Дорогая Анна Романова, больше не теряйтесь!

Сердце предательскими скачками прыгало в груди, гулко отзываясь в висках. Руки мелко дрожали, и весь организм напрягся в ожидании. Дикторша по громкоговорителю объявила на весь вокзал, что автобус из Усть-Илимска задерживается на полчаса. Потянулись томительные минуты ожидания.

Неожиданно диктор объявила о свободных местах на усть- илимский автобус. Что-то подсказало: выйди на перрон. Выйдя из вокзала, я увидел стоящий большой автобус с надписью «Усть-Илимск». Черт, как же так? Наверное, прозевал прибытие. Я ринулся к автобусу и в открытую дверь стал спрашивать, все ли пассажиры вышли. Внезапно сзади меня сидевшая на скамейке пассажирка спросила, кого я ищу. Какое-то неведомое чувство подтолкнуло меня к этой женщине, сидящей на холодной скамье. Что-то до боли знакомое показалось мне в ее взгляде. «Я ищу Анну Романовну из Усть-Илимска». Женщина поднялась со скамьи — невысокого роста, плотного телосложения, с короткой шеей, с надвинутой на лоб шапкой.

На секунду замешкавшись, я сделал шаг навстречу ей, и мы обнялись, пока еще незнакомые, но уже не чужие немолодые люди. Анна Романовна родилась в 1942 году в Забайкалье. У нее были два старших брата, Василий и Александр. В 1943 году ее отца, брата моей матери, а стало быть, моего дядю, мобилизовали на фронт. Спустя несколько месяцев с фронта пришла похоронка, где было написано, что рядовой Халушкин Роман Степанович, уроженец Куйтунского района, без вести пропал. После похоронки родители Романа Степановича вместе с младшими детьми переехали на другое место. Семья погибшего осталась на прежнем месте. Так жизненные пути двух семей разошлись на долгие годы. Вдова Романа Степановича с тремя детьми переезжала с места на место, пока не остановилась в небольшом городке Каменск Кабанского района Бурятии, замуж она так и не вышла, храня память и верность мужу.

О судьбе свекрови и свекра она не знала ничего. Дети росли, взрослели и постепенно из материнского дома разлетелись по разным сторонам страны. Два сына уехали на Север на заработки. Самая младшая, Аннушка, по комсомольской путевке — строить Усть-Илимскую ГЭС. Осталась мама Аграфена одна в Каменке, общаясь с родственниками по своей линии. Чудо в ее жизни, которого она ждала долгое время, произошло.

Беседа в машине не клеилась, да и не могла быть оживленной. Полсуток Анна ехала в автобусе. Немного отдохнув с дороги, мы пошли к тетке Нине Степановне, которая когда-то держала ее, маленькую, на руках. Она тоже с нетерпением ждала племянницу, исчезнувшую на целых полвека. За столом беседа велась только между теткой и племянницей. Анна больше всего интересовалась отцом. Ведь она мало что о нем знала и ловила каждое слово. В их семейном альбоме сохранилась лишь одна фотография да копия похоронки. Какое-то неуловимое сходство мелькало между ними. Это было не внешнее сходство, а в разговоре, в движениях, в интонации.

Вердикт этой встречи был таков — это наша, Халушкина. На следующий день, собравшись с теткой, Анна поехала в Бурятию, в Тункинский район, где похоронены дед с бабкой. По телефону родственники были оповещены о прибытии вновь обретенной родственницы. В деревне Гуширы ее с нетерпением ждали тетка и дядя, и целая толпа многочисленных родственников уже по отцовской линии. Это была первая в жизни Анны встреча с родными отца. Родственники повели Анну на кладбище показать и проведать могилы тех, которых она никогда не видела и больше не увидит. За полвека могил прибавилось.

Придя домой к дядьке Володе, мы сели за стол, и потекла тихая беседа. Воспоминания о прошлых годах, о жизни, которую мы прожили в неведении друг о друге. Многочисленная родня подходила к Анне, но она, к великому сожалению, никого не знала, и это было для нее открытием. Как она, бедная, переживала в эти мгновения, как будто в чем-то виновата.

На следующий день мы с Ниной Степановной возвращались в Иркутскую область. Дядя Владимир Степанович и тетя Нюра уговорили гостью остаться погостить у них несколько дней. Расставшись с вновь обретенной родственницей, ставшей за эти дни очень близкой, мы испытали настоящее чувство досады и тоски. Обида захлестнула душу. Обида на то, что нельзя обижаться на судьбу. Досада, что не вел розыск раньше.

Почему мы, русские, так легкомысленно относимся к родству? Ведь мы, находясь целым родом в одной деревне, знали друг о друге все, помогали чем могли, а вот они жили отдельно, ничего о нас не зная. Это и вызывало чувство обиды. Милая Анна Романовна, вы хорошо поработали, вышли на пенсию, вырастили достойных сыновей. Сохранили память об отце. Стали бабушкой своим внукам, теперь вы стали сестрой нам, послевоенным детям рода Халушкиных. Ради Бога, больше не теряйтесь и знайте, теперь мы вас ждем в любое время. Вы знаете, где находятся могилы деда с бабкой, и можем встречаться, храня память о стариках и Вашего отца.

Метки:
baikalpress_id:  41 257