Ольга Соковикова пережила похороны своих детей дважды

История с перезахоронением жертв авиакатастрофы А-310 вызвала широкий общественный резонанс. Она была достаточно широко озвучена. Но, несмотря на это, быстро забыта — вокруг катастрофы зашумели адвокаты, начались судебные процессы. У нас и к живым-то людям — к тем, кто выжил в этом аду, к потерявшим близких, — отношение почти наплевательское. Что уж там говорить о мертвых! Тем не менее эта история заслуживает того, чтобы напомнить о ней.

Мы уже писали о том, как жительница подмосковного Иваново Надежда Есюнина, мать Дарины Заборной, молоденькой стюардессы, сгоревшей в самолете, требовала устранить неразбериху с остатками трупов погибших и вернуть труп именно ее дочери: останки были перепутаны, и Дарина оказалась в числе захороненных в Бодайбо сестер Соковиковых. Через пять месяцев после катастрофы Есюниной позвонили из Иркутской прокуратуры и сообщили, что похоронила она не свою дочь. После нескольких тяжелых месяцев боев с чиновниками и прокурорскими работниками мать получила-таки труп родной дочери и второй раз захоронила ее — уже в родной земле.

С этой историей вплотную связана другая — история стюардессы Марии Прониной из Электростали, которую по ошибке захоронили в Иваново.

Но пройти через вторые, жуткие по существу, похороны пришлось не только родным Дарины и Марии, но также и многим другим людям, чьи родственники волею случая оказались в чужих могилах. В том числе Ольге Соковиковой из Бодайбо, горе которой тоже связано с именем Дарины. Дело в том, что в могилах, выкопанных для ее дочерей Марины и Юлии, она похоронила Дарину и еще одну девушку из Подмосковья. Трупы же ее дочерей четыре месяца оставались в иркутском морге.

Ольга Соковикова, потерявшая и двух дочек, и мужа в этом злосчастном самолете, вспоминает недавние события со слезами и отчаянием в голосе. Ее девочки — младшая, закончившая девятый класс, и старшая, выпускница института, — возвращались с отцом домой, отдохнув на море. Муж Ольги Геннадьевны всю жизнь был связан с авиацией, полжизни провел в воздухе, так что семья мало видела его. Потом ушел в диспетчеры и работал в Бодайбо. Там же, в гражданской авиации, работает и сама Ольга Соковикова — по сию пору.

На наш звонок она отреагировала сдержанно, но стойко, и согласилась рассказать о том, что было после того, как всплыла история с перепутанными останками.

По словам Ольги Геннадьевны, для нее эта история началась с истории другой семьи. Одна из жительниц Бодайбо, по фамилии Алсанова, потеряла в катастрофе дочь и крошечную внучку. Сама чудом осталась жива.

— Ее девочку забрали из морга и где-то похоронили. Сама-то Алсанова была в больнице в довольно тяжелом состоянии, а зять ходил по моргу сами представляете в каком состоянии... А потом долго ждали анализов, — рассказывает Ольга Геннадьевна.

И стали они писать письма на имя президента. Писали упорно и много. И удалось Алсановой выйти на заместителей Путина. Один из них распорядился: в ситуации разобраться. И только тогда выяснили, что дочь захоронена в Москве. Тогда они взяли в иркутском морге не затребованный родственниками, неопознанный труп девушки-москвички и повезли его в столицу.

В столице к бодайбинцам приставили как сопровождающего прокурорского работника.

Но он надолго потерялся. Семья сидела в Москве и ждала, пока он снова появится на горизонте. А привезенные бодайбинцами эксгумированные останки бесхозно стояли на складе в Москве.

— Когда Алсанова вернулась в Бодайбо, были похороны — теперь уже ее дочери. И она меня, осторожно так, спросила, уверена ли я, что похоронила своих. Я, конечно, ответила, что уверена. А она, наверное, знала, что следом мои гробы идут...

Ольга Геннадьевна уверена, что если бы у ее землячки не стояла открытой могила дочери, если бы она не проявляла настойчивость, то все осталось бы как есть, скоро бы забылось.

— Но все-таки в Москве отнеслись ко всем нам лучше, чем в Иркутске, — рассказывает Соковикова, вспоминая наболевшее. — Из Иркутска в Бодайбо тела привозили положенными в гроб как попало, искореженными, такими, какими сделали их страдания перед кончиной. Как попало везли, через летчиков передавали. Потом еще, — всхлипывает Соковикова, — упрекали, что, мол, плохо своих искали, невнимательно.

— Да я в морг как на работу приезжала в девять утра и уходила последней в одиннадцать вечера.

Когда стало ясно, что трупы перепутаны, Ольге Соковиковой пришлось повторно пережить весь кошмар похорон. Однако до этого она пережила еще и кошмар равнодушия, оставшись один на один со своим горем.

В августе были сделаны анализы. В ноябре только озвучены родственникам. Девушек, захороненных в Бодайбо вместо сестер Соковиковых (в том числе Дарину), выкопали и — как были, в тех же самых гробах, не закрученных даже болтами, — поставили на грузовом складе в аэропорту.

— Они долго стояли. Их никто не затребовал, никто про них не спрашивал. Я уже потом диспетчерам нашим говорю: это ведь такие же дети, как мои. Они гробы привели в порядок, сами погрузили... Ведь это вообще уму непостижимо — стоят гробы, никто ими не интересуется. И прокуратура даже не озаботилась...

Свои гробы Ольга Геннадьевна получила зимой, в сорокаградусный мороз.

Сегодня Ольга Соковикова следит за всеми событиями, связанными с катастрофой. Она в числе пострадавших, судящихся с авиакомпанией «Сибирь». Иск их был отклонен на днях американским судом. Теперь пострадавшие повторно будут подавать иск.

— «Сибирь», я слыхала, предлагает по пятьдесят тысяч. Но ведь собака на рынке дороже стоит, собака... Представляете? А они за людей... За гараж 200 тысяч выплатили, а жизнь человека не стоит ничего?...

Сегодня Ольга Соковикова живет одна. В эти скорбные дни июля она готовится к годовщине катастрофы. К ее горю прибавляется теперь еще одно — неуверенность, что похоронила она своего мужа. Неуверенность, порожденная неразберихой и, особенно, равнодушием.

— Они анализ ДНК делали. Результаты потом прислали... Но муж мой был 180 см ростом и 52-й размер носил. А труп был меньше... Говорят, смерть сильно уменьшает в росте. Не знаю, может, и так...

Метки:
baikalpress_id:  20 189