Убийство в 15-й колонии

Спецучреждение, в котором произошло это дерзкое преступление, претендует на звание образцово-показательного

Тому факту, что не все заключенные возвращаются живыми из мест не столь отдаленных, удивляться, увы, уже не приходится. Под присмотром государства зэки умирают от хронических заболеваний, кончают жизнь самоубийством, погибают в драках с сокамерниками. Мать осужденного, который скончался в ангарской исправительной колонии N 15 в новогоднюю ночь, уверена, что ее сын стал жертвой умышленного убийства. Женщина провела собственное расследование и тем самым предотвратила попытки администрации колонии списать гибель молодого человека на несчастный случай. Мать раскаивается, что не стала поднимать шум, не пошла на конфронтацию с работниками учреждения, когда впервые увидела своего сына избитым. Теперь же, глубоко разочаровавшись в пенитенциарной системе, женщина просит всех матерей, чьи дети находятся сейчас за решеткой, не повторять ее ошибки. Еще она добивается, чтобы все виновные в гибели ее сына понесли справедливое наказание.

Слишком суровое наказание

Оговоримся сразу: обстоятельства этой истории нам стали известны из уст Людмилы Васильевны, матери погибшего Андрея. Конечно, нельзя исключить, что человек, переживший такое горе, где-то может быть излишне категоричен в оценке произошедшего. Но вот в чем мы уверены почти наверняка — лгать или сознательно искажать факты женщине ни к чему. Но обо всем по порядку.

Семья Людмилы Васильевны приехала в Ангарск несколько лет назад с Крайнего Севера. Вместе с мужем она как могла обустроила быт двух взрослых сыновей и дочери, но младший из братьев, 21-летний Андрей, все-таки попал в нехорошую историю.

— Андрюша тогда учился в техникуме, жил отдельно с невестой, знакомая которой оказалась аферисткой, — рассказывает Людмила Васильевна. — Эта подруга вместе со своим парнем пришли домой к Андрею и попросились переночевать. Наши молодые отказывать не стали, разместили гостей, а сами пошли к нам, чтобы взять что-нибудь из еды. Вернувшись к себе, они обнаружили, что гости вынесли из дома все ценное и исчезли. Андрей сильно переживал из-за этой кражи — можно сказать, она и подтолкнула его на преступление.

Молодой человек связался с компанией, которая организовала ограбление одной ангарской квартиры. Следствие квалифицировало это преступление как разбойное нападение (преступники удерживали хозяина в квартире, пока их подельники выносили вещи). Людмила Васильевна говорит, что в совершенном преступлении Андрей играл второстепенную роль (ему нужно было найти машину и отвезти награбленное), но доказать это в суде, который, по словам женщины, проходил с нарушениями прав на защиту, не удалось. В ноябре 2004 года молодого человека приговорили к семи с половиной годам лишения свободы. Строгого режима. Настолько строгого, что вернуться на свободу живым парню суждено не было...

Двойной карантин

В начале июля 2005 года Андрея перевели из СИЗО. Куда именно, родителям не сообщили. В течение двух недель Людмила Васильевна искала сына во всех ангарских колониях, помогала ей в этом сотрудница спецотдела "семерки". Женщина обзвонила соседние учреждения и выяснила, что Андрей находится в ИК-15. Рассчитывая на положенное по закону краткосрочное свидание, мать немедленно отправилась в колонию.

— Такие свидания нужны, чтобы заключенный мог попросить у родственников необходимые в быту вещи, продукты, — рассказывает женщина. — Но администрация учреждения в краткосрочном свидании мне отказала. Сказали, что Андрей до сих пор находится в карантине. Потом я узнала, что прибывшие из СИЗО проходят как бы двойной карантин: в первом человек подвергается истязанию, а во втором он отсиживается, пока не сойдут синяки с лица.

Увидеть сына Людмила Васильевна смогла только в августе 2005 года:

— Нос у него был свернут набок, под глазами черные застарелые синяки. Общались мы с сыном через стекло по телефону. Разговор, скорее всего, прослушивался, поэтому Андрей просил меня ни о чем не беспокоиться. Но на длительном свидании, которое состоялось 13 августа, он молчать не стал. Сын рассказал мне, что оперативники колонии и активисты отряда били его кастетом, требуя согласиться сотрудничать. То есть доносить на других осужденных...

Старые и новые неприятели

Впрочем, на какое-то время жизнь молодого заключенного вошла в нормальное русло. Андрей попал в пожарную секцию, работал там охотно, взысканий не получал. В противном случае его родителей не пригласили бы в колонию 30 сентября на день открытых дверей.

— Отношения с администрацией к тому моменту у нас уже наладились, — рассказывает Людмила Васильевна. — Чтобы улучшить условия проживания Андрея и других ребят, мы с мужем неоднократно оказывали колонии гуманитарную помощь: покупали краску, обои, кисти. На сентябрьском мероприятии я воочию убедилась, что мой сын в отряде с другими заключенными не конфликтует. Также познакомилась с Евгением — председателем пожарной секции, в которой работал Андрей. Женя обещал, что Андрея никому в обиду не даст, и меня это очень успокоило.

Однако причины для беспокойства у матери осужденного появились уже через два месяца:

— 16 ноября Андрею в качестве поощрения за успешно потушенный пожар разрешили внеочередное свидание со мной. У сына было хорошее настроение, но в разговоре он обмолвился, что к ним в отряд перевели некоего Драгунова (здесь и далее фамилии заключенных изменены — Прим. авт.), который избил его, когда они вместе сидели в СИЗО. Драгунов пробил тогда сыну голову, и естественно, что от перевода этого человека я ничего хорошего ожидать не могла. А тут еще Андрей сказал, что на днях из-за какого-то пустяка повздорил с заключенным Габидулиным.

Людмила Васильевна в очередной раз взяла с сына обещание, что он будет вести себя осторожно, ведь в скором времени ей предстояло лететь в Салехард на длительное лечение. Это означало, что заступиться за сына не сможет.

...27 декабря Андрей позвонил домой ангарским родственникам. Он сообщил, что у него все нормально, справился о здоровье матери, попросил передать ей привет (связаться с ней по межгороду он не мог). А 1 января в Салехард позвонила незнакомая женщина, которая сообщила Людмиле Васильевне, что Андрей умер в новогоднюю ночь.

"Простите, я не смог уберечь вашего сына"

В дежурной части колонии матери подтвердили страшную новость, сказали, что осужденный отравился. Убитая горем женщина попросила работников колонии не хоронить сына до ее приезда и разрешить свидание с председателем пожарной секции Евгением. Вместе с мужем и дочерью Людмила Васильевна устремилась в аэропорт, но из-за праздников вплоть до 5 января вылетов не ожидалось.

— О том, что мы с семьей улетаем на Север, я сообщила не только Андрею, но и администрации колонии, — со слезами рассказывает женщина. — Уже теперь, задним числом, я понимаю, что мой длительный отъезд пытались использовать для сокрытия следов убийства Андрюши. Не дозвонились бы они до нас в Ангарске один раз, другой — и похоронили бы сына под номером...

Но случилось невероятное. Из-за плохой погоды в Салехарде приземлился самолет с гастролирующими артистами.

— Там были братья Грим, группы "Лицей" и "Фабрика", Дима Билан. Они в Норильск летели, но были вынуждены у нас сесть. Через знакомых работников аэропорта нам удалось встретиться с командиром корабля, рассказать ему о своей беде. Он согласился взять нас на борт и обратным рейсом доставить в Иркутск. Ребята тоже с пониманием отнеслись, переложили свои инструменты, освободили для меня, мужа и дочери три места.

Сразу по прилету в Иркутск Людмила Васильевна с родными отправилась в колонию, встретилась с начальником ИК-15 Виктором Архиповым:

— Виктор Борисович рассказал, как все было (в ту ночь он сам дежурил в колонии в качестве ответственного от руководства). Якобы накануне трагедии Андрей помылся в бане, затем испек для праздничного стола пирог, поужинал. Ему вдруг стало плохо, для сына вызвали врача, который два часа оказывал ему реанимацию, но безрезультатно. Я спросила прямо: может, была драка? Но Виктор Борисович категорически это отрицал.

Затем начальник колонии разрешил матери Андрея встретиться с Евгением, товарищем погибшего.

— В комнату привели человека, которого я долго не могла узнать, настолько он был сломлен и подавлен, — рассказывает Людмила Васильевна. — Как потом выяснилось, с 27 декабря Женя находился в штрафном изоляторе. Он сел рядом со мной, взял меня за руки и со слезами сказал: "Простите, что не уберег вашего сына". Больше он ничего не говорил, но я поняла, что в рассказе начальника колонии не было ни слова правды.

Врача вызвали уже к умирающему

Вечером тех же суток Людмиле Васильевне позвонил незнакомый молодой человек.

— Он не представился, но сказал, чтобы я не верила в версию отравления, — рассказывает женщина. — Парень утверждает, что сына били трое заключенных: Драгунов, Габидулин и еще один по кличке Двадцатка. Все они числятся в службе дисциплинарного порядка (имеют большую свободу перемещения по отряду и другие привилегии).

3 января мать погибшего была в морге. Там она стала очевидцем самых неопровержимых улик, говорящих о насильственном характере смерти ее сына:

— На теле Андрюши не осталось живого места. Его жестоко избивали в течение длительного времени. Наверняка в этом убийстве замешаны работники колонии, такие следы могли остаться от армейских берцев (а ведь осужденные носят обувь на мягкой подошве). В справке из морга говорится, что у Андрея была тупая травма живота и разрыв селезенки, умер он внутреннего кровотечения. Получается, убийцы смотрели, как он умирает, и ничего не предпринимали. Врач колонии приступил к реанимационным мероприятиям через два часа после избиения при такой симптоматике: пульса нет, рефлексы отсутствуют, зрачки расширены. Первого числа, когда Андрея увезли в морг, тело сопровождал врач. Доктор даже в морг не стал заходить, настолько был взволнован. Пока оформляли документы, он находился в ритуальном магазине "Память", который работает там же, при морге. Продавцу врач тогда сказал однозначно: "Забили парня..."

По факту причинения заключенному тяжких телесных повреждений, повлекших смерть, Ангарская прокуратура возбудила уголовное дело. Людмила Васильевна говорит, что в качестве подозреваемого по делу проходит только один человек — осужденный по кличке Двадцатка. Будучи каратистом, он нанес Андрею якобы единственный удар, который оказался смертельным. Насколько состоятельна эта версия, покажет время. О ходе расследования мы намерены информировать читателей в следующих номерах.

Метки:
Загрузка...