"Самоубийца": премьера и бенефис

Новая роль Николая Дубакова

Любопытную премьеру представил нам 24—26 февраля академический драматический театр им. Охлопкова. Это спектакль "Самоубийца" (режиссер — заслуженный артист России Геннадий Гущин) по пьесе Николая Эрдмана. Роль Подсекальникова стала бенефисной для заслуженного артиста России, любимца иркутских театралов Николая Дубакова.

Надо отметить, что стилистика этого времени добротно отражена и сценографией спектакля, и музыкальным оформлением, и особенно решением костюмов — вычурных и даже несколько карнавальных, отражающих разнообразие богемного быта тех лет. Правда, совершенно неожиданно из этой "ткани" выпадает отец Елпидий, священник, одетый волей создателей спектакля в штатский, причем довольно современный костюм. Впрочем, и весь образ персонажа (роль артиста Алексея Лобанова) как будто по ошибке захвачен из какого-то другого спектакля.

Не все понятно и в жанре спектакля, заявленного авторами как комедия, но исполняемого большинством состава как фарс. А главный герой, Семен Семенович Подсекальников, в исполнении заслуженного артиста России Николая Дубакова — тот вообще играет драму. И тут хочется сказать, что Николай Васильевич весьма польстил своему герою, который по тексту представляется человеком явно недалеким, но у Дубакова он оказывается непрерывно склонен к мучительному переживанию. Ну согласитесь, глупец и драматическое переживание — две вещи несовместные! Подсекальников же Эрдмана скорее, лентяй и иждивенец, чем жертва системы, человек-фат, напоминающий гоголевского Хлестакова.

Перекличка с творчеством Гоголя вообще была свойственна Эрдману. Сам Станиславский в свое время, впервые знакомясь с пьесой "Самоубийца", кричал: "Гоголь, Гоголь!" — не в силах становить приступы хохота. Хотя, возможно, это одна из задумок режиссера — каждый, включая Дубакова-Подсекальникова, дует в свою дуду, играет, так сказать, в свой спектакль — такая разноголосица человеческих комедий и положений!

Кстати, возвращаясь к исполнителю главной роли, нельзя не заметить, что довольно смело со стороны бенефицианта, отмечающего 50-летний юбилей, играть именно эту пьесу: очень уж красноречивы название и содержание. По ходу спектакля юбиляру приходится неоднократно ложиться в гроб, благо он больше похож на строительные носилки. Символ вполне понятный. Говоря словами персонажа: "Товарищи, я прошу вас от имени миллиона людей. Дайте нам право на шепот. Вы за стройкою даже его не услышите".

Заметим, что именно этот последний монолог прозвучал у Дубакова-Подсекальникова наиболее убедительно, потому что вышеупомянутые мучительные переживания по поводу того, не осталось ли от обеда ливерной колбасы, смотрятся как-то странно, а вот воззвание "Я прошу немногого: все строительство наше, все мировые пожары, завоевания — все оставьте себе. Мне же дайте только тихую жизнь и приличное жалованье" — это как раз органично совпадает с образом персонажа и даже как будто идет от сердца самого исполнителя.

Среди других актерских удач — яркие работы Николая Константинова и Евгения Солонинкина. Николай Константинов играет представителя интеллигенции, рвущегося в правящие ряды, а получается этакий Троцкий, и, возможно, именно этот образ артист взял за образец, потому что заметно и портретное сходство, да и манера выступлений навевает ассоциации. Другая удача — это роль артиста Евгения Солонинкина. Он играет Александра Петровича Калабушкина, соседа Подсекальникова, и выходит из него типичный мещанин времен НЭПа.

Наблюдать за этими работами интересно, ведь они довольно точно соответствуют выбранной стилистике и потому воспринимаются вполне органично. И наоборот, все диссонансы в спектакле связаны именно со стилевыми нарушениями. Так, к примеру, странно, что, воспользовавшись стилистикой 30-х годов, оформители поместили в надгробие портрет, на котором актер, исполняющий заглавную роль, "живее всех живых"! Ведь столько художественных "измов" было в то время — великое множество направлений, школ и школок. А так и юбиляр в гробу, и портрет совершенно реальный в надгробии, как и сменивший его в финале совершенно реальный портрет молодого человека — настоящего самоубийцы Феди Питунина...

Впрочем, финал этот получился довольно смазанный. И это тоже странно, потому что уж если играет главный герой драму, то вот она где, настоящая драма: думал человек, что "козявки за всю жизнь не обидел. В чьей смерти я повинен, пусть выйдет сюда". И вот выходит писатель Виктор Викторович (в роли — заслуженный артист Александр Булдаков) и сообщает: "Федя Питунин застрелился. И оставил записку: "Подсекальников прав. Действительно жить не стоит". Но, пожалуй, жить все-таки стоит. Дополнительные аргументы к тому — и названные актерские удачи, и стилистически точное художественное и музыкальное решение спектакля, и блестящее, остроумное слово Эрдмана, и немая сцена в финале, воссоздающая атмосферу бессмертного "Ревизора", — все это говорит о том, что спектакль можно назвать скорее удачным, а не наоборот.

Загрузка...