Начальник ГУСФИН России по Иркутской области Павел Радченко: "В бытность начальником колонии я разрешал осужденным смотреть футбол до двух ночи"

Начальник ГУФСИН России по Иркутской области дал эксклюзивное интервью нашей газете

Среди руководителей силовых структур Восточно-Сибирского региона начальник ГУФСИН — пожалуй, самая закрытая личность. Свое нежелание быть в центре внимания журналистов полковник внутренней службы Павел Радченко объясняет просто: "Саморекламой не занимаюсь. Надо больше делать, чем говорить". Между тем авторам статьи удалось побывать в нескольких исправительных учреждениях, поговорить с людьми. И они говорят, что за последние два года (с того момента, когда Павел Васильевич вступил в должность начальника ГУФСИН России по Иркутской области), произошли очевидные изменения в лучшую сторону.

"Нельзя допускать, чтобы заключенные конфликтовали из-за куска мяса"

— Павел Васильевич, давайте обо всем по порядку. Итак, вы приехали сюда из Волгограда.

— В 94-м, после окончания Академии управления МВД России, был назначен начальником 26-й колонии, которая перепрофилировалась из ЛТП-4, что, понятно, предполагало большое строительство. Этим подразделением я руководил девять с половиной лет. Позднее на территории колонии построили еще и следственный изолятор.

— Кстати, в Волгоградской области принято создавать такие кусты, где "два в одном флаконе"...

— Так это же правильно! Не следует забывать об экономии бюджетных средств. Ведь когда следственный изолятор расположен на территории колонии, то не нужна дополнительная охрана, колония будет и стирать, и пищу готовить.

— Вы наверняка задумали перенести волгоградский опыт на иркутскую землю? Кое-что мы уже увидели: ту же раздачу пищи осужденным при помощи ленточных транспортеров. Раньше в иркутских колониях такого никогда не было, а сейчас повсеместно.

— А почему бы не перенести сюда все хорошее, что есть не только в Волгоградской области, но и в других регионах. Вот те же столовые. Когда котел на столе и тут же все раздается — сплошные конфликты: кому-то кусок мяса меньше дали, кому-то недолили. А здесь бери свою тарелку с транспортера и садись за стол.

— Скажите, как вам служится на новом месте? Все-таки разница между прежней и нынешней должностями огромная. И ответственности, понятно, куда больше.

— Да, безусловно. Там руководил всего одной колонией, а здесь у меня сразу 26 учреждений. Когда заступил на должность, определил для себя приоритетные направления — следственные изоляторы, воспитательная и женские колонии. На сегодняшний день с трудом идет дело с СИЗО: тут нужны крупные капитальные вложения. Несмотря на финансовые трудности, запустили новый режимный корпус в Иркутском СИЗО — на 170 мест для несовершеннолетних и женщин. В этом же изоляторе отремонтировали все бани, реконструировали котельные. Заканчиваем капитальный ремонт еще одного корпуса, рассчитанного на 450 мест. Кроме того, нельзя забывать, что иркутская тюрьма (нынешний СИЗО) была самым красивым зданием в городе, о чем упоминала летопись. Сегодня мы обновляем внешний облик СИЗО, приближая его к той самой архитектуре, которой восхищались наши предки. Начато строительство нового СИЗО в Ангарске (на 500 мест). В 2006 году планируем его открыть.

Что же касается воспитательной колонии, то все, что было задумано сделать в этом году, выполняется. Там идет возведение крытого спортивного зала, ремонтируется столовая, заканчивается строительство банно-прачечного комплекса с парилкой, большим бассейном и парикмахерской. Запустим этот комплекс в ближайшее время. И, в принципе, это все. Остается серьезная глубокая работа по перевоспитанию подростков.

"Женские колонии — это наша боль"

Вот вы были в Бозое, где расположены две женские колонии и колония-поселение. Да они когда-то в передовиках ходили, на всю Иркутскую область славились. А сегодня... Прежнего начальника я с должности снял. Почему? Из-за бездеятельности.

Знаете, какая там трава? В Волгограде такую траву я видел только в пойме Волги. Так там, когда наступает время сенокоса, на покос выходят все, и стар и млад. Потому что, как в народе говорят, в это время один день весь год кормит.

Но вот приезжаю в прошлом году в Бозой — тишина. Никто ничего не косит. "Почему?" — спрашиваю. "Косить нечем", — мне в ответ. А что же мешало ему косы купить? И еще жалуются на нехватку рабочих рук. Да там же две женские колонии. Дай женщинам косы в руки, выведи на покос, обеспечь охрану. Они же с удовольствием поработают на свежем воздухе, еще и копейку заработают. Ну, кто запрещает это сделать?

С сельхозпроизводством в Бозое я для себя вопрос поставил так: или закрывать, или поднимать. Месяцев восемь определялся, слушал, что люди говорят. И пришел к выводу: поднимем. Ведь там для этого все есть: хорошие угодья, не совсем еще разрушившиеся фермы, которые можно восстановить. Нужно только желание. И в конце концов любовь к делу. Сегодня я Бозою помогаю, деньги выделяю. В прошлом году мы поработали хорошо. Если такими темпами дело пойдет и дальше, то года через три вы приедете и Бозой не узнаете. Я вас приглашаю.

Конечно, есть трудности: не хватает средств, время поджимает. Женские колонии — это наша боль, они не должны быть такими. Потому что женщины более чувствительны, более ранимы. И при всем при том к ним реже, чем к мужчинам, приезжают на свидания. Но я убежден, что все задумки будут доведены до конца. Главное — не распылять средства. Решить главные проблемы и закрыть вопрос.

"Колония должна обеспечивать себя сама"

— А как ваши идеи, требования восприняли подчиненные?

— Я сразу дал себе слово никого не снимать, пока детально во всем не разберусь. Правда, меньше чем через полгода пришлось снять своего заместителя по тылу. Ну, а еще через полгода пришла очередь некоторых начальников учреждений. Потому что они никак не могли понять, что колония должна зарабатывать деньги и обеспечивать себя. "Вот дайте нам денег, и мы, возможно, все сделаем" — такую психологию я не приемлю.

В этой связи хочу отметить начальника ИК-2 в Ангарске Юрия Владимировича Федоренко. Молодец! Знаете, какие там, с позволения сказать, здания? Одно общежитие рухнуло. За короткий срок в "двойке" возведено общежитие на 150 человек, завершается строительство еще одного, двухэтажного, общежития на 200 человек. С нуля строят банно-прачечный комбинат.

А вы видели в ИК-19, которым руководит Валерий Аурелович Васильев, кафе для осужденных?

— Конечно, с душой там все оборудовано.

— Более того, во многих подразделениях сделаны уже дворики, куда можно выйти из комнаты свиданий. В этих же двориках строятся беседки и фонтаны. Одним из первых сделал такой дворик начальник ИК-4 поселка Плишкино Анатолий Александрович Чичигин. А потом он пошел еще дальше: оборудовал в колонии живой уголок, завез двух медвежат. Их клетку поставили рядом с двориком при комнате свиданий. Смотреть на медвежат могут вместе с осужденными приезжающие на свидания родственники. А ведь многие приезжают с детьми! Сколько положительных эмоций рождается у людей.

Самое главное, что изобретать-то нам ничего не надо: вот есть отряд, где должны быть удобные спальные места, комната для питания, плита для разогрева пищи. Не надо забывать о том, что осужденные имеют право получать посылки, отовариваться в магазине. Но где они кушать-то должны? Мне, кстати, за эти комнаты в 94-м чуть выговор не дали... И за деревья тоже. Когда я пришел в колонию, которая только перепрофилировалась из ЛТП, мне приказали спилить все деревья. А зачем? "Здесь режим", — говорят мне. Но кому они помешать-то могли? Ладно бы росли около забора. В общем, рубить я отказался наотрез. И колония сегодня вся зеленая. Разве это плохо? Надо не забывать и о том, что помимо осужденных там наши сотрудники работают.

Потом начал эти самые комнаты для приема пищи делать. А мне опять говорят, мол, лучше оборудовать одноярусные спальные места. Тогда я собрал осужденных и говорю: "Мужики, есть вот такое предложение". И они поддержали. Ведь на спальном месте есть запрещено.

Приехав в Иркутск, я предложил начальникам колоний тот самый опыт, который был накоплен в подразделениях Волгоградской области. Не скрою, что поначалу здесь все шло, как говорится, через колено. Но я заставлял и буду заставлять подчиненных работать. Потому что не все понимают, насколько важны перемены. Я каждый квартал объезжаю все колонии. В некоторых к работе относятся формально.

Приезжаю в колонию.

— Есть ли комната для приема пищи? — спрашиваю.

— Да, — отвечают.

Заходим, а там комнатенка два на два.

— Сколько в отряде человек? — спрашиваю.

— Девяносто.

— А сколько здесь поместится?

— Четверо.

— Ну и для чего вы это сделали? Чтобы галочку о проделанной работе поставить? Да вы этим только раздражаете людей: одни едят, другие своей очереди дожидаются.

Вот ведь как бывает: не думают люди, что творят. Ведь все это прецедент к конфликту.

Вы только не подумайте, что я такой-эдакий. У меня самого ошибок достаточно. Знаете, что нас порой губит? Привычки ссылаться на отсутствие денег, плохое финансирование и т.д. Но что поделаешь? Тяжело всей пенитенциарной системе. Конечно, при деньгах куда легче. А коль их нет, надо самим зарабатывать. И в конце концов уважать себя. Раз уж тебе доверили учреждение, то делай все, чтобы тебя уважали и сотрудники, и осужденные.

Мне глубоко запали в память очень верные слова начальника Волгоградского ГУФСИН Игоря Васильевича Сизова: "Помни, что пенсионер сегодня — это ты завтра". Как будешь относиться к ветеранам сегодня, такое же отношение вернется к тебе в будущем. И еще Игорь Васильевич говорил: "Если ко мне, как к начальнику главка, при посещении учреждения обращаются с вопросами осужденные, значит, плохо работаешь ты".

Я своим подчиненным, когда их критикую, говорю: "Ваша святая обязанность — проводить приемы по личным вопросам. И как можно чаще". В свою бытность начальником колонии я поступал таким образом: заходил в отряд, приказывал собрать всех осужденных. "Давайте, мужики, — предлагаю им, — поговорим". Сажусь и записываю все их проблемы. Потом изучаю записи. Они очень здорово помогали в работе, исправлении недочетов. И по-другому нельзя. Если ты не выслушал осужденного, он свой вопрос задаст кому-то другому. И раз ты назначен начальником, которого осужденные не зря называют хозяином, ты должен беспокоиться о них. Потому что начальник для осужденных все — и отец, и мать, и воспитатель.

"Если научить человека работать, он перестанет воровать"

— И все же, Павел Васильевич, что, на ваш взгляд, главное из того, что вам уже удаюсь сделать в ГУФСИН России по Иркутской области за эти два неполных года?

— Как только я приехал сюда, меня встретили настороженно. Это и понятно, все-таки приехал бывший начальник колонии. Да еще издалека. Как он себя поведет? Какую политику выберет? Конечно, я догадывался о таких настроениях, поэтому сразу сказал: "Я не обещаю, что останусь здесь навсегда. Но также не обещаю, что уеду отсюда. Но даю всем слово, что буду работать. И спокойно я вам жить не дам". Понимаете, вижу в своих подчиненных огромный потенциал. Но уж очень долго иные раскачиваются. Я же привык делать все сразу: сказал — выполнено. И двигаться дальше. А на ваш вопрос о том, что мне уже удалось сделать, отвечу так: главное, что подчиненные мне не только поверили, но и поддерживают все начинания. За это время во всех колониях Иркутской области открылись для осужденных спортивные площадки, тренажерные залы, оборудованы сауны. Обустроены кафебары, в которых в порядке поощрения разрешаются краткосрочные свидания.

...Да, они преступники, о них Глеб Жеглов жестко сказал: "Вор должен сидеть в тюрьме". А почему человек стал вором? Да потому что он больше ничего в жизни не умеет, только воровать. А мы научим его работать. Вот с 1 сентября в 13 подразделениях открылись 8 профессиональных училищ и 5 филиалов. Осужденные получают здесь профессии каменщиков, облицовщиков, штукатуров, маляров, автослесарей и т.д. Самые востребованные рабочие специальности.

В подразделениях активно работают секции досуга. Создаются даже театральные студии. А суммарный библиотечный фонд составляет более ста тысяч книг. Кстати, собирать книги для осужденных нам здорово помогает население Иркутской области. Мы через газеты поместили объявления, и люди сразу откликнулись, приносят даже собрания сочинений, за что им огромное спасибо.

Мы провели среди осужденных музыкальный конкурс "Вера, надежда, любовь". Общественность была поражена, сколько душевного тепла вкладывали в свои выступления сами осужденные. Вот это, мне кажется, главное — достучаться до души вчерашнего преступника. Ведь завтра он выйдет на волю. И наша задача, чтобы он вышел из колонии не озлобленным, а с нормальными мыслями и планами на дальнейшую жизнь.

Сибиряк из Волгограда

Я не устаю спрашивать у своих подчиненных, что им мешает искать новые формы работы. Разумную новацию я всегда поддержу. В бытность начальником колонии я разрешал осужденным смотреть футбол до двух ночи, особенно когда чемпионаты мира проходили. При одном условии, что подъем в шесть и чтобы все были на построении. Да, нарушили распорядок. Но с разрешения начальника, а не тайком. Меньше спали, но встали-то вовремя. И шли на работу с чувством благодарности к начальнику. Ведь для настоящего болельщика пропустить матчи чемпионата мира по футболу равносильно трагедии.

Поэтому сегодня говорю своим подчиненным: начальник подразделения должен подходить к своей работе творчески. Это мое убеждение.

— Сейчас-то у вас простора для творчества куда больше.

— Да, это так. И главная задача — создать команду единомышленников. Для того чтобы внедрять все задумки, нужно, чтобы люди понимали все с полуслова. Нельзя же одно и то же повторять по десять раз. Вот в женской колонии (ИК-11) в Бозое оборудовали фитнес-клуб. Хорошее ведь дело. Возьмем ту же парикмахерскую. Приехал, смотрю — нет ее. Как это так? Ведь для женщины прическа — дело первой необходимости. "Девчата, — говорю, — будет вам парикмахерская". Приказал начальнику колонии выделить помещение, оборудовать необходимым инвентарем. Все было сделано. Но почему инициатива исходила не от него самого? Отсутствие инициативы — большая беда.

— Да, Павел Васильевич, в основном критичная у нас получилась беседа.

— Скорее самокритичная. А зачем мед-то разливать? Хвалиться пока еще рано. Здоровая критика только на пользу делу, не так ли?

— Критика критикой, но, видно, за эти два года вы успели влюбиться в Сибирь.

— Конечно. Очень хорошие и добрые люди здесь живут. И какой размах и красота! Помните слова великого Ломоноса о том, что могущество России будет прирастать Сибирью? А ведь это так и есть. Сибиряки — особые люди, с широкой душой, энергичные, трудолюбивые. Я отношусь к сибирякам с большим уважением и рад, что судьба свела меня с этими людьми.

— Вас теперь самого можно называть сибиряком из Волгограда.

— А почему бы и нет? Вообще, Иркутская область — это богатейший регион. Да возьмем те же леса, которые надо разрабатывать. Пока наш лесопромышленный комплекс работает слабо, значит, будем развивать его. Тогда и людей займем, и копейку кровную заработаем.

Загрузка...