Жители Быково зарабатывают на жизнь сталкерством

Сельчане сдают в металлолом заброшенную ракетную воинскую часть и используют фрагменты ракет в домашнем хозяйстве

Тому, кто читал роман Стругацких «Сталкер», будет легко представить заброшенную военную часть РВСН, расформированную еще в начале девяностых годов, находящуюся в нескольких километрах от небольшого села Быково Иркутского района, — это описанная братьями-фантастами Зона: на горе в глухой тайге располагаются огромные ангары, ракетные шахты, жилые строения, связанные сетью подземных коммуникаций. Для жителей Быково это сомнительное соседство стало одним из немногих возможных в этой депрессивной деревне источников дохода — здесь добывают металл и прочее полезное вторсырье.

В Зону ведет тупик с выходом через кучу навоза

В Быково приезжать незачем — можно либо там жить, либо вообще не знать об этом населенном пункте, потому что по части достопримечательностей в нем наблюдается отчетливый дефицит. Относящаяся к Гороховскому муниципальному образованию, деревня даже от Горохово находится в другой стороне — в нее ведет аппендикс проселочной дороги, заканчивающийся глухим тупиком.

Из центров культуры Быково располагает только почтой, находящейся в жилом доме, и начальной школой — детишки среднего и старшего школьного возраста уезжают обучаться в Горохово. Даже селом Быково является только формально — церковь есть, но в последние годы там был клуб, а сейчас она и вовсе находится в «руинизированном» состоянии. Даже время тут, рядом с Зоной, течет как-то особенно.

— Вы почему не в школе? — спросили мы встреченных на улице ребятишек.

— Мы по субботам не учимся! — мрачно ответили они.

В Иркутске тем временем была пятница... Кстати, на все вопросы о заброшенной военной части нам отвечали только встречные дети — люди более сознательного возраста от ответов неизменно уворачивались или просто посылали в направлении, противоположном в/ч.

Причина, выяснившаяся чуть позже, оказалась до неприличия банальной. Во-первых, в/ч служит источником дохода от сдачи вторсырья, добываемого именно там, поэтому местные жители не терпят никакой конкуренции. А во-вторых, в них еще живет наследственное от советских времен ощущение, что внезапно придет какой-нибудь начальник и скажет: «А ну-ка возвращайте государству все то, что вы на секретном объекте наворовали!»

Единственное предприятие в Быково — это коровья ферма, находящаяся на дальнем выезде из села. Дальше идет разбитая проселочная дорога на летник, а потом разбитая тропинка в гору, к военной части. Но выезд из деревни недоступен городскому автотранспорту — он по колено завален отходами жизнедеятельности коров. Тупик дороги в Быково заканчивается огромными навозными развалами.

Зона хранит свои секреты

На территорию заброшенной ракетной части нас согласились отвести двое быковских ребятишек — Валера и Галя. Такое ощущение, что в поселке ничего не знают об эпидемии педофилии, которая идет по всей стране, — учащиеся шестого-седьмого классов спокойно забрались в редакционную «Калдину» и на предложение свозить их перед путешествием «на точку» (так в деревне называют территорию в/ч) до дома, предупредить родителей, ответили категоричным отказом:

— Да нас никто не потеряет до вечера, а мы и сами собрались идти на точку. Однако на выезде из деревни машина испуганно попятилась от огромного поля коровьего дерьма, преграждавшего дорогу, поэтому путешествие получилось пешим. Через полчаса крутого подъема в гору среди сосновой чащи показались первые одиночные строения — бетонные ДОТы контрольно-пропускного пункта.

— Здесь был въезд на точку, — объяснил Валера и показал на провалы в полу. — От него идет подземный ход в часть, но его завалили и залили бетоном. Основная территория военной части, уже густо заросшая деревьями, находилась в полутора-двух километрах от этого КПП. По дороге Валера рассказал о существующей в Быково легенде, которую в селе воспринимают очень серьезно. Говорят, что, когда часть расформировывали, списанные машины, большую часть которых составляют военные УАЗы, прятали в огромных бетонных ямах, а сверху забросали металлоломом и засыпали землей.

В доказательство он показывал в разных местах глубокие, в два человеческих роста, ямы, утверждая, что на полигон приезжали какие-то городские, у которых были подробные карты военной части с обозначенными местами захоронений техники. Говорят, что в одной яме могло храниться до трех-четырех УАЗов. Вообще, многие деревенские находили на территории ракетчиков полезные артефакты. Валера вспомнил, что несколько лет назад один малолетний балбес нашел «ветрикалку» — винтовку ТОЗ с оптическим прицелом. Балбес — потому что по глупости сдал ее в металлолом.

Перешедшую в наследство Быкову ракетную часть сдают по частям в металлолом большинство местных жителей, включая детей. Во многих домах есть какие-то раритеты, оставшиеся от ракетчиков. Например, в одном из дворов мы обнаружили два наконечника от ракет — огромные, в рост человека. На вопрос, что с ними планируют сделать, их владелец ответил:

— Врою в землю остриями, будут баки для хранения воды.

Все «наземные» россыпи уже выработаны, поэтому теперь идет «глубинная разработка месторождений» — металл ищут в подземных коммуникациях, связывающих все строения военной части, раскапывают траншем в местах прокладки кабеля.

— Мой батя ходил туда с веревкой, — рассказывал Валера, стоя на пороге бункера, коридор которого уходил под землю и терялся во мраке. — Проходил метров до тридцати, пока веревка не заканчивалась. Дальше ходить страшно, можно заблудиться. Но там, куда доходили, выгребли все: столы, стулья, весь металл...

Последний прапорщик в/ч работал сторожем металлолома

Добычу вторсырья в заброшенной в/ч местные жители освоили на любительском уровне: сходить на точку, привезти тачку металла. За ракетным вторсырьем в Быково регулярно приезжают предприимчивые таджики — скупают его крупным оптом.

Однако на профессиональный уровень это ремесло поставил предприимчивый восточный человек, живущий в Быково, по имени Манхаз. Он нанял пятерых рабочих, которых местные называют манхазами. Они добывают металл и складируют его на заасфальтированном плацу перед бывшим штабом, потом Манхаз вывозит его партиями на грузовике «Урал». До последнего времени там же жил и сторож этого добытого металла.

Это был старик с роскошными буденновскими усами. Никто не знал, как его зовут и откуда он пришел, — он не был жителем Быково, а называли его просто дедом. Рассказывают, что он раньше служил в этой части. После ее расформирования остался без жилья. Родственников у него не было, и через несколько лет скитаний и бомжеваний он вернулся в единственное родное место.

Поселился он в одноэтажном кирпичном здании армейского клуба, окнами выходившего на плац. В одной из самых маленьких комнатушек он сколотил себе нары. Манхаз нанял его сторожить добытый металл, за что привозил ему консервы, воду и бензин для маленького генератора. Отапливалась каморка обычной электроплиткой. На момент появления журналистов он так же бесследно пропал, как и появился.

Галя сказала, что последний раз они видели его на точке месяц назад, когда пришли к нему и попросили попить. Комната имела уже полностью запущенный, нежилой вид, но по следам, оставленным ее жильцом, было видно, что он привык к порядку: одну из соседних комнат он приспособил под свалку консервных банок, а в бывшей душевой устроил туалет. Сантехники, конечно, никакой не осталось, поэтому приходилось справлять нужду как есть...

В/ч 25512 создали во времена Карибского кризиса

В Горохово до сих пор живет один из ветеранов военной части РВСН Николай Заяц. Он немного прояснил причины создания в/ч 25512 и ее расформирования.

— Николай Александрович, как вы попали служить в Быково?

— Это было в 1966 году. Это были времена сильной политической нестабильности — война во Вьетнаме, недавно случился Карибский кризис, руководство страны стало всерьез готовиться к мировой войне. Тогда стали активно создавать новые ракетные части по всей стране. Нашу точку создали для защиты иркутского, ангарского и усольского промышленных комплексов. Я сам родом с Украины. Летом 1966 года там провели большую мобилизацию — школьников выпускных классов из восьми областей Украины отправили в армию чуть ли не из-за парт, нас девять месяцев готовили в учебке под Ленинградом и потом отправили в Прибайкалье.

— Сколько в военной части солдат проходило службу и какие ракеты здесь находились?

— У нас служило двести шестьдесят солдат, шестьдесят офицеров и около четырнадцати прапорщиков. Наш штаб находился в Ангарске-40. В точке размещался новейший тогда комплекс С-200.

— Почему часть расформировали?

— Это было в 1990 году, в разгар перестройки, когда шел целенаправленный развал армии ельцинским правительством. Прекратили финансирование, а потом точку просто разогнали — по сути, мы попали под обычное сокращение кадров.

— Куда отправили людей и технику?

— Многие ветераны военной части до сих пор живут в Иркутской области. Командир первого дивизиона подполковник Анатолий Кондратюк, приехавший на службу из Киева, сейчас живет в Иркутске, на Синюшиной Горе, мы до сих пор с ним дружим, встречаемся. Заместитель начальника штаба Бордовский, полковник Вячеслав Батурин, прапорщик Твердохлеб — многие остались жить здесь, обзавелись семьями.

Я тоже здесь осел, всю жизнь прослужил и ушел на пенсию с точки — 17 апреля будет уже восемнадцать лет, как я на пенсии. А куда вывозили технику я не знаю. Можно предположить, что либо в Читу, либо в Байконур — туда они ездили на стрельбы. Здесь мы не могли стрелять — слишком мощные были ракеты.

Метки:
baikalpress_id:  22 097