Последние жители старого Балаганска

Корреспондент «СМ Номер один» нашел уроженцев большого города, навсегда затопленного водами Братского моря

Еще не так давно на берегу реки Ангары располагался старинный город Балаганск. Здесь останавливались пароходы и самолеты, работал самый большой базар, куда съезжались люди со всех окрестных поселков и деревень. Его история начиналась в середине XVII века и закончилась в начале 60-х годов XX века во время строительства Братской ГЭС, когда воды рукотворного моря в течение нескольких часов поглотили город и ряд близлежащих селений. Сейчас старый Балаганск находится глубоко под водой, куда могут добраться только опытные аквалангисты.

Шерсть церквей и восемь базаров

В свое время город Балаганск был центральной усадьбой огромной территории, в которую входили не только земли Нукутского, Аларского, Боханского районов, но и Черемховская, Заларинская, Усть-Удинская и Зиминская волости. В давние времена Балаганск имел название Булаганский острог. Его основателем стал в 1653 году боярский сын Дмитрий Фирсов. А первыми поселенцами стали русские крестьянские семьи и буряты-землепашцы, возделывавшие еще до прихода русских здесь ячмень и гречиху.

В начале XIX века Балаганск имел воеводский дом, каменную церковь, хозяйственные постройки. До революции в нем обитало несколько сот мещан, торговцев и производителей масляного мыла. В Балаганске располагались винный, мыловаренный, кожевенный, кирпичные заводы, две мельницы, шерсть церквей, восемь базаров и др. Сейчас эти сведения остались только в архиве, о них уже не помнят и старожилы села.

В Балаганске останавливались пароходы и самолеты

В поселке Русский Мельхитуй осталась еще малая доля тех, кто хорошо помнит, как выглядело село перед его исчезновением. Старожил поселка Дмитрий Сидоров рассказывает, что жил в Балаганске, когда ему было всего пять лет. — Мы там пробыли недолго, а затем переехали в Налюры, но я все равно бегал в Балаганск. Папа работал чабаном, жили на хуторе. В 1929 году образовался совхоз «Первомайский», у него было несколько отделений, — рассказывает Дмитрий Михайлович. — Помню, в Балаганске был свой паром, все пароходы там останавливались. Ширина реки тогда составляла всего километр, была пристань для водных самолетов. Мы мальчишками смотрели, как они садятся. Всего было вдоволь в ту пору. На баржах перевозили зерно.

После образования совхоза Балаганск стал постоянно укрупняться, приезжали все новые люди. Среди них были сосланные и репрессированные из Смоленска, Читы, Украины.

— Помню церковь, — продолжает Дмитрий Сидоров. — У местного батюшки и матушки на крыше дома лежали большие книги — длинные, складные. При мне потом и колокол с церкви сбрасывали. Помню базар большой, много людей всегда приезжало со всех сторон.

До сих пор Дмитрий Сидоров со слезами на глазах вспоминает, как хотел учиться в Балаганской школе-интернате. Но тогда для него не хватило места.

— Мы уже жили в Налюрах, отца уже не было, его репрессировали как врага народа, а я устроился в школе-интернате. Мне там так нравилось учиться! Мы постоянно с мальчишками играли в футбол. Дружно жили. Две недели там проучился и прожил. Однажды пришла комиссия проверять интернат, а я с товарищем тогда спал на одной койке — больше места не было. Так было не положено. Через два дня после этого меня вызвали и сказали, что, мол, тебе, Сидоров, места здесь нет. Я так расплакался! Мне очень хотелось учиться. А делать нечего — собрал книжки и пошел домой, — вспоминает Дмитрий Михайлович. — Маме говорю: так, мол, и так. Она тоже со мной заплакала. Так я всего полтора класса и проучился. В 7 лет пошел работать.

Голодные, но счастливые

В Балаганске были пекарни, своя мельница, большой универмаг, много двухэтажных каменных, добротных домов. Местные жители называли их царскими. В реке водились щуки, налимы, был свой рыбозавод.

Особенно жители вспоминают больницу. В одно время очень много детей переболело и умерло от дифтерии и скарлатины. «Так внезапно это происходило. Вроде видишь, например, девочка веселенькая бегает, здоровая, а на следующий день уже все, говорят, умерла», — рассказывают старожилы.

— Даже во времена, когда нам есть нечего было, мы всегда жили дружно, весело, не унывали. Ходили без штанов. И ничего. Помню, мальчишкой я деревянные коньки, лыжи делал, сани с конного крали и катались. Накатаемся, домой прихожу голодный, а есть нечего. Но все равно хорошо жили. Вот мне скоро 80 лет будет, а на здоровье не жалуюсь. Просто некогда болеть, — рассказывает Дмитрий Сидоров.

Буденновские кони жили в бывшей тюрьме

В годы войны в Балаганске образовался племзавод «Конезавод-132».

— К нам привезли буденновских племенных коней — 100 кобылиц и 5 жеребцов, — вспоминает Степан Гергесов, житель поселка Русский Мельхитуй. — На 7-м хуторе за Балаганском раньше тюрьма стояла, от нее затем осталось двухэтажное кирпичное здание. В нем и разместили лошадей. У нас было по 12 коней, вот и конюшили, приплод принимали. Кошару переоборудовали, стойла сделали.

Два года коней держали в Балаганске, затем перевели в Налюры. Степан Гаврилович рассказывает, что в ту пору ходило четыре пассажирских парохода. Названия двух он помнит — «Карл Маркс» и «Бессарабия». Баржи сплавляли горючее, керосин. На берегу был рынок, а также винный магазин, столовая на Тыретской улице, различные мастерские. В городе жило много зажиточных людей.

За Балаганском, ближе к деревне Пески находилась роща — одно из ярких воспоминаний жителей. Там любили гулять, отдыхать и просто наслаждаться красивой природой. Богатыми были и сенокосы. Посередине рощи был установлен огороженный питомник. В нем выводили различные сорта ягоды, кустарников и т. д.

От села остались пески и водная гладь

Постепенное вымирание Балаганска началось в конце 50-х, когда местными жителям было объявлено, что вскоре начнется строительство Братской ГЭС и город со многими прилегающими поселками и деревеньками затопит. Народ стал кочевать, правда делали это не спеша, постепенно.

— Я помню, что, когда начало топить город, мы с папой на мотоцикле подъехали к обрыву и смотрели, как люди из Балаганска в Малышовку (село на противоположном берегу Ангары, ныне — тоже перенесенное. — Прим. ред.) переплывали на лодках. Затопление уже началось, а люди все еще не уходили, даже базар работал, — говорит Алла Ковалева, библиотекарь поселка Русский Мельхитуй.

По словам Дмитрия Сидорова, после наводнения остались одни развалины, да и добра много осталось в селе. Теперь уже затопленном. — Раньше же политика была такая, что ничего нельзя было брать. Вот все и осталось там, под водой.

Теперь на месте бывшего большого, крепкого селения только водная гладь, а на месте богатых сенокосов остались только пески, где в летнее время отдыхают как жители близлежащих сел, так и далекие гости. А о том, что некогда здесь была совершенно иная жизнь, уже мало кто помнит.

Загрузка...