Возле Иркутска варили баварское пиво «Миллер»

Сразу после революции Павел Иванович Миллер отнес все деньги большевикам, но это не спасло его от расправы

В деревне Бельск Черемховского района в начале прошлого века градообразующим предприятием была пивоварня, расположенная на острове напротив села. Старожилы до сих пор помнят и самого пивовара Миллера, а корреспондентам «СМ Номер один» даже удалось разыскать его забытый дом и магазин, где перед самой революцией располагалась пивная лавка.

Заповедное село

До Бельска мы добирались не по основной дороге, а по льду — по замерзшему руслу реки Белой. Это позволило прочувствовать величественную красоту местной природы — время от времени обычный таежный пейзаж сменяли нависающие на берега реки мрачные скалы из серого плитняка, сыгравшего не последнюю роль в нашей истории.

Бельск — одна из многих деревень, которая стоит на берегу Белой, слева от Московского тракта, на границе двух районов — Усольского и Черемховского. Рассказывают, что Бельск построили казаки с Дона, населяли ссыльные каторжники, но в XIX веке это было большое, богатое купеческое село. До того как проложили железную дорогу, здесь проходили торговые пути из Монголии. В одном этом селе было сразу три завода — кирпичный, пивоваренный и кожевенный, который выделывал чемоданы, лайковые перчатки, особо ценившиеся хромовые сапоги.

В хрониках Бельска есть упоминание, что в конце XIX века в селе действовал пивоваренный завод Николая Васильевича Зицермана. Кем был этот человек, в селе уже никто не помнит. Завод был построен на острове, который раньше носил такое же название, как и деревня, — Бельский. Он находится на реке Белой прямо напротив деревни. Но когда на острове построили пивоваренный завод, остров естественным образом переименовали в Пивной. Построен завод был из местных материалов, по-своему замечательных. Фундамент был выложен из серого плитняка, который привозили со скал, мрачно нависающих над берегами Белой. Строение скал таково, что плитняк представляет собой готовый строительный материал.

Здание было выстроено из кирпичей на яичном желтке, произведенных в самой деревне на кирпичном заводе. Из них же была выстроена старинная церковь, которую в селе уже не первый год стараются реставрировать. К слову сказать, в Бельске чтят православные обычаи и помнят древнюю историю села. Хотя церковь, возвышающаяся на холме над селом, с половинкой обломанного креста находится в состоянии перманентного ремонта не первое десятилетие, службы регулярно проходят в домике, который остался без хозяев. Его отдали под православные мероприятия, которые проводит регулярно по церковным праздникам приезжающий из Черемхово батюшка. Все остальное время он стоит закрытый.

Говорят, что постройка из кирпичей на яичном желтке была настолько прочной, что, когда в 1936 году церковь пытались разрушить, ее пришлось расстреливать из пушки. Но и этой радикальной мерой удалось добиться только того, что сбили часть креста и сбросили колокола.

Пиво варил настоящий Миллер

Сегодня от пивоваренного производства остался только просевший фундамент из плитняка и небольшой пивной подвал. Но о временах, когда здесь варили пиво, старожилы помнят до сих пор. Управляющим заводом был купец-еврей Израиль Мордохович. Возможно, для сибирских сел антисемитизм вообще не свойственен, но Израиля Марковича в селе любили и уважали. Если у крестьянина сдыхала лошадь, он по первой просьбе ссужал несчастного двадцатью пятью рублями (столько стоила новая скотина) в рассрочку на три года. Говорят, он никогда не напоминал о долге, целиком полагаясь на честное слово.

У управляющего был большой дом по улице Большой (ныне это улица Иванова). В хрониках Бельска есть упоминание, что это был дом с пивной лавкой и магазином. Бывшая заведующая библиотекой, заслуженный работник культуры Нелли Задорина предположила, что это может быть нынешняя контора совхозуправления, в которой до сих пор сохранились огромные каменные подвалы, — во время войны в них хранили картошку.

Специально для ввоза на остров продуктов для производства пива и для вывоза готового пенного продукта построили паром через Белую. Для производства пива Израиль Мордохович применил хитрый, как сейчас бы сказали, маркетинговый ход — он выписал себе профессионального пивовара по фамилии Миллер. Забавно, что в селе никто не помнит его настоящего имени, все его называли на русский манер, как сказано в книге про историю Бельска, Павлом Ивановичем.

Черное, плотное пиво варилось по оригинальным немецким рецептам, продавалось на розлив в селе и вывозилось в бутылках обозами в Иркутск. Кстати, никто уже не помнит, сколько оно стоило и как называлось. Но отец Геннадия Чиликанова, одного из старожилов села, говорил ему: «Сейчас не пиво, вот у немца было настоящее пиво, крепостью двенадцать градусов».

А был ли второй немец?

По воспоминаниям старожилов, Павел Иванович Миллер был очень справедливым начальником, люди к нему относились очень хорошо, его любили и уважали. В Бельске его называли просто пивоваром. Он выстроил себе большой, но далеко не роскошный дом на центральной улице — от него сохранилась только половина, там живет одинокая, безобидная старушка. Говорят, пользуясь ее бессловесностью, к ней приходят пьянствовать местные алкаши. А жители Бельска приносят ей продукты из соображений благотворительности. То есть просто из человеческой доброты.

Жил пивовар тихо, незаметно, был невысокого роста, но очень толстый. В хрониках Бельска сказано, что в 1899 году на заводе работало шестнадцать человек, которые выпускали годовой продукции на десять тысяч рублей. Но это, видимо, только на производстве пива, потому что было очень много людей, которые работали по обслуживанию — на подводах, подсобными рабочими, женщины мыли бутылки.

Кстати, старожилы помнят, как их отцы и деды рассказывали, что заводские рабочие имели право взять домой бесплатно две-три бутылки пива. А самым страшным грехом было появиться на работе пьяным. Говорят, до конца жизни Павел Иванович так и не научился чисто говорить по-русски, рабочих называл мальчиками, и, увидев кого-либо навеселе, говорил: «Малчык, на дом, на дом!», то есть «мужик, иди домой».

Геннадий Мамонтов, представитель старой купеческой фамилии, вспоминал, что его бабушка Матрена работала на заводе, мыла бутылки. По сути, именно с появлением Миллера в Бельске началось пивоварение. За хмелем ездили в Кемеровскую область, сахар привозили из Иркутска.

— Мастером у Миллера работал некто Василий Пильтенко, — рассказывал Геннадий Григорьевич. — С ним была связана интересная история. Дело в том, что он воевал на Первой мировой и попал в плен. И в плену в Германии работал на пивоваренном заводе. Когда его освободили, он приехал в Бельск. Узнав о его судьбе, Миллер сразу взял Василия Устиновича мастером себе на производство. Кстати, нет ясности и в том, а один ли был немец.

Один из старейших жителей села, Михаил Болтенко, до конца своих дней сохранивший отменную память, вспоминал: «Производство пива в селе наладили два немца из Баварии, которых в селе звали одинаково — Павел Иванович. На следующий год после революции в России революция случилась и в Германии. Узнав об этом, братья Миллеры так расстроились, что старший заболел и вкоре умер».

Бельские купцы женились на своих служанках

Судьбы Киселевых-Мамонтовых тесно переплетены с Миллером. Дед Геннадия Григорьевича, Петр Киселев, был купцом второй гильдии, состоял в Иркутском купеческом обществе. Дед возил из Бельска пиво Миллера в Иркутск и Балаганск на продажу обозом из трех-четырех телег.

Примечательна судьба и самого деда. В Бельске жила богатая и немолодая вдова Екатерина Козлова. Приехавший откуда-то Петр Киселев женился на ней, вошел в хозяйство и быстро привел его в процветающее состояние. Он был настолько богат, что сделал неподалеку от Бельска собственное озеро: в естественное углубление неподалеку от Белой прорыл протоку и запустил в озеро рыбу. До сих пор местные жители ходят на Киселевское озеро на рыбалку.

Жизнь Петра Киселева называют в Бельске «Санта-Барбарой», такие нешуточные страсти кипели в семье. Дело в том, что богатая вдова Козлова по причине преклонного возраста не могла иметь детей. И тогда мужчина-купчина в самом соку стал заглядываться на привлекательную молодую горничную Козловой, Матрену Мамонтову. Разделенная страсть оказалась на виду у всей деревни — что называется, молодая понесла.

Увидев плодоносное чрево Мамонтовой, Екатерина Козлова действовала быстро, решительно и совершенно неожиданно для всех: она оставила все свое хозяйство неверному мужу и уехала жить в Иркутск, где построила богадельню — то, что сейчас называется домом престарелых. А Матрена Киселева-Мамонтова родила мужу пятерых детей, их потомки живут в Бельске до сих пор.

Геннадий Григорьевич рассказал, что в 1938 году, когда его отец пришел с войны на Халхин-Голе, он купил дом. И однажды, когда мальчишки играли на чердаке, за одним из перекрытий они нашли очень много красивых этикеток от старого миллеровского пива. Названия пива Геннадий Григорьевич не запомнил, но помнит, что этикетки были разными, а значит, сортов пива варилось несколько. Но все старики помнят, что любимое пиво было черное.

По забавному совпадению и сам Миллер женился на своей прислуге, бельской девушке Александре Макаровой. Они жили невенчанные. И еще одна загадка связана с фамилией госпожи Миллер: в селе не помнят, почему ее фамилия была Демина. Но все бельские наследники Миллера носили фамилию Демины.

Революционная шпана угробила производство пива в Бельске

Закончилась история пива «Миллер» очень печально. По воспоминаниям отца старожила Бельска Геннадия Чиликанова, когда в Иркутске воцарилась советская власть, Павел Иванович на своей бричке поехал в Черемхово и добровольно сдал все заработанные на пиве деньги в пользу молодого Советского государства. Как говорила сова из сказки Милна, безвозмездно, то есть даром.

Однако с приходом советской власти в Бельск, как это обычно бывает в переходные периоды, совершенно распоясалась местная шпана, которая себя называла «рэволюционэры», а по сути была обычной гопотой. Однажды, когда немец ехал в своей бричке, толпа революционно настроенных гопников схватила лошадь под уздцы, Павла Ивановича вытащили из брички, что называется, за одежду, повалили на землю и долго пинали в порыве классовой ненависти. Видимо, именно тогда уже глубоко немолодой пивовар понял, что его существование находится в вопиющем антагонизме с установившимся миропорядком. А уезжать на историческую родину на ПМЖ он не хотел, сроднившись с таежным берегом реки Белой.

Достоверно известно, что, приехав домой, он попросил жену сделать ему блинов, которые очень любил. Говорят, он съедал за раз маленькую квашенку — деревянную посудину, в которой месили тесто, обильно макая их в масло. Жена и служанка напекли блинов, он плотно поужинал и лег спать. Наутро жена не смогла его разбудить. Геннадий Васильевич утверждает, что пивовар не мог умереть от побоев. В селе до сих пор уверены, что он сознательно ушел из жизни, выпив яд.

Где находится его могила, в Бельске не знают точно, но предполагают, что супруга его похоронила на сельском кладбище. Его жена Александра еще много лет жила в старом доме Миллеров, часто ходила в гости в семью отца Геннадия Васильевича, но про мужа или про пивной завод никогда ничего не говорила. Гораздо мудрее поступил Израиль Маркович, тоже отписавший новой власти всю свою недвижимость и после этого эмигрировавший за границу.

Пивное предприятие после исчезновения двух ключевых фигур в технологическом и деловом производстве очень скоро развалилось. Окончательно пивное производство закрылось в 1920 году. Здание завода еще около трех десятилетий стояло заброшенным — Геннадий Васильевич помнит, как в войну они с мальчишками играли там в войнушку, как он сказал — собирались окончательно победить Гитлера.

Потом, в послевоенное время, Бельск начал активно отстраиваться. Здание и надворные постройки завода разобрали до фундамента — в строительстве многих домов деревни применяли старинные кирпичи на яичном желтке и серый плиточник, которые еще помнили неправильную, каркающую русскую речь старого немецкого пивовара.

Сегодня в Бельске не осталось и наследников Миллера. У него было два сына, Валентин и Леонид. Валентин погиб на фронте. А с Леонидом случилась таинственная история. Уходя на фронт, он говорил своей жене: «Маруся, если я потеряюсь, значит, я на той стороне». Проще говоря, он прямо высказывал желание перейти на сторону немцев. И вскоре после ухода на фронт он пропал без вести. Его жена до конца жизни была уверена, что он жив и находится в Германии. Кажется, она даже не осуждала его.

У них остался сын, Олег Демин. В селе вспоминают, что он был настоящей немчурой — недружелюбный, высокомерный, держался сам по себе, ни с кем близко не сходился. Говорят, что и сейчас он живет где-то в областном центре. Пивоварня Миллера сейчас полностью отошла в историю Бельска, исчезнув из реальной жизни. В фундаменте пивного завода уже проросли высокие ели. Давно забыт паром, который доставлял рабочих и продукцию на остров и обратно. Теперь на остров рыбачить летом переправляются на лодках, а зимой по льду.

В самом селе, единицы помнят, где остатки дома Миллеров-Деминых, где дом-магазин купца-еврея Израиля Мордоховича. Никто не знает, где могила старого пивовара, хотя она наверняка находится на древнем сельском кладбище. Последние отголоски этой истории отозвались в Бельске в середине 90-х годов. Тогда пошло новое поветрие — современные наследники на крутой волне озверевшей демократизации взялись возвращать себе дореволюционную собственность.

Нелли Задорина вспомнила, что тогда в деревню приехала женщина и расспрашивала аборигенов про Миллеров, про пивной завод. Она наивно надеялась, что он сохранился в минимально пригодном для производства виде. Откуда она и кем приходилась Миллерам, женщина не распространялась. Может, просто искала родственников, но уехала она ни с чем...

Автор выражает искреннюю признательность за организацию поездки и всестороннюю помощь представителю поселковой администрации Бельска Светлане Мамонтовой.

Метки:
baikalpress_id:  21 932