Иркутское граффити: от флопов до дикого стиля и 3D-графики

В Иркутске есть только одна «легенда». Его зовут МакКой. И великое множество начинающих тегеров

Уже прошло полтора-два года, как в Иркутск пришло профессиональное высокохудожественное граффити, что называется — на уровне мировых стандартов. Правоохранительные органы по инерции еще гоняют райтеров, классифицируя их действия как вандализм, хотя совершенно очевидно, что гораздо большим вандализмом на лице города является бельмо пустой бетонной стены, хаотично заклеенное полуоборванными объявлениями. О некоторых особенностях образа жизни начинающих райтеров узнал корреспондент «СМ Номер один».

Слава-тэггер по прозвищу Трин

В конце прошлого века город Иркутск был невыразимо ущербен в области граффити. Настолько, что собственно граффитист у нас был всего один — Слава Рыжий. Работал он только в черно-белой гамме и по ночам изображал ограниченное количество однообразных рисунков. Это были портреты трех людей: до сих пор сохранившийся Джим Моррисон на углу Марата и Российской, Билли Джоэл на старом Ангарском мосту и легендарный, ныне утерянный для потомков портрет Джона Леннона в арке между лингвистическим университетом и одним из корпусов мэрии.

Другие времена, другие песни. Не успело начаться новое тысячелетие, как на смену Славе пришли юные эпигоны, далеко превзошедшие своего архаичного прародителя. Они словно родом из нью-йоркской подземки — рисуют широко, размашисто, талантливо и многоцветно. Они настолько профессиональны, что у них есть своя иерархия, свои авторитеты, свои стили.

Стыдно признаться, но с этим новым, не отмеченным мной явлением меня познакомил мой старший сын Дэниэл. В летнем лагере он познакомился с тэгером Трином. Потом познакомил с ним меня. Трина звали Славой. Трин — прозвище в среде райтеров. Райтеры — соответственно, молодые люди, которые рисуют граффити. Соответственно, тэгеры — это одна из низших иерархических ступенек, начинающий райтер, который рисует свой тэг (подпись, замысловатый росчерк с вензелями).

Внутренняя иерархия райтеров

Иерархия райтеров зависит от сложности рисунка. Начальный уровень — тэгер (от английского слова tag, «признак», «отличительная особенность» или, попросту, прозвище). Единственное, что требуется от тэгера, — каллиграфический почерк. Есть у них такая смешная штука — вандалайзер. Это баллончик, рисующий краской, но имеющий собственный грифель. Начинающий райтер должен освоить всего лишь свое имя. Для этого не требуется особого таланта, достаточно иметь хороший почерк и минимальное графическое воображение. Тэг представляет собой прозвище райтера, нанесенное вандалайзером на стену, — это просто черная роспись. Рисуется он за считанные минуты.

Потом райтер учится рисовать «бомбы» — несложные рисунки, которые наносятся на стену за час, обычно двухцветные, состоящие из черного контура и любого цвета заливки. Обычно это прославление себя, то есть более усложненный, цветной тэг или любое англоязычное слово размером со средний первомайский транспарант.

Следующая стадия развития — флопер. Флоп — это несложный рисунок в нескольких цветах в любом стиле. Обычно он представляет собой англоязычное слово. Любое. Затем обычно райтеры становятся «занозами». Так называют граффитиста, который, освоив минимально художественный рисунок, заполняет им все свободные поверхности. Понятно, что площадок для нанесения граффити в городе ограниченное количество, большинство из них райтерам известно. И отличительной чертой «заноз» является то, что, набирая мастерство и популярность, они отметились везде, где только возможно.

Выросший из флопов райтер начинает рисовать бабблы. Это стиль рисунка, в котором нужно научиться рисовать полуокруглые линии. Само название пришло из английского, означает «пузырьки», подразумевает и стиль изображения — надпись, где буквы похожи на пузыри жевательной резинки.

Те, кому очень повезет, становятся королями и королями улиц — стриткингами. Это райтеры, которых знают либо в среде самих граффитистов, либо вообще посторонние люди, узнают их рисунки на улицах. Но для этого необходимо освоить так называемый wild-style — дикий стиль, когда рисуют красиво и непонятно. Собственно, сложность и непонятность рисунка и отличают этот стиль от вышупомянутых. Как сказал Слава-Трин, это когда видишь, что написано слово, но прочитать его не можешь.

Этот стиль подразумевает сложную композицию, в которой присутствуют не столько слова, сколько рисунок, изображение. Высший пилотаж райтеров — это 3D-графика, объемное изображение людей и предметов, многослойные «бутерброды». Рисунки в диком стиле и 3D-графике могут рисоваться целой командой райтеров несколько дней в течение всего светлого времени суток. И высшая каста райтеров — это «легенды». Это люди, о которых все знают, мало кто видел и не может похвастаться личным с ними знакомством, но о рисунках которых ходят легенды.

Как правило, они работают в одиночку. И еще одна отличительная черта «легенд» — они неплохо известны в коммерческой среде и часто работают на заказ, за деньги. Достаточно отметить, что в Иркутске живет всего один подобный персонаж по прозвищу МакКой. Как говорится в старом детском стишке, «знак ГТО на груди у него, больше не знают о нем ничего».

Новое рождение граффити произошло около двух лет назад

Славе шестнадцать лет, он учится в обычной школе и живет в микрорайоне Университетском. Граффити он занимается около двух лет. Собственно, он ровесник граффити в Иркутске — эта волна началась около двух лет назад, когда наш город обзавелся собственными талантливыми райтерами. Среди них был и Трин.

— Мы посмотрели, как рисуют взрослые. Два года назад в Иркутск приезжали райтеры из Красноярска — к нашему иркутскому райтеру МакКою. Они рисуют уже много лет, профессионалы, у них огромный опыт и выдающаяся техника рисунка. Конечно, нам захотелось попробовать, — рассказывает Слава. К МакКою приезжали не менее легендарные во всех смыслах райтеры — Сэм One, Soho, Спин. Они рисовали в «галерее» — так называют бетонную стену ботанического сада, где «выставляются» все намеренные о себе заявить райтеры. Хотя считается, что это внутреннее, элитное место местных райтеров и лезть туда с примитивной техникой очень стыдно — засмеют и «затоят». Галереей же это место назвали потому, что это выставочный зал лучших граффити в Иркутске. — Мы создали свою первую команду, она называлась «Вандалс», «Вандалы». Нас было около десяти человек, все — друзья из одной компании. Отбирались естественным путем, по качеству рисунка, но в основном все были из школы, — рассказал Слава-Трин.

К слову сказать, сегодня в Иркутске так много команд, что никто из райтеров не возьмется назвать их точное количество. В одном Университетском их больше восьми. К тому же команды между собой, как правило, не пересекаются из-за неписаной внутривидовой конкуренции. Называются команды обычно аббревиатурами от английских слов, чтобы было проще ставить коллективные тэги. Есть, например, команда WCB, что является сокращением от английского White Criminal Band — «белая преступная группировка». Или GDB, что расшифровывается как «команда безграничного распыления».

Свое первое граффити Слава-Трин нарисовал в «галерее». Это было поздравление с днем рождения одной общей знакомой девушке от «Вандалов». Всего Трин сделал три граффити: одно в «галерее», второе на Украине, а третье на заказ — для иркутского спортклуба.

— А две недели назад ко мне обратился директор спортклуба, где я занимаюсь, — рассказывает Слава. — У меня там работала одна знакомая девушка, и она рассказала директору, что я делаю граффити. А у них была испорчена одна стена, заклеенная объявлениями. И они мне предложили сделать на ней граффити.

Научная организация труда

На всем разноцветном обилии неформальных молодежных объединений вроде панков, рэперов, готов и прочих эмо-кидз райтеры практически ничем не выделяются. У них нет своего ярко выраженного стиля в одежде, нет сленга. Да, в общем-то, и своей субкультуры с философией у них тоже нет. Узнать их на улице, в отличие от других неформалов, практически невозможно. Пожалуй, единственные люди, которые способны определить их в толпе, — это продавцы магазинов автомобильных запчастей. Дмитрий, продавец одного из таких магазинчиков, объяснил:

— Стоит группа подростков, шушукается у прилавка с баллончиками-распылителями. Явно машину еще не водят — значит, точно граффити собираются рисовать.

Однако к самому процессу нанесения граффити райтеры подходят скрупулезно и творчески. Сначала рисуется маект будущего рисунка — обычными фломастерами, часто на обычном тетрадном листке (большинство райтеров все-таки учащиеся старших классов). Затем закупают краску, а это само по себе недешевое мероприятие. Смешно сказать, но большинство юных райтеров буквально экономят на школьных завтраках по несколько месяцев, чтобы сделать один-единственный рисунок. Закупаются не только баллончики с краской, из которых самой дорогой и качественной является краска марки «Монтана», но и насадки, вандалайзеры и прочая сопутствующая атрибутика.

Потом выбирается рабочая поверхность. Она должна отвечать двум взаимно противоречащим требованиям: мимо должно ходить как можно больше народа и при этом чтобы была минимальная опасность попасться в цепкие лапы служителей закона.

Как это ни парадоксально, положение райтеров в Иркутске сегодня — неустойчивое равновесие. С одной стороны, их деятельность подпадает под одну из статей административного кодекса. Рисунки на стене милицией классифицируются как вандализм, и райтеру, застигнутому за работой любым экипажем ППС, грозит штраф, размер которого зависит от степени ярости владельца стены, настроения экипажа ППС и размеров рисунка. Штраф за без спроса разрисованную стену какого-нибудь кафе может составлять до нескольких тысяч рублей.

— Люди очень по-разному относятся к граффити. Мы недавно расписывали одну трансформаторную будку в Академгородке, — рассказывает начинающий райтер Даня Sirius. — Мимо проходила какая-то бабка. Она начала верещать: «Что за безобразие! Куда смотрят ваши родители?» А мои родители, например, наоборот, ничего против не имеют, им нравится это увлечение. Я ей так и сказал. А она кричит: «Ты мне поговори еще, хулиганье, я сейчас милицию вызову!» Рядом проходил какой-то мужик — видно, что со страшного бодуна. Она его спрашивает: «У вас есть мобильник, в милицию позвонить?» А он как заорет на нее: «Ты что, бабуля?! Ребята делом занимаются. Вон какая красота выходит!» Кстати, райтеры рассказывают, что как раз милиция относится к ним с пониманием, работники предельно корректны. Никто не смог припомнить, чтобы его избили или просто грубо обошлись.

Дуэли на современный манер: убить искусством рисовать

Довольно своеобразно проходит в среде райтеров выяснение отношений, разборки на почве творческих конфликтов. Выражают свое негативное отношение к чужому граффити очень просто: наносят поверх его черным цветом поперек зачеркивающее слово Тоу. Сами райтеры уверяют, что это сокращение от слова «отстой», хотя и пишется в английской раскладке. С этого момента граффити считается «затоенным», а его автор по законам о защите профессиональной чести обязан вызвать обидчика на поединок — он называется баттл, в переводе с английского «баталия, битва».

Враждующие стороны встречаются и договариваются об условиях баттла. Оговаривается место, время его проведения, а также стиль, в котором они будут рисовать. Дело в том, что никто из них не может выбрать стиль, в котором он заведомо превосходит противника. Если к соглашению об одном стиле не приходят, то каждый рисует в том, в котором он считает себя наиболее сильным. По правилам баттла краску и все необходимые принадлежности покупает тот, кто вызывает на поединок, — «затоенный».

Граффити выполняются одновременно и под строгим надзором своеобразного суда чести. Он всегда состоит из трех человек, чтобы один голос оказался решающим, — ничья недопустима. Выигрыш также оговаривается изначально. Обычно спорят на те же самые краски для граффити. Кроме того, если выиграл «затоенный», проигравший агрессор обязан возместить все расходы, которые несправедливо «затоенный» райтер понес при подготовке баттла.

Метки:
baikalpress_id:  22 144
Загрузка...