Жириновский купил свой портрет работы иркутской художницы за $200

Марина Лескова работает в жанре портрета-интервью

В прошлом номере «СМ Номер один» мы писали про иркутского художника-мультипликатора Марину Лескову, которая работает «лучшей художницей» на студии Союзмультфильм. По ее проекту в Москве поставили памятник плавленому сырку «Дружба». Она рисовала мультфильм «Князь Владимир» и была режиссером-постановщиком в недавно вышедшем на экраны еще одном полнометражном мультфильме — «Бабка-ежка». Оказалось, что у нее есть забавное увлечение, которое она называет портретом-интервью, — Марина рисует портреты известных в кругах искусства людей, попутно с ними разговаривая о жизни и их творчестве.

Работа в странном стиле на грани живописи и журналистики началась еще в Иркутске (Марина уехала в Москву в конце 90-х). В 1995 году Иркутское казачье войско заказало ей галерею портретов иркутского казачества — в качестве лучшего художника-портретиста ее рекомендовал учитель, Николай Михайлович Морозов, сам художник, преподаватель училища искусств и казак одновременно. Тогда Марина сделала несколько портретов, которые до сих пор хранятся у иркутских казаков, — атамана Меринова, товарища атамана Шелохова, войскового врача Белоусова, деда Татаринова из совета старейшин...

Выбор персон для портретов диктовался спецификой профессии Марины — это художники, поэты, мультипликаторы, сценаристы, актеры. Одной из первых московских работ Марины стал портрет известного актера Александра Ленькова, артиста театра Моссовета. Марина вспоминает, что они просто сидели в одной компании и она предложила ему нарисовать его портрет.

— Дело в том, что все портреты я оставляю себе. Я дарю «жертве» хороший цветной ксерокс. Все довольны. А портреты и записи бесед хранятся у меня — пока я работаю, мы ведь не молчим, а сидим и разговариваем. Именно поэтому я и называю это портретом-интервью. Бывают развернутые беседы, бывают более скомканные, быстрые, — объясняет Марина. — Графически портреты, как правило, делаются быстро. Вообще-то у меня есть любые портреты: и цветные, и черно-белые, и маслом, и чем угодно. Все зависит от времени и возможности. Например, я постоянно езжу на наш мультипликационный фестиваль «Крок». Он проходит на корабле. Времени много, вроде могу спокойно поработать, а люди все равно куда-то спешат.

Так, на корабле был нарисован портрет одного из известнейших отечественных мультипликаторов — Леонида Черкасского, снявшего культовый мультик «Остров сокровищ», Аиды Зябликовой, «мамы» домовенка Кузи, поэта Игоря Иртеньева и его жены Анны Боссарт.

— Это люди, о которых нельзя говорить без улыбки. Леня — чудесный человек! Я делала его портрет, будучи в первый раз на фестивале «Крок», причем на корабле ехала зайцем. Он провел меня на борт за руку, всем вахтерам объясняя: «Это наш человек». А на прошлом «Кроке» он уже был человеком великих постов, председателем фестиваля. Он уступил свою отдельную каюту двум молодым ребятам, парню с девушкой, — сказал, что им это нужнее, а сам спал в каюте своего сына.

— Аида — это чудо-человек, — продолжает Марина. — Знаешь, о каждом можно рассказывать. Они не похожи на людей тусовки, хотя у них есть своя тусовка. Они живут своей работой, своим делом, своими учениками, фильмами. Аида — это такой миниатюрный человечек, с такими маленькими-маленькими, аккуратненькими-аккуратненькими ручками. И не случайно она занимается кукольными мультфильмами. Она сделала совершенно замечательный мультфильм, который у нас в стране не шел, он называется «Кентерберийские истории», по Чосеру. Она делала в нем всю кукольную часть — остальная часть была рисованной. Изумительная кукольная работа. Этот фильм номинировался на «Оскар» году в 2000—2001, то есть вошел в пятерку лучших фильмов года в мире.

Единственное, о чем жалеет Марина, — она не успела нарисовать портрет Александра Татарского, создателя любимейших мультфильмов советских, а потом и российских детей: «Пластилиновая ворона», «Падал прошлогодний снег», «Крылья, ноги и хвосты», «Следствие ведут колобки»... Он не раз ее об этом просил, но работу все откладывали на потом. И не успели — он умер летом прошлого года...

*Марина принципиально не рисует портреты с фотографии. За много лет у нее сложилась универсальная отмазка: «По фото я рисую только уже мертвых». После этого отстают даже самые назойливые.

— Мне это неинтересно. Ведь есть огромное количество людей, которые на этом специализируются, можно обратиться к ним. Но тут привязались очень сильно, умоляли, обещали любое содействие, любые видеоматериалы.

Единственным портретом, который Марина нарисовала не с натуры, был портрет Владимира Жириновского.

— Ну очень уж просили его соратники по партии. Не по фотографии, конечно. Пришлось рисовать по кино- и видеоматериалам — он мне нужен был живой. Поэтому получился такой «римский» портрет — половина лица. Есть такая галерея на Маяковке, и, кажется, заказывал портрет директор галереи. Я там делала выставку, на ней был этот портрет, и на открытие приезжал сам Владимир Вольфович.

Правда, я его не видела, меня в тот момент не было в галерее, но рассказывали, что он был очень доволен, сразу решил его купить. Заплатил долларов, кажется, двести. Портретик был простенький, да и для тех времен это были неплохие деньги. Но портрет был по-своему замечательный. В любом человеке есть что-то хорошее. И мне кажется, я смогла передать то хорошее, что есть в характере Жириновского как политика. Получился такой римский сенатор.

* С Георгием Тараторкиным разговор был о профессии актера. Общение за рисованием портрета осложнялось тем, что он выполнялся в гримерке театра Моссовета прямо перед спектаклем и актер был совершенно загруженный ролью.

— Он рассказывал, как они любят сниматься. Оказывается, у каждого из них есть свой ракурс, с которого они смотрятся наиболее выигрышно, и стараются так встать перед камерой. Мне его портрет самой очень понравился. Может, он и нетипичный для Тараторкина, как он выглядит перед камерой. Но он был задумчивый, собранный, сосредоточенный на роли, и на портрете это как-то отобразилось.

*На студии «Видеокадр» есть режиссер Хржановский. Несколько лет назад он делал серию фильмов по рисункам Феллини. И на фестивале «Крок» он появился с легендарной личностью — итальянцем Тонино Гуэррой, сценаристом, работавшим и с Антониони, и с Феллини.

— Я подхожу к ним на теплоходе, начинаю что-то спрашивать, запинаясь. Понимаешь, для меня он был небожителем, человеком, который работал с классиками мирового европейского кинематографа и сам стоит в одном ряду с ними. И выглядит так же: Италия, богема, все дела. И я так бочком подошла, стала что-то робко спрашивать по-английски: мол, можно нарисовать ваш портрет? А он мне неожиданно так тепло говорит: «Деточка, говори по-русски, я знаю этот язык. У меня жена русская». И легко согласился позировать. «Только, — говорит, — я не могу сидеть без дела. Пойдем, я буду разговаривать с Хржановским, и ты меня заодно нарисуешь».

Так и был нарисован этот портрет — Хржановский с Гуэррой обсуждали, какие выбрать для фильма рисунки великого Федерини. А в это время Марина Лескова ваяла самого Тонино. Он потом подошел, внимательно посмотрел и протяжно говорит: «О-о-очень хорошо!» А потом быстро добавил: «Ухо поправь».

— Я на самом деле на ухо мало внимания обратила — для меня другое важно было. И вот он так деликатно уточнил. Посмотрел еще раз и говорит: «Ну, вообще отлично! Ксерокопию мне обязательно!» И размашисто написал прямо на портрете: «Браво!» Я гордилась ужасно. Потом бегала по всему Крыму, искала цветной ксерокс — в те времена они еще были большой редкостью. И потом мне пришлось искать Тонино в Москве и отдавать ему цветную ксерокопию.

*Одним из любимейших портретных персонажей Марины остается Иосиф Яковлевич Боярский, известный режиссер и педагог (советский мультипликатор, аниматор, кинематографист, директор кукольного объединения Союзмультфильм, заслуженный работник культуры РФ). Под его руководством были сделаны известные кукольные проекты СССР: «Чебурашка», «38 попугаев», «Варежка», «Мой зеленый крокодил»).

— Йося Боярский мне очень нравится. Это потрясающий человек, до девяноста лет он сохранил такой ясный ум, такую потрясающую память! Я помню, как он рассказывал с неподражаемым местечковым еврейским акцентом: «Когда я женился, а было мне девятнадцать лет, мой папа мне сказал: «Пожалуйста! Только запомни, Йося: женщин на свете много, а жена одна!» И он действительно до конца своих дней обожал женщин. Все они были у него ласточки, но супруга у него была одна и на всю жизнь.

Метки:
baikalpress_id:  22 167
Загрузка...