Последний вепс сотворил в своей деревне чудо

Малая народность почти полностью ассимилировалась с традиционным населением региона

На самом севере Аларского района есть маленькая деревушка Мардай, в которой осталось всего десять дворов. Хотя название бурятское и означает «мокрое, болотистое место», живут в ней в основном потомки переселенцев-молдаван и два последних представителя вепсов — малой народности, родоначальников финно-угорской группы. И хотя некоторое количество представителей этой малой народности, которые еще хранят традиции и обычаи вепсов, живут в нескольких деревнях Аларского и Качугского районов, сами они признают, что почти полностью растворились, ассимилировались среди местного населения. Их дети уже не знают языка вепсов, и в следующем поколении эта малая народность полностью исчезнет с территории Иркутской области и забудется.

Вепсы ехали в Сибирь от камней

Малую народность вепсов многие ученые считают родоначальниками финно-угорской группы народов. Исторически они живут на территории от Вологодской области и на север, до Петербурга и Карелии. На сегодняшний день их осталось всего около 30 тысяч человек. Но когда в прошлом году в Петрозаводске проходил IX Международный конгресс писателей и журналистов финно-угорских народов, оказалось, что вепсы широко расселились не только по России — они и другие народы этой группы приехали из тринадцати северных республик, Финляндии, Эстонии и даже Венгрии.

Александра Ульянова из Аларского района и его жену пригласили на конгресс в качестве почетных гостей.

Александр Сергеевич, один из последних вепсов региона, 20 августа (именно в тот день, когда мы приехали в Мардай) праздновал 74-летие. Его предки приехали сюда еще в 1910 году, когда шла Столыпинская реформа и крестьян из европейской части России посылали семьями и целыми деревнями на освоение Сибири. Север Аларского района заселен в начале века многими народами с запада России. Многие приезжали еще в конце XIX века сами в поисках лучшей доли и новых возможностей. Соседние села до сих пор помнят свое «иностранное» прошлое: в Иваническом живут украинцы из Харьковской и Донецкой областей, в Отрадном сплошь белорусы, а в Мардае, исконно бурятском селе, с начала прошлого века жили молдаване и вепсы.

— С Украины в Сибирь ехали от безземелицы. А вепсы — от камней. У нас почва неплодородная, очень каменистая, — рассказал Александр Сергеевич. — В 1910 году мой отец приехал в Иркутскую область, ему выделили земельный участок в Широкой пади Усольского района. Два года он корчевал на нем деревья, но почва оказалась плохой, сплошной суглинок, поэтому хлеб рос плохо.

Выплатив банковский кредит, взятый на обзаведение хозяйством, он уехал на родину, в Вологодскую область, пошел на Первую мировую войну, был в плену, а когда вернулся, родственники, оставшиеся жить в Аларском районе, уговаривали его ехать жить к ним. В тридцатых годах отец приехал в Высоцкое — деревню, находящуюся в нескольких километрах от Мардая. Там он прожил год у брата. Но что-то не понравилось, и отец переехал в Мардай, купил свой дом. Родился Александр Сергеевич в 1933 году.

Колхозные собрания проводили на языке вепсов

Мардай изначально было бурятское село — название означает по-бурятски «мокрое место». Но в 1889—1890 годах сюда приехали жить молдаване — никто уже и не помнит, как и зачем. Однако они не смогли ужиться с местными. Конфликтов на межнациональной почве не было — буряты просто постепенно все ушли жить в другие села, разъехались по аларским степям. Когда в тридцатых годах семья Александра Ульянова приехала в Мардай, о том, что здесь когда-то жили буряты, напоминала единственная уцелевшая бурятская юрта, но скоро и ее разобрали на дрова.

Тогда в Мардае было так много семей вепсов, что колхозные собрания проводили на их языке. Из 58 дворов больше половины принадлежали вепсам, а семьи были многодетными. Сам Александр Сергеевич — двенадцатый ребенок в семье. Вообще вепсов было много, они жили в деревнях Заларинского, Аларского и Качугского районов. Сейчас в Аларском районе остались последние помнящие свое родство старики: одна в Иваническом, двое в Мардае, несколько старушек в соседней Жизневке, относящейся уже к Заларинскому району, есть последние вепсы и в Маниловске.

— На нашу народность не обращают внимания, мы живем как-то тихо, спокойно. И про нас просто забыли. Когда я последний раз получал паспорт, на вопрос про национальность ответил: «Я вепс». В милиции долго листали свои талмуды, удивлялись, мол, что это еще за нация такая. Не нашли ничего и говорят мне: «Что вы придумываете? Нет такой нации!» Поэтому люди стеснялись своего языка, не придерживались традиций.

Люди старшего поколения еще помнят язык, но у вепсов не было традиции женить детей в своем кругу, и постепенно они растворились в русской культуре, обзаводясь семьями среди местного населения. В таких семьях уже не говорили на родном языке, и дети вепсов сейчас забыли этот язык. Кстати, единственными, кто перенял язык вепсов, были мардайские молдаване — в советские годы этот язык был основным языком общения в этой деревне. Но ни один вепс не умел говорить по-молдавски.

Сегодня вепсы почти полностью ассимилировались среди местного населения, и дети из смешанных семей вепсов с русскими, украинцами и даже бурятами себя считают русскими.

«Терфе» значит «здравствуйте», а «хьуэ» — «хорошо»

Исконно вепсы были народностью землепашцев. Охотой или скотоводством никогда не занимались. Из истории известно, что они всегда были хорошими плотниками, зодчими и специалистами по обработке камня. Все отделочные работы при строительстве Петербурга при Петре I были сделаны вепсами.

О Петре I есть одна забавная легенда — о том, как он дал новое название этому народу. Однажды, когда строился Петербург, царь Петр увидел вепса, который рыл яму под фундамент нового здания. Он подошел к нему и спросил: «Что ты делаешь?» «Кайван», — ответил вепс на своем языке, что значит «копаю». Царь не понял и через некоторое время снова подошел и еще раз задал свой вопрос. «Кайван!» — снова попытался объяснить строитель. «Черт вас знает, что вы за кайваны такие!» — раздраженно крикнул Петр. С тех пор вепсов часто называют кайванами, а в Петербурге вепсов так зовут до сих пор.

Другое, русское, название вепсов — чухари. Откуда оно пошло, неизвестно. Александр Ульянов считает, что их народ так прозвали за то, что вепсы тугодумы.

— Есть даже такая побасенка, — рассказывает он. — Плывут вепсы на плоту по реке и ужасно пить хотят. Кричат на берег, проплывая мимо каких-то людей: «Воды, дайте нам воды попить!» Им отвечают: «Вы же на реке, напейтесь из нее». Напились вепсы воды и долго потом удивлялись: «Какие же все-таки умные люди там, на берегу, живут!»

Внешне вепсы обычно похожи на финнов — белобрысые, голубоглазые, высокие, брови и глаза светлые. Народ это оседлый, люди предпочитали жить на одном месте. Традиций и праздников не осталось даже у местных стариков вепсов, хотя они и помнят, что главный праздник в их культуре — «Древо жизни». Его праздновали весной, когда начинали зеленеть деревья. Но как его праздновали, Александр Сергеевич уже не помнит.

Дома у вепсов традиционно были двухэтажные, причем дом проектировался так, что все было под одной крышей. Второй этаж был жилым, а внизу — и скотный двор, и хранилище продуктов, и сеновал. Зимой они могли вообще не выходить из дома, прямо до самой весны. Но в Мардае всегда была проблема со строительным лесом, поэтому дома или покупались, или строились так, как привычно для местных жителей. Ни одного традиционного жилища вепсов в селе нет и никогда не было.

Язык имеет общие корни с финским, карельским и эстонским, он очень плавный и напевный. Характерная особенность его в том, что ударение всегда падает на первый слог. Забавно, что у вепсов не принято благодарить — в их языке нет слов «спасибо», «благодарю вас». И совершенно нет заздравных застольных тостов. Единственная вербальная эмоция — если вепсу что-нибудь понравилось, он тихо, с достоинством говорит «хьуэ», то есть «хорошо».

Вепсы всегда были православными, имена давали по святцам, своей религии и своих национальных имен у них никогда не было. Единственное, что осталось из национальной старины у вепсов, — это эпос «Калевала», сказания об истории и культуре финно-угорских народов, национальные сказки.

Два вепса на весь Ангарск

В 1963 году Александр Ульянов жил в Ангарске, работал в милиции. Однажды он шел по городу в одиннадцать часов вечера и услышал, как из окон одного дома в 211-м квартале доносится брань. Он уже собирался пройти мимо, но остановился, услышав знакомые слова своего языка. Он высчитал квартиру на четвертом этаже, вошел в подъезд и постучался в дверь, за которой орал какой-то нетрезвый мужик.

Шум стих, но дверь не открывали. Он постучал настойчивее. Дверь открыл мужчина в одних трусах и майке. На столе — недопитая бутылка водки. Дети спрятались под кровать, испуганная жена — у окна.

— Что тебе нужно? — грубо спросил мужик.

— Терфе, — спокойно поздоровался Александр Сергеевич на родном языке.

Мужик опешил и ничего не ответил.

А Ульянов стал говорить ему на языке вепсов:

— Что ж ты, сукин сын, творишь? Нас всего двое вепсов во всем Ангарске, а ты нашу нацию позоришь!

Они сели, допили бутылку, до двух часов ночи разговаривали на непонятном семье языке. Мужика звали Иван Прохоров. Через десять лет Александр Ульянов встретил жену Ивана в Усть-Куте на железнодорожной станции. Она его узнала и долго горячо благодарила: «Спасибо вам, вы спасли нашу семью. Мужик-то мой после разговора с вами стал как шелковый, больше никогда не позволял повысить на меня голос, дети на него не нарадуются и все время меня просят: «Покажи нам того дядю, который нашего папу перевоспитал».

В 1988 году он ехал из Иркутска домой, в Мардай, и на центральном рынке опять встретил эту женщину. Она упала на колени и стала целовать ему руки. Он поднял ее и сказал: «Что же вы делаете, уже пожилая женщина. Я же не поп — руки мне целовать!» Она снова рассказала, что муж до сих пор остается золотым мужиком и отличным семьянином.

Молельный крест вернул воду в деревню

За селом Мардай раньше текла речка Мардайка. Она начиналась из подземных ключей и впадала в Алятское озеро, которое, как рассказывают жители Алят, в самом глубоком месте достигает тысячи метров. Дети часто бегали на запруду купаться. Около десяти лет назад ключи перестали бить, река пересохла и на месте ее русла выросли лопухи в рост человека.

Жена Александра Ульянова, Лидия Ивановна, рассказала, что он человек очень набожный. Однажды решил поставить на берегу пересохшей запруды молельный крест. В селе нет своей церкви, поэтому люди ходят молиться к этому кресту. Скоро собираются разобрать старый, заброшенный Дом культуры и из него сложить рядом с крестом часовенку и спуск к ключам. Дело в том, что через неделю после того, как Александр Сергеевич осенью 2004 года поставил крест с собственноручно вырезанной цитатой из Библии, ключи стали бить вновь.

Пока воды для полноводной реки не хватает, пока это только маленькое озеро, заросшее ряской, в котором корове по холку. Однако вода из ключей бьет чистая и очень холодная.

— К нам недавно приезжал Виктор Макаров, глава департамента занятости населения. У него жена отдыхала в Иваническом, была в отпуске. Он приехал за ней и не поленился проехать тридцать километров по плохой дороге до Мардая. Пришел к нам и говорит: «Слышал, как говорили, что ты крест поставил и чудо сотворил — ключи снова забили. Приехал проверить, не врут ли», — с улыбкой рассказала Лидия Ивановна. — Мы повели его на ключи, он посмотрел, разделся по пояс, и жена окатила его из ведра нашей ключевой водой.

Автор благодарит за помощь в организации поездки администрацию Аларского района и лично депутата думы Аларского МО Наталью Бондаренко.

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments