Иркутские робинзоны

На рукотворном острове Кривом нулевой уровень преступности

Иркутск находится в плотном окружении садоводств. Они располагаются на выезде из города по всем выходящим из него трактам, магистралям и грунтовым дорогам. На берегах вытекающих из города рек и ручейков, начиная с самой красавицы Ангары. И только одно-единственное садоводство находится не просто в черте города, а в самом его центре. Оно называется "Елизовское" и занимает один из островов на Ангаре.

Чужие здесь не ходят

Садоводство "Елизовское" названо по имени самого крупного из трех рядом расположенных островов. Рядом с Елизовским - остров Кривой и безымянный островок размерами около десяти квадратных метров, на котором какой-то мизантроп все-таки поставил свой одинокий домик, оторванный от всех, прямо среди городского шума. Правда, сейчас он стоит заброшенный; говорят, что это старая рыбацкая хижина.

Елизовский архипелаг густо заселен. Когда едешь по новому одностороннему мосту, на него открывается чудный вид с левой стороны - острова расположены едва ли не под мостом, кажется - доплюнуть можно. Попасть на остров можно либо на своей лодке, либо договорившись с теми, кто с него переезжает на левый берег Ангары, прямо к КПП, ведущему под мост, на строительную площадку. У КПП, пользуясь бесплатной охраной, островитяне оставляют свои машины.

На Большую землю с острова и обратно моторки ходят часто - ничего своего на островах нет, все привозное. Многие живут на островах все лето, уезжая на работу утром и возвращаясь вечером. "Подожди, - сказал мне охранник из КПП, - Мамед уже давно уехал на работу, он развозит оборудование по больницам. Должен скоро вернуться, он тебя и забросит".

Выручили, однако, проезжавшие мимо на моторке ребята - их пришлось тормозить, как автостопом фуру на обочине дороги, вытянутой рукой с отставленным от кулака большим пальцем. На просьбу перевезти на остров они отреагировали настороженно:

- Нет, мы не можем, это же закрытая территория.

- Закрытая от кого?

- Ну, от посторонних. Пойми, там живут люди, одной семьей, все друг друга много лет знают. Там не бывает чужих. Им может не понравиться, что ходит кто-то посторонний, задает вопросы.

В конце концов, бдительно проверив редакционное удостоверение, за символическую плату согласились. По дороге рассказали, что люди на острове живут хорошие. Один только жить мешает:

- Есть у нас Алексей С., плохой человек. Все ему не нравится. Собак наших травит, моей бабушке соль в лейку насыпал, чтобы огурцы не взошли. Ты обязательно про него напиши, мы тебе рыбки копченой подкинем.

Ну, если за рыбку, то конечно...

Четыре поколения островитян

На берегу первым встреченным островитянином был серьезный карапуз Эдик. Внимательно осмотрев незнакомого человека, он решил на всякий случай проследить за ним. Или просто сопроводить. Когда я направился на мыс, выходящий к новому мосту, он предупредил:

- Там ничего нет, - и, встав рядом, стал показывать на дальний конец острова. - Вон синий домик - это мы там раньше жили, потом переехали сюда. А здесь, - он показал на запруду у ног, - у меня три гальяна живут.

На островах рыбалка является таким же полноценным дачным трудом, как грядки с картошкой. Родители Эдика чуть позже рассказывали, что он год назад летом нашел обрывок старой сети. Вечером со свойственной трехлетним карапузам деловитостью забросил его в Ангару на ночь и утром неожиданно даже для себя приволок довольно крупную рыбину.

- Ты сам-то давно здесь живешь?

- Да я здесь всю жизнь, - по- взрослому вздохнул он, - я бы и зимой жил, но мне в садик нужно. Мы отсюда уезжаем только за продуктами, в Первомайский.

- Зачем в Первомайский? - не понял я.

- Так живем мы там!

- Лет-то тебе сколько?

- Скоро будет семь, я пойду в школу. А сейчас четыре.

Распрощавшись с робинзоном, я отправился обследовать остров Кривой. Остров совсем небольшой. Прогулочным шагом, продираясь через заросшие кустами старые тропинки и паутину, его можно обойти за двадцать минут по всему радиусу. Видно, что когда-то он был заселен плотно, но сегодня жителей осталось совсем мало - ближайшая к плотине ГЭС часть полностью пустует, остались одни коробки дачных домиков - еще целые, только стекла местами выбиты. Домики выдержаны в эстетике островного аскетизма - маленькие сени и комната размерами три на три метра, не разживешься. Однако ухоженные картофельные грядки в этих диких джунглях встречаются неожиданно часто.

За полчаса сделав по острову Кривому полный круг и застав еще только одних дачников, я вернулся к усадьбе юного робинзона Эдика. Его бабушка Татьяна Владимировна рассказала, что внук - уже четвертое поколение островитян в их семье. Они действительно жили в том заброшенном домике, на который показывал Эдик, - его построили в самом начале заселения острова, лет 30 назад, ее родители, которые жили в Академгородке.

Два года назад они переехали на другой конец острова, ближайший к Академу, но, как и прежде, проводят на Кривом все лето - сами старики (Татьяна Владимировна третий год как на пенсии), два их сына (у старшего по соседству свой домик), а теперь и Эдик - он родился 3 июня и уже в девятидневном возрасте приехал на остров первый раз.

Робинзоны острова Кривого рыбачили прямо в домах

Говорят, что остров Кривой первыми обжили не садоводы, а рыбаки. По сравнению с соседним большим и густозаселенным Елизовским, остров Кривой считается на архипелаге самым неблагополучным. Он низко расположен над уровнем Ангары, и каждую весну и в период летних дождей его полностью топит.

- Раньше, когда мы жили в том домике, вода поднималась так, что мы на моторке подъезжали почти к самому порогу. Посуду мыли прямо на крылечке. А один раз приехали весной, открыли дверь, а там воды на полу по щиколотку. Эдик говорит: "Баба, смотри - рыбки!" - улыбаясь, вспоминает Татьяна Владимировна.

Это и стало причиной переезда - на новом месте берег был чуть выше. Однако вода вынудила островитян сделать свой выбор - либо бросать свои участки и уезжать, либо бороться за землю. Так что на острове привозные не только продукты - сюда моторками привозят гравий, благо карьеры ЖБИ находятся недалеко, затем наращивают слой плодородной почвы. А потом уже на машинах из города привозят перегной и навоз. Грядки и теплицы на Кривом характерно подняты над уровнем земли.

- Раньше здесь некоторые жили круглый год. Вон у наших соседей Гусевых дом с печкой, тепло, они держали поросят, отец с сыновьями вели свое хозяйство, и старший Гусев не уезжал отсюда даже зимой, - рассказывает Татьяна Владимировна. - Но последние несколько лет люди стали отсюда уезжать. Дело не только в том, что остров топит. Нужна своя моторка, а бензин дорогой. Если моторки нет - лодочная станция от нас далеко, опять же дорого.

И никакого криминала

На острове все привозное, включая электричество. Сейчас с этим проще - его добывают и из генераторов на бензиновом ходу, и из преобразователей напряжения, работающих от автомобильных аккумуляторов. Поэтому здесь есть и телевизоры, и холодильники, и стиральные машинки, и грядки поливают из электронасоса. А старожилы помнят те времена, когда остров жил за счет ветра - еще несколько лет назад электричество получали от ветряков: если лето было маловетреное, то его с трудом хватало на то, чтобы посмотреть вечером телевизор.

Зато по сравнению со всеми другими садоводствами, где "хитят" все, что плохо лежит, и бомжи вскрывают дачи, на архипелаге практически нулевой уровень преступности - чужие здесь не ходят. Даже зимой Ангара не замерзает настолько, чтобы на остров была ледяная переправа.

- У меня в прошлом году газовый баллон украли - это было настоящее ЧП, первый случай за много лет, - рассказал отец Эдика. - Никогда у нас ничего не пропадало.

Главный защитник острова - пес Чуча. Формально он принадлежит семейству Гусевых, однако живет на всех жилых дачах сразу. Умный пес не только знает всех островитян, но и чувствует недобрые намерения гостей - будучи флегматичным и добрым, чужие моторки он облаивает с редкостным остервенением. Чуча - долгожитель и старожил острова, живет здесь круглый год.

Метки:
baikalpress_id:  22 225