Зарплата превыше всего

Для ее увеличения терком углепрофа требует от собственника повышения рентабельности

В этом году профсоюзам России исполняется 100 лет. Среди профессиональных организаций на особом месте стоят объединения шахтеров. В течение всей истории профсоюзного движения именно профсоюз угольщиков оставался одним из наиболее сплоченных и эффективных с точки зрения защиты интересов трудящихся. Кстати, для Восточно-Сибирского территориального комитета углепрофсоюза этот год вдвойне юбилейный: 55 лет со дня образования. О том, как живет сегодня профсоюз угольщиков, рассказал председатель Восточно-Сибирского теркома Сергей Самарин.

Восточно-Сибирский территориальный комитет углепрофсоюза объединяет коллективы крупнейших шахтерских предприятий Иркутской области и Бурятии, входящих в состав Сибирской угольной энергетической компании (СУЭК). В составе теркома 12 первичных организаций, более 6,5 тысячи членов. Председателем теркома в 2003 году избран Сергей Витальевич Самарин. Комитет входит в Российский независимый профсоюз работников угольной промышленности (Росуглепроф).

— В настоящее время, на фоне значительного снижения роли общественных объединений большинства профессий, профсоюз угольщиков сохраняет свои позиции и влияние. За счет чего?

— Изначально характеру угольщиков присуща сплоченность. Это как на фронте: работать под землей, не чувствуя плеча товарища, без уверенности друг в друге просто невозможно — сложно выжить. Хотя сейчас многие месторождения разрабатываются открытым способом, без шахт, сплоченность осталась. Шахтеры вообще самая организованная часть рабочего класса. Этот дух коллективизма, обостренное чувство несправедливости помогает Росуглепрофу добиваться достижения своих целей, причем не только оставаться на плаву, а быть ведущим среди других профсоюзов. Шахтеры являются еще и политической силой: в свое время они во многом способствовали приходу Ельцина к власти, они же потом и стучали касками на Горбатом мосту.

— Как вы оцениваете деятельность профсоюза угольщиков в целом и Восточно-Сибирского теркома в частности?

— Есть и отрицательные, и положительные моменты. В 1990-е годы все шло к ликвидации угольной промышленности. Перед перестройкой в России добывалось 800 млн тонн угля (сейчас менее 300 млн тонн), отрасль впервые стала рентабельной — при министре угольной промышленности Михаиле Щадове. А после начались развал углепрома, закрытие предприятий, масштабные сокращения. Это Росуглепрофу остановить не удалось — впрочем, на это были и объективные причины. Но профсоюз способствовал тому, чтобы процесс реструктуризации отрасли шел цивилизованно, чтобы соблюдалось законодательство, выплачивались все полагающиеся пособия. В частности, нашему Восточно-Сибирскому теркому удалось договориться с работодателем — Сибирской угольной энергетической компанией (СУЭК), — и уже второй год выделяются деньги на создание новых рабочих мест, на переобучение работников, высвободившихся с угольных предприятий. Так что в целом деятельность и Центрального комитета Росуглепрофа, и теркома считаю удовлетворительной.

— Какие основные задачи вы сегодня видите перед угольным профсоюзом?

— В первую очередь — обеспечение достойной заработной платы. Чтобы у работника не болела голова, как и на что будет жить его семья. По нашим подсчетам, в Иркутской области минимальная зарплата машиниста экскаватора должна составлять порядка 30 тыс. рублей. Сейчас же на разрезах Иркутской области такие работники получают порядка 14 тыс. рублей, в Бурятии — 18 тыс.

— Удается находить общий язык с руководством СУЭК по этому вопросу?

— Переговоры по уровню заработной платы идут постоянно. Кстати, с приходом СУЭК решился вопрос по выплате задолженности — на начало 2001 года она составляла 118 млн рублей. В соответствии с подписанным в 2003 году соглашением проводится индексация зарплаты по уровню инфляции. По факту проиндексировали даже больше, чем по утвержденному уровню. Но все равно инфляция съедает значительную часть роста. Причем она официально считается так, что оказывается ниже реального повышения цен. Например, цена на мясо за последний год выросла на 20%, а инфляция составляет 11%. Квартплата, ГСМ, коммунальные услуги — все растет быстрее. Поэтому правильно повышать реальную зарплату сверх темпов инфляции. В 2005 году, надо сказать, инфляционный уровень превышаем: за 9 месяцев увеличили зарплату в среднем по предприятиям на 30—35%, т. е., реально подняли доходы на 20%.

— Получается, что зарплата горняков растет значительно опережающими инфляцию темпами, однако при этом она не столь высока, как у нефтяников, газовиков и энергетиков. Как быть?

— У этих участников топливно-энергетического комплекса гораздо более доходный бизнес. Посмотрите, как растет цена на нефть, и на внешнем рынке, и на внутреннем. Угольная отрасль сама по себе гораздо менее прибыльная, при этом и цены на уголь последние годы держатся на одном уровне. Но наша цель — чтобы шахтеры получали достойную заработную плату. Понятно, что 30 тысяч зарплаты просто так, из ниоткуда, не возьмутся. Сейчас в себестоимости угля СУЭК зарплата занимает 30% — это очень высокий уровень. И если поднять ее в три раза, то получится все 90%. Значит, не на что будет закупать необходимые для ведения горных работ расходные материалы — и предприятия просто рухнут.

— В таком случае за счет чего, на ваш взгляд, может реально увеличиваться заработок горняка?

— Первый путь, который мы уже проходили и который исчерпан, — это оптимизация численности. Оптимизировались по максимуму, на некоторых предприятиях работников уже не хватает. Например, на Тугнуйском разрезе с начала года переработка составляет 150 тыс. часов. Второй путь — внедрение более прогрессивных технологий. Но это возможно только в шахте: приобрел немецкий высокопроизводительный комбайн — и увеличил объемы. А на открытых разработках ничего нового пока не изобретено. Третий путь — снижение непроизводительных затрат. У СУЭК жесткая бюджетная политика, почти все такие затраты сведены к нулю, так что здесь уже особо не сэкономишь. И последний путь — это повышение цены на уголь, которую компания существенно не поднимала в течение двух лет. Помимо вопроса увеличения фонда оплаты труда есть и еще один фактор, вынуждающий повышать цены: растет себестоимость добычи угля, скачут цены на ГСМ, взрывчатку, электричество, металл. И иного выхода не существует, это ненормально: затраты на материальные ресурсы растут, а цена продукции стоит на месте.

— То есть Восточно-Сибирский терком готов выдвинуть собственникам компании предложение повысить прибыльность угледобычи с помощью справедливой индексации цен на уголь?

— Да. Хотя это палка о двух концах. Конкуренция на угольном рынке чрезвычайно высока. Много мелких предприятий, которые, купив лицензию на небольшое месторождение, начинают демпинговать по ценам на уголь. У них минимум работников, затрат и налогов, зато прибыль максимальная. И никакой социальной ответственности по сравнению с такими крупными компаниями, как СУЭК, которая во всех регионах присутствия давно заключила с местными властями соглашения о социально-экономическом партнерстве, цена которых — сотни миллионов рублей.

— Вопросы ценообразования, снижения себестоимости и — как итог — роста прибыльности добычи уже обсуждались с представителями компании?

— Безусловно. Но окончательного ответа пока нет. Еще один момент: необходимо уйти от сезонности. Если раньше энергетики равномерно закладывали на свои склады уголь, то сегодня они берут в основном в холодные месяцы. В результате летом разрезы простаивают, а издержки угольной компании увеличиваются. Это негативно влияет и на заработок угольщиков: при простое они меньше получают. Поэтому считаю, что в договорах с потребителями надо прописывать и равномерность поставок. Например, заключать договоры на долгосрочный период и вводить систему штрафов в случае отказа от заявок.

— Этот год юбилейный для Восточно-Сибирского теркома профсоюза угольщиков — 55 лет со дня образования. Какие наиболее яркие события произошли за это время?

— В советское время все было красиво и здорово: ходили на демонстрации, проводили культурные и спортивные массовые мероприятия, отмечали праздники. Потом началась перестройка, ломка экономики, как результат — многомесячные задержки зарплаты. Тогда приходилось пикетировать здание областной администрации, перекрывать Транссиб. Когда устраивали пикет, к нам присоединились и иркутяне — бюджетники, работники других отраслей.

Сильное, но мрачное воспоминание — когда в мае 1998 года перекрыли железную дорогу в Черемхово. Пришли человек триста, потом присоединились еще несколько тысяч. С обеих сторон, буквально в 10 метрах от людей, сидящих на рельсах, стояли поезда. Тогда угольщики из месяца в месяц не получали зарплату, в тормозках на обед — картошка, лук, хлеб. Даже без сала. Сначала договорились, что будем пропускать пассажирские поезда, но под видом пассажирского прошел почтово-багажный, пришлось останавливать все подряд. Но при этом ходили по вагонам: если есть больные, то пропустим состав. В одном из поездов ехали офицеры с Чечни — их перед этим в Кузбассе шахтеры трое суток продержали. Едва прорвались — их опять угольщики остановили. Грозились "разобраться", но милиция не выпустила их из вагона.

В один из моментов нас решили сдвинуть поездами — и шахтеры положили на рельсы головы. Парень один — на рекультивации работал — голову не убрал... Все это было на моих глазах. Шахтеров просто вывести на рельсы, но трудно увести обратно. Так что лучше не доводить горняков до крайних мер.

— Угольные предприятия Иркутской области и Бурятии не раз переходили из рук в руки. Каковы тенденции в отношениях с собственниками? Чего хотелось бы достичь в будущем?

— В 1990-х годах государство сначала передало акции в доверительное управление Промторгбанку. Не вложив ни копейки, не развивая производство, не увеличивая объемы добычи, он начал выкачивать деньги из предприятий. Слава Богу, от них освободились. Потом Истленд... Наконец — СУЭК. Здесь уже от забастовок перешли за стол переговоров. До коллективных трудовых споров, забастовок работодатель коллектив сегодня не доводит, хотя и есть недовольство по уровню зарплаты. База, которую мы индексируем, изначально занижена: тарифная ставка 1-го разряда осталась еще с советских времен, ее нужно было пересмотреть еще 10 лет назад. И это наша главная задача на ближайшее время.

Метки:
baikalpress_id:  4 120