Руководителей Приангарья отправляют в Монголию по давней традиции

Мария Щетинина, жена первого секретаря обкома, прожила там с мужем пять лет

Мария Щетинина, супруга первого секретаря Иркутского обкома, проработавшего в этой должности целых 12 лет, уже давно живет в Москве. Ее муж умер в 1975 году от рака и был похоронен на Новодевичьем кладбище. Белый мрамор для памятника в Москву привозили из Иркутска. В городе на Ангаре до сих пор помнят Семена Щетинина. При нем в Иркутской области начали развиваться сельское хозяйство и промышленность. При нем строились ГЭС и новые города. Приехав на несколько дней в Иркутск, Мария Щетинина поделилась своими воспоминаниями о том, как это было, с газетой "СМ Номер один".

В Иркутске не было молока

— С двухлетней дочерью и родителями мужа мы прибыли в Иркутск, — вспоминает Мария Ивановна. — Утром проснулись — есть нечего. Я пошла искать молоко, чтобы сварить кашу, и принесла домой молоко на палочке, замороженное. В иркутских магазинах тогда вообще молочные продукты не продавались, да и магазин-то был по сути один — гастроном на Карла Маркса. Там имелись в наличии омуль, крабы консервированные и красная икра. Молока там не было. А муж сразу видел, что нужно делать, и всегда добивался целей, поставленных партией. Сельское хозяйство было поднято при нем.

Каждый вечер после работы Семен Щетинин совершал объезд сельских территорий. Особенно часто бывал в Усть-Орде. Вскоре начали появляться молочные фермы, где каждую доярку Щетинин знал по имени-отчеству.

Работа велась планомерно по всем направлениям — закупали тракторы, комбайны, хорошее зерно... В магазинах появились белый хлеб и булочки.

Потом по предложению Хрущева в Приангарье начали выращивать кукурузу, и несмотря на то что этот проект кто только не высмеивал, Мария Щетинина уверена, что именно благодаря кукурузе коровы стали давать хорошее молоко.

Сначала, конечно, была завезена новая порода коров, потому что раньше местные буренки были маленькие-премаленькие. Они бродили по степи, и никто их не доил.

А когда из кукурузы стали делать силос и начали откармливать им привозных животных, в Иркутске появились и молоко, и сливки, и творог. Жители были довольны.

В это же время в области развивались свиноводство и птицеводство. Семен Щетинин лично контролировал, как ведется строительство птицефабрики под Ангарском. На объекты он выезжал в основном после рабочего дня. Каждый день первые лица области трудились до 11 вечера, их жены тоже не филонили.

— Все жены работников обкома были очень дружны, все работали, сплетнями заниматься было некогда, — рассказывает Мария Ивановна. — Мы могли собраться вечером и поехать все вместе в цирк, а к концу представления туда подъезжали наши мужчины.

Школьнице купили пальто

В Иркутске Мария Ивановна начала работать в 1-й школе на Российской и через два года стала ее директором. Но когда муж отправился учиться в академию в Москву, то жена с дочерью уехали вместе ним. В Москве у Щетининых родился сын, и в Иркутск семья вернулась уже с пополнением. Марию Ивановну назначили в Ленинскую школу (сейчас 72-я), и скульптура Ленина в пионерском зале была предметом ее постоянного беспокойства.

— Произошло сильное землетрясение, а мы находились на даче, — вспоминает Щетинина. — Первая мысль, которая у меня возникла после этих толчков: разбился Ленин. Я бежала на работу, и эта мысль не давала мне покоя. Однако скульптура не пострадала.

Мария Ивановна хорошо помнит многих своих учеников, помнит, как помогала встать на ноги детям из неблагополучных семей.

— В подвале Дворца пионеров тогда жили, как их сейчас называют, бомжи. А я ученицу потеряла, в школу девочка не приходит, вот и пошла ее искать. Там, в подвале, комнаты были отгорожены занавесками. Вот за одной из таких занавесок я и обнаружила пропажу. Девочка-пятиклассница лежала там голая на каких-то лохмотьях, а возле нее спал маленький ребенок. Я ей: "Рая, Рая, поднимайся". А она встать не может, потому что голая. Родители получили зарплату и пили всю ночь, а она уснуть не могла. Потом эта семья переехала в комнату, но девочка снова пропускала занятия. Я пришла к ним домой, и там выяснилось, что у Раи с матерью одно пальто на двоих. Я поставила вопрос перед родительским комитетом, и мы купили девочке пальто.

В школе Мария Щетинина работала до 60-го года, а потом ушла в университет учить монгольских студентов русскому языку. Она стала завкафедрой, а затем и деканом факультета.

Ссылка в Монголию

Пока Мария Ивановна занималась преподавательской деятельностью, ее супруг находился на передовой. При нем было завершено строительство ГЭС, БЦБК, возводились новые города, создавался Братский лесопромышленный комплекс...

А когда город начал готовиться к приезду Эйзенхауэра, Семен Щетинин пропадал на Байкале. В 1961 году главы двух великих держав, СССР и США, — Никита Хрущев и Дуайт Эйзенхауэр — должны были встретиться на берегу Славного моря.

— Готовились очень тщательно, даже постельное белье заказывали в Финляндии, — рассказывает Мария Щетинина. — Но Эйзенхауэр не приехал. Зато приезжал Броз Тито. Мы плыли на корабле по Байкалу, потом остановились на поляне, полной цветов. Я сорвала букет саранок. Тито подходит: "Какие красивые цветы". Я подарила ему букет, а Тито сказал: "Вам это идет" — и вернул мне цветы.

В 1968 году Семена Щетинина направили чрезвычайным полномочным послом в Монголию, и, по словам Марии Ивановны, он по этому поводу очень сильно переживал.

Традиция отправлять сибирских руководителей послами в Монголию зародилась именно тогда — Хворостухин, Щетинин, Ситников, потом Смирнов из Читы, а сейчас и бывший губернатор Иркутской области Борис Говорин.

— Всегда считалось, что это ссылка, — говорит Мария Щетинина, — но я так не думаю. Монголы сами просили наших, потому что знали их. Цеденбал в Иркутске учился и хотел видеть послами близких ему людей. У Семена Николаевича с Цеденбалом были очень хорошие отношения. Сами монголы говорили, что ни один посол не беседовал с Цеденбалом так часто и подолгу, как Щетинин.

Вообще, в то время советский посол в Монголии являлся одной из самых важных фигур. Он был в почете, его уважали. Лучший и самый красивый дом в Улан-Баторе принадлежал советскому посольству.

Мария Ивановна в Монголии продолжала обучать русскому языку местную молодежь. Написала там диссертацию, которую защитила в Москве.

Молодежь Марию Щетинину побаивалась. Особенно вьетнамцы.

— Все вьетнамцы там ходили, засунув руки в карманы, — вспоминает Мария Ивановна. — Я им говорила: "Это неприлично, вот расскажу послу, пусть он зашьет вам карманы". Так они потом при виде меня сразу вытягивали руки по швам.

Когда Семена Щетинина отправили на пенсию, семья перебралась в Москву. А через два года Мария Ивановна похоронила своего мужа.

— Семена Николаевича помнят в Иркутске до сих пор, а значит, он действительно сделал очень много, — говорит Мария Щетинина. — И это касается не только промышленности и сельского хозяйства региона. Он многое делал просто для людей. В сквере имени Кирова построили фонтан и стали отмечать там Новый год. Все это создавалось при нем, и забывать об этом нельзя.

Метки:
baikalpress_id:  5 898