Вы говорите на пиджине?

Особые языки межэтнического общения всегда использовались в контактах между соседними народами, в чем-то изменяясь под воздействием их языков, а в чем-то и меняя эти языки. Так складывались языки гибридные по происхождению, ограниченные по функции, не вполне чужие в своем регионе, но и не родные, потому что выучивались не от матери, а в портах и на рынках. К данным языкам относятся пиджины — устные языки торговых и других деловых контактов, возникшие в результате смешения элементов того или иного европейского языка и туземного, в случае забайкальского пиджина — элементов русского и китайского.

Читинский китаист Ирина Шутова, которая занималась проблемами межкультурных коммуникаций, рассказала «СМ Номер один», что русско-китайский пиджин Забайкалья нельзя назвать новым: пиджин на русской основе зародился еще во второй четверти XVIII в. Первоначально он использовался китайскими и русскими купцами при пограничной торговле в соседних городах — русской Кяхте и китайском Маймачине, поэтому и именовался кяхтинским или маймачинским языком.

Уже на ранней стадии развития пиджина его китайский этнолект (т. е. тот вариант, которым пользовались китайцы) был относительно стабилен, поскольку подвергся специфической нормализации: в Китае по нему издавались учебные словари и разговорники, а купцы, отправлявшиеся торговать с русскими, были даже обязаны сдать экзамен на знание русского языка.

В Забайкалье пиджин был сначала узкоспециализированным торговым языком, число его носителей не превышало нескольких тысяч человек. Позднее, в первой половине XX в., забайкальский вариант, несомненно сохранявший преемственность с кяхтинской разновидностью, стал средством повседневного общения двух народов, и число тех, кто им пользовался, приближалось к миллиону. Лексической основой пиджина послужил русский язык, хотя число китаизмов достаточно велико.

О степени развитости, стабильности и распространении пиджина свидетельствует возникновение на нем своеобразного фольклора. По свидетельству очевидцев, в начале 1930-х годов и в русской, и в китайской среде была популярна песенка на мотив «Солнце всходит и заходит...»: Сонца ю-ла и мию-ла./ Чега фанза бу шанго./ Караула сыпи-ла ю-ла,/ Мая фангули акыно («Солнце есть и нет./ Этот дом нехороший,/ Караул уснул./ Я сломал окно»). Возникла даже весьма рискованная поговорка «Каму нара халашо, кому низа пылоха» («Кто на нарах — [тому] хорошо, кто внизу [под нарами] — плохо») и детская дразнилка: «Ходя, ходя лайла./ Штаны потеряйла,/ Моя нашола,/ Тебе не давайла» («Китаец, китаец, иди сюда./ [Ты] штаны потерял,/ Я нашел,/ Тебе не отдал»).

Русские всегда были склонны включать в текст на пиджине любую лексику из своего родного языка, оформляя ее под пиджин. Сравните, например, подчеркнутые слова в реплике русского, расхваливающего продаваемую китайцу шубу: «Его сота рубли купеза давай, его хаохао-ды ю, дада-ды ю. Полтора года таскай, ломай не могу, его замерзни мею» («За нее торговцы 100 рублей предлагают, она очень хороша, большая. Полтора года проносишь — не порвется, в ней не замерзнешь»).

Хотя пиджин давно вышел из широкого употребления, его влияние до сих пор сказывается и на забайкальском русском просторечии, и на языке эмигрантов из Маньчжурии. Представители старшего поколения употребляют заимствования из пиджина: карабчитъ (воровать), чифанитъ (есть), тундитъ (понимать) и бутундить (не понимать), ходя (китаец), ирбул (кореец) и т. п. В аффективной речи возможно употребление фраз типа «шибко шанго» (очень хорошо).

Современный забайкальский пиджин развивался стихийно и динамично в течение последних 10 лет активного приграничного общения. Этот контактный язык призван обслуживать деловые отношения и служит базой общения русских и китайцев в пограничных китайских городах-магазинах.

У забайкальского пиджина туземная (то есть китайская) фонетика. В Китае издается большое количество разговорников, в которых сначала идет реплика на китайском, а потом транскрипция этой реплики на русском языке китайскими иероглифами. Но из-за большой разницы в произношении получается лишь очень приблизительный вариант, что, пожалуй, и стимулирует образование такой фонетики: «такой кофда лазэны еси: длины лука, колотэки — все еси» (такие кофты есть разные: с длинным и коротким рукавом). Так как пиджин базируется на деловых контактах, в частности на розничной и оптовой торговле, то и львиная доля лексики касается именно этой темы.

Словарь

Пиджин (англ. искаж. pidgin) — общее наименование языков, возникающих в экстремальной ситуации межэтнических контактов при острой необходимости достичь взаимопонимания. Для образования пиджина, как правило, требуется три и более языка.

Словарный запас такого языка обычно не превышает 1500 слов. В случае если пиджин будет усвоен детьми и станет их родным языком (как это происходило, например, с детьми рабов на плантациях), он может развиться до состояния креольского языка.

Примеры

Примером пиджина на русской основе может служить руссенорск.

Руссенорск (russenorsk), или «моя-по-твоя» (Moja pa tvoja), — смешанный русско-норвежский язык, обслуживавший общение поморских и норвежских торговцев на северном побережье Норвегии.

Существовал с 1750-го по 1920-е годы, когда велась активная морская торговля зерном и рыбой между Норвегией и Поморьем.

В руссенорске зафиксировано около 400 слов. 50% лексики заимствовано из норвежского языка, 40% — из русского, остальные слова взяты из английского, голландского, нижненемецкого, финского и саамского.

Метки:
baikalpress_id:  20 316