопротивления — и внутри страны, и снаружи — было немало. Долгие годы правда о способах подавления инакомыслия замалчивалась. Честь и хвала тем, кто отважился говорить об этом громко. Народное уважение тем, кто признал необходимость государственного покаяния...

Страшные ночи

Для арестов и первых допросов в крупные города страны были направлены специальные команды. В основном они состояли из сотрудников новой формации, ранее служивших в конвойных войсках и преданных наркому Ежову. Не имея специальных познаний и навыков оперативной работы, они охотно взялись за грязные дела.

В Иркутской области ими руководили вновь прибывший на должность начальника управления НКВД Лупекин (в конце 1937 года был награжден орденом Ленина) и сменивший его в начале 1938 года Малышев, а также их ближайшие помощники: Бучинский, Василькиотти, Верещагин, Дьячков, Копов, Попов, Руденко, Сарычев, Степин, Троицкий.

Массовые аресты в Иркутске и по области начались в ночь на 15 августа 1937 года. Иркутская тюрьма еще не была готова к массовому приему. А потому арестованных в грузовиках свозили к зданию на улице Литвинова и загоняли в подвальные помещения. Камеры были переполнены так, что люди могли только стоять, но некоторые от усталости, потрясений и страшной духоты теряли сознание и сползали на цементный пол. В туалет выводили редко, а многие страдали расстройством желудка. Не кормили совсем — пищеблок не был предусмотрен. Иногда конвоиры забрасывали в камеры куски хлеба.

На первом допросе люди были еще способны возмущаться по поводу произвола. Однако после применения методов физического воздействия (так именовались пытки и избиения, которые ЦК ВКП(б) официально разрешил) человек ломался. Второй-третий допросы подследственный уже не выдерживал — его тащили в другое подвальное помещение, где убивали.

А поблизости, во Власовском переулке (ныне Пионерский), день и ночь толпились родственники, пытавшиеся хоть что-нибудь узнать о близких. Людей разгоняла милиция. Передачи не принимали. Толпа выкрикивала: «Варвары! Что вы творите! Приедет Сталин — разберется с вами!» Через несколько месяцев уголовников перевели в концлагеря, а репрессированных — на их место в общую тюрьму. Туда же переместилась и скорбная очередь.

По словам ветерана и историка органов госбезопасности Г.М.Белоусова, однажды ранним утром (был 1937 год) на улице Литвинова он встретил выезжавший из ворот грузовик с прицепом, наполненным трупами расстрелянных. Под небрежно наброшенным брезентом виднелись колени, ступни, руки. (Пройдет много лет, и во рву близ Пивоварихи будут откопаны останки тысяч казненных — о страшном месте знали местные жители, но из страха молчали. А в Киренске захоронение расстрелянных обнаружили в подвале дома.)

После экзекуции палачи обычно собирались в буфете и глотали коньяк. Узнать их можно было по дорогой одежде — регланам, бекешам, фетровым буркам. Носили яркие, с красным околышем и синим верхом, фуражки, гимнастерки из коверкота, на рукавах красовался чекистский герб с мечами. Квартиры им выделяли в центре города. После службы возвращались домой ночью и группами — боялись расправы. Получали огромные оклады. Повсюду был голод, а их жены отоваривались в торгсине (так назывались специализированные магазины торговли с иностранцами, где все было в изобилии).

По приказу Ежова № 60486 родственники расстрелянных подлежали выселению в северные края. Ежовцы брали и пожилых, и малых и гнали их на вокзал — кого в грузовиках, кого пешком. На вокзале заталкивали их в теплушки. Там стоял крик, многие были избиты до крови.

После отправки эшелонов палачи в квартирах репрессированных составляли протоколы конфискации по приговору суда, хотя никаких приговоров не выносилось, решала судьбу «тройка», там в протоколах записывали: «Подлежит расстрелу с конфискацией имущества». Это имущество куда-то свозили. Говорили, что оно попадало в скупочные (комиссионные) магазины. Г.М.Белоусов вспоминал: работая в управлении, он был свидетелем, как к дежурному обращались родственники репрессированных с заявлениями, что у кого-то видели свою мебель, и просили вернуть...

Трагедия продолжалась

31 января 1938 года ЦК ВКП(б) одобрил предложение Ежова о дополнительном репрессировании по СССР. В Иркутской области планировалось 3000 человек осудить по 1-й категории (расстрел) и 500 человек по 2-й (8—10 лет лишения свободы в лагерях). На проведение этой операции ЦК отпустил 3 месяца, однако фактически она затянулась, поскольку НКВД не справлялся с объемами «работы». В августе 1938 года начальник управления НКВД по Иркутской области Малышев совместно с первым секретарем обкома ВКП(б) Филипповым отправили на имя Сталина и Ежова шифротелеграмму: «Ввиду незаконченной очистки от правотроцкистских, белогвардейских, панмонгольских контрреволюционно-враждебных элементов, колчаковцев, харбинцев, эсеров, кулаков, подпадающих под первую категорию, просим ЦК ВКП(б) разрешить дополнительный лимит по 1-й категории для Иркутской области на 5 тысяч человек».

Получив разрешение, Малышев бросил все силы на очередные рейды по квартирам мучеников, привлекая для этого офицеров конвойного полка и местного гарнизона, а также следователей и оперативников из управления милиции. Происходила путаница: среди подлежавших аресту оказывались и выделенные для УНКВД командиры гарнизона. Однако успели подготовить тюрьму — туда гнали под конвоем. Трудно передать, что творилось на улицах города при виде колодников, которые под улюлюканье и слезы под ружьем бежали в камеры.

Г.М.Белоусов: «Я был почти мальчишкой, но такие сцены видел. Транспорта тогда не хватало, и все происходило на глазах у растерянных иркутян. Стали принимать передачи, но что творилось у стен тюрьмы — настоящее издевательство над родственниками. Кстати, и их всех по тому же приказу Ежова подвергли такому же унизительному маршу до вокзала для отправки в ссылку. Тюрьма была переполнена пятью тысячами смертников. Ежовцы с 9 утра до 2 часов ночи глумились над ними. Зачастую при аресте не предъявляли ордеров — люди безропотно подчинялись. При допросах не всегда предъявлялись обвинительные заключения. Обвинения в шпионаже доводили устно и этим сразу добивали несчастного, которого после избиения, уже полуживого, тащили не в камеру, а в другой подвал. Это был убыстренный круговорот адской машины.

По 2-й категории стали арестовывать с лета 1938 года. Допросов не было, просто подследственного загоняли к следователю, а тот сразу бросал надуманные обвинения и требовал выдачи сообщников. После избиения на следующее утро человека везли на вокзал для отправки в концлагерь, где он должен был отбыть 10 лет (у конвойных был только список с данными узника и срока наказания)». В начале 1938 года на пост первого секретаря обкома ВКП(б) прибыл Щербаков.

В Иркутске он устроил разгром партийно-государственного аппарата. Были репрессированы сотни партийных, советских, хозяйственных, профсоюзных и комсомольских руководителей. Только на уровне секретарей райкомов репрессиям подверглось 80 человек. Например, в Ольхонском районе было репрессировано (и не по одному разу) все районное руководство.

Значительно пострадали от большого террора военнослужащие Забайкальского военного округа. Только в мае — сентябре 1937 года (до разделения Восточно-Сибирской области на Иркутскую и Читинскую) было арестовано 189 военнослужащих, в том числе начальник штаба округа Рубинов, командиры корпусов Коханский, Давидовский. Был репрессирован и бывший командующий ЗабВО — герой Гражданской войны Грязнов. Впоследствии та же участь постигла и его преемника Великанова.

Финал

Новый нарком НКВД Берия в 1938—1939 годах начал тотальную чистку кадров, в результате которой бесследно исчезли почти все руководящие работники НКВД и его местных органов периода большого террора. Эта участь постигла и начальника управления НКВД по Иркутской области Малышева, смещенного с должности в январе 1939-го и расстрелянного в 1941 году, а также ряд его подчиненных. Был расстрелян и Лупекин, предшественник Малышева на этом посту (1940 год).

В январе же 1939 года по указанию Берии в ряде городов страны состоялись показательные процессы над сотрудниками НКВД, отличившимися особой жестокостью. Состоялся такой процесс и в Иркутске. Он проходил в клубе имени Дзержинского. На скамье подсудимых сидели вчерашние всесильные палачи-орденоносцы: Бучинский, Копов, Попов, Сарычев, Шевелев и другие. Судили и Кульвица, который в Бодайбо убивал своих жертв колотушкой...

Суровые тридцатые годы уходили в прошлое. Люди растили детей и хлеб. Они строили плотины, дома, заводы. Вся страна — огромная стройка. А когда границы стали тесны, люди полетели за горизонт — им покорялись расстояния и океаны. Советские люди жадно учились, ударно работали, получали ордена и радовались жизни. Невиданными темпами, небывалыми масштабами и на немыслимом подъеме страна крепила мощь, уверенно и неудержимо двигалась в светлое завтра.

Но это завтра могло стать вовсе не светлым. Об этом знали те, кто ночи напролет анализировал шифровки, приходившие от разведчиков из-за границы. Об этом знали и сами разведчики. А по Европе, уже поставленной на колени, маршировали фашистские дивизии. Вермахт скрипел зубами и поглядывал на Россию. Наступали годы сороковые...

Этой главой редакция «СМ Номер один» завершает публикацию материалов М.И.Денискина, автора книги «Восточный рубеж».

Метки:
baikalpress_id:  22 388