Последний день Карды

В Иркутской области стало на одну деревню меньше

Сегодня, когда вышла наша газета, деревня Карда Усть-Удинского района Иркутской области уже навсегда исчезла из списка населенных пунктов, и на географических картах она останется разве что с пометкой «нежил.», то есть нежилая, заброшенная. В Усть-Уде говорят, что их великий земляк, живой классик Валентин Распутин, написал «Прощание с Матерой» не про одну из деревень своей малой родины, а про одно из сел Усть-Илимского района, попавшее в зону затопления после строительства Братской ГЭС. Но вряд ли Валентин Григорьевич мог предполагать, что за много лет предсказал судьбу Карды — соседней с его родной Аталанкой, тем местом, где он родился...

В Карду ведет изумрудная дорога

Из всех населенных пунктов Усть-Удинского района Карде досталась сомнительная слава самой удаленной и труднодоступной деревни. От райцентра до нее ведет проселочная дорога, которая три четверти года непроходима: залита талыми водами и грязью весенне-осенней распутицы, а зимой завалена снегом. До Карды по дороге 160 километров — 8 часов пути на машине.

Поэтому основное сообщение Карды с прочим цивилизованным миром — по большой воде. Летом сюда добираются катерами по течению Ангары из Усть-Уды, по Усть-Илимскому водохранилищу из Братска, а зимой по льду. В зимний период «дорогу жизни» расчищают и ставят дорожные знаки. Машина идет в белом заснеженном поле Ангары по ледяной дороге изумрудного цвета. До Карды по льду 120 километров и два часа пути.

«Газель» районной администрации выезжает на лед залива Ангары с северной оконечности Усть-Уды и пылит снежной поземкой по руслу реки мимо прибрежных деревень. Сначала идет соседняя с райцентром Михайловщина, которую местные запанибрата зовут Михалычем. Именно в ней сейчас проживает большая часть бывших жителей Карды, которые давным-давно переехали сюда, не дожидаясь официального расселения родной деревни. Затем появляется Светлолобово с возвышающейся над деревней на холме большой двухэтажной белой школой.

Потом следуют Ключи, начинающиеся со своей основной достопримечательности — заброшенного аэродрома малой авиации, на котором в двухэтажном аккуратном домике так и остался жить его последний начальник. За 70 километров от Усть-Уды находится последний из доступных, самый крупный населенный пункт — Аносово. После него еще пятьдесят километров, в конце которых находится малая родина Распутина Аталанка с лежащими по берегу маленькими гаражами для лодочных моторов, похожими на ульи. И, наконец, Карада.

Карда стоит на одном из ангарских заливов и со льда производит ложное впечатление маленькой деревушки. Но стоит от берега перейти небольшой холм с густой таежной растительностью — и в ложбине на берегу залива открывается вид на большую деревню в три параллельные улицы. Ни над одним домом не видно дыма из печной трубы.

Деревня, созданная в не том месте и не в то время

Усть-Удинский район — один из самых больших районов области, по площади сопоставимый с большинством европейских государств. При этом в районе всего двадцать четыре населенных пункта, в которых живет 16 300 человек, из которых третья часть, 5300 человек, — в самой Усть-Уде. В минувшие выходные в Карде оставалось жить семь человек, включая последнего ребенка Карды, пятилетнюю Дашу Медведеву. На этой неделе в Усть-Удинском районе при том же количестве проживающего населения осталось двадцать три деревни.

История взлета и падения Карды — обычная для сибирских деревень история. У Валентина Распутина Матеру убила тяжелая поступь индустриализации — она стала жертвой Братской ГЭС. Однако именно от этой печальной судьбы Карде, деревне с трехвековой историей, удалось убежать в прямом смысле: изначально она была расположена гораздо севернее и, как и Матера, попала в зону затопления. Однако Карду перенесли на территорию Усть-Удинского района, и для нее начался недолгий ренессанс: на новом месте Карда была одним из многих поселков при «градообразующем» производстве.

Начиная с семидесятых годов прошлого века Карда была одним из пунктов лесозаготовок при Егоровском леспромхозе. В селе была своя школа, библиотека, магазины, цеха лесообработки, слесарные и токарные мастерские. В Карде построили новый кирпичный клуб, а кирпич в этом заброшенном медвежьем углу с учетом перевозки — на вес золота.

Старожилы вспоминают, что обеспечение продуктами и товарами первой необходимости было такое, что за ними сюда ездили даже из Усть-Уды — за маслом, колбасами, сгущенкой, шоколадом стояли очереди приезжих. Но золотой век Карды закончился вместе с календарным ХХ веком. Деревню убила не только перестройка. Лес вырубили, производство свернули, и Карда еще больше десяти лет агонизировала — работы не было, снабжение прекратилось, магазины закрывались один за другим. И люди стали разъезжаться по родственникам — в Братск, Саянск, Усть-Уду.

Многие осели рядом с Усть-Удой, в Михайловщине и в соседнем, расположенном в 25 километрах севернее Карды селе Подволочном. Последнее оказалось более благополучным по сравнению со своим южным соседом чисто географически — его снабжение до сих пор осуществляет соседний Братск по воде, через Ангару. Карда стала той самой деревней района, которая оказалась не в том месте и не в то время.

Когда четыре года назад закрылась и новая, недавно выстроенная взамен сгоревшей, школа, дума Усть-Удинского района обратилась в Законодательное собрание Иркутской области с вынужденной просьбой расселить деревню Карду в связи с ее бесперспективностью и нерентабельностью содержания. Тогда не нашли необходимых двух с половиной миллионов на расселение. Но весной 2005 года депутат Андрей Чернышев, представляющий в Законодательном собрании интересы этого района, снова внес вопрос о расселении Карды на рассмотрение.

Деньги по районной программе переселения, 1 175 000 руб., были выделены только в конце прошлого года. И с начала февраля начался ежедневный вывоз последних пятнадцати жителей Карды в несколько населенных пунктов района (Михайловщину, Юголок), включая и сам районный центр.

Мертвая тишина умирающей деревни

Жизнь Карды навсегда прервалась в течение первой декады февраля. Первого числа по льду Ангары в южном направлении пошел первый грузовик со скарбом переселенцев, а уже в минувшие выходные вывозили последних жителей Карды.

— В день уходит по три машины, — прокомментировал заместитель главы администрации района по социальным вопросам Сергей Чемизов, провожая глазами встреченный нами на изумрудной дороге ЗИЛ, наполовину груженный мебелью, наполовину дровами. Это было в пятницу, 8 февраля. — Вывозят все подчистую, даже дрова. Завтра будем решать вопрос с автобусом, вывозить картошку.

Запасы «стратегического продукта», картошку из подполий домов, было решено вывезти одномоментно на специально направленной для этого в Карду машине. Последние месяцы в Карде «продуктовая корзина» представлена только тремя наименованиями. Во-первых, это дары природы, то есть рыба — сомы, налимы, лещ, окуни и караси... На рыбалку последние жители Карды ходят как на работу. Затем идут продукты натурального хозяйства, представленные преимущественно летними запасами картошки. И наконец, зимний завоз — продукты, которые привозят из Усть-Уды, среди которых по объему подавляющую часть занимает мука — хлеб в Карде пекут сами.

Над умирающей деревней стоит вязкая, как вчерашний кисель, тишина. Не лают собаки. Не поют птицы. Не шумит ветер. Ни природного шелеста, ни антропогенного стука. Жизнь в Карде остановилась. Время замерло на одном месте. В огромной деревне в эти выходные оставалось всего семеро аборигенов: Гена Медведев с женой и маленькой дочкой Дашей, Денис Капустин, его дядька Сергей, живущий с приятелем Виктором Поляцким, да старик Николай Рыбкин, последний старожил. Четыре жилых дома, теряющихся на длинных безлюдных улицах.

В доме Дениса Капустина сидят гости из Подволочного — приехал глава Подволочинского муниципального образования Виталий Карабельский — проверить, как завершается расселение.

— Забавное у нас получилось МО, — задумчиво улыбается он, — раньше в него входили две деревни, наша да Карда. Теперь осталась одна...

Денис еще недавно со своим дядькой Сергеем и его другом Виктором Поляцким составлял местную непримиримую оппозицию переселению. Они не соглашались уезжать из мертвого поселка, собираясь остаться здесь, жить так, как уже привыкли — охотиться, рыбалить, тем и питаться. Летом на катерах приезжают из соседнего Братского района, тогда начинается активная торговля дарами природы — говорят, рыбаки и охотники так зарабатывали неплохие, по местным меркам, деньги.

Однако Денис рассказывает, что конфликт уже урегулирован:

— Мы не хотели ехать, потому что нам предлагали квартиры в Юголоке. А какая разница — из одного забытого поселка переезжать в другой такой же. Но мэр района Денисов нашел нам квартиру в Усть-Уде в двухквартирном доме, и Сергей уже передумал оставаться. Сегодня вывезли старика Егунова с его старухой Самойловой. Завтра будем переезжать мы и дед Рыбкин. Денис, как и все немногочисленные жители Карды, сидит на узлах и чемоданах. В большой комнате на полу валяется сеть с еще бьющимися окуньками.

— А когда вам сказали собираться, переезжать на новое место?

— Да уж сколько лет эта ерунда длится! — Денис вскакивает. — Наверное, лет десять все собираются перевозить. Дед Егунов уже два раза летнюю кухню разбирал — скомандуют собираться, он ее и разбирает, чтобы перевозить. Последний раз в прошлом году собирались, а деньги не выделили, и перевозка не состоялась. Кухню деду опять приходилось ставить на место.

В селе уже и не помнят, когда закрыли школу. Денис работал до последнего времени в ней сторожем, охранял пустое здание. Но больше года назад уволили и сторожей. Родственник Дениса, приехавший из Подволочного, согласился показать нам школу. Зрелище это довольно жуткое — идти по улице Центральной, заваленной по колено снегом, на которой одиноко змеится собачий след, меж двумя рядами заброшенных домов с выбитыми окнами. Кстати, оставшиеся в Карде собаки ведут себя тихо и пришибленно, подходят к редким прохожим и тыкаются мокрыми носами в ноги. Лаять незачем — охранять нечего.

Добротное брусовое здание школы светится не успевшими потемнеть желтыми досками. Видимо, благодаря сторожам это одно из немногих зданий в деревне с целыми окнами.

— Сначала хотели ее разобрать и перевезти. Но школу не топят, брус повело, полы просели. Теперь уж здесь останется догнивать, — рассказывал позднее последний из жителей Карды Гена Медведев.

Сегодня Карда окончательно превратилась в мертвую деревню. Нам по секрету сказали, что, скорее всего, два друга, Сергей Капустин и Виктор Поляцкий, получив в Усть-Уде квартиры, сдадут их квартирантам, а сами вернутся в мертвое село вести привычный образ жизни. Но и по документам, и фактически деревня Карда прекратила свое существование.

Автор выражает искреннюю признательность заместителю мэра Усть-Уды по социальным вопросам Сергею Чемизову за организацию поездки и сопровождение.

Метки:
baikalpress_id:  21 948