Ссыльные заготавливали бадан под Иркутском

Старожилы поселка Добролет потеряли здоровье, таская мешки с лекарственным растением

Поселок Добролет Иркутского района сейчас облюбовали дачники, старожилов осталось только три-четыре семьи, но и среди них многие не знают, почему их деревушка носит такое звучное авиационное имя.
А ведь в 20-х годах прошлого столетия этот поселок действительно служил на благо авиации — объединенное управление сибирских воздушных линий общества "Добролет" строило в Иркутске аэродром, ангары, авиаремонтные мастерские и другие объекты. Лес же для строительства рубили как раз в том месте, где и образовался поселок с чудным названием Добролет.

Предприятие прекратило свое существование в 1951 году.

Бадан-завод — город среди тайги

На лесоповале работали заключенные и ссыльные — раскулаченные семьи из разных уголков страны. Таежная местность за Пивоварихой в те годы бурно осваивалась. Советская власть умела использовать лесные дары на благо трудящихся, и народ работал в тайге зимой и летом. Причем, чтобы не возить сырье на переработку за тридевять земель, предприятия строились прямо в лесной глуши. В Добролете была пилорама, деревообрабатывающая мастерская, смолокурка, а за 25 километров от этого поселка, в глухой тайге, — бадано-экстракторный завод.

Сейчас до места, где располагался бадан-завод, не доехать и на русском джипе. А когда-то там был поселок с численностью населения около тысячи человек. Имелись клуб, детский сад, школа, амбулатория, добротные жилые дома и, конечно, огромный, по меркам того времени, завод, на котором из корней и листьев лекарственного растения бадана делали экстракт, используемый для дубления кожи.

Когда в 1951 году завод закрыли по причине нерентабельности, некоторые строения поселка были перевезены в Добролет и Горячий Ключ. Люди тоже разъехались — в Иркутск, Пивовариху, Горячий Ключ, Дзержинск. А несколько семей осели в Добролете.

Галина Пеньковая, одна из старожилов Добролета, на заготовках бадана потеряла все здоровье.

— Была норма — 200 килограммов бадана в день на одного человека, вот и таскали, — рассказывает Галина Артемьевна. — А тогда же все старались норму перевыполнить, и я, бывало, носила на плечах по 65—70 килограммов за раз. Теперь вот еле хожу, ноги болят.

Заготовка бадана начиналась в мае. Население поселка, в основном ссыльные, с ножами выходили в тайгу и с утра до ночи, не разгибая спин, резали стелящиеся по земле листья. А в середине августа наступало время заготавливать корни, которые приходилось драть голыми руками.

Для хранения бадана в лесу были построены специальные башни, подле которых сидели весовщики. Они взвешивали мешки, записывали, кто сколько собрал, ссыпали бадан в башни. Потом сырье доставлялось на завод.

Когда заготовительный сезон заканчивался, люди занимались добычей дров для завода, который всю зиму производил бадановый экстракт.

— Сложно даже описать словами, сколько этого бадана тогда собирали, — говорит Галина Пеньковая. — Экстракт получали в таком количестве! Без конца подводы с бочками шли в Иркутск. Я до сих пор понять не могу, где брали столько кожи, чтобы ее этим экстрактом дубить. А потом, видимо, другие средства для дубления появились, и бадан стал не нужен.

Покалеченные травой

Бабушку жительницы Добролета Антонины Каспришиной в 30-е годы сослали на бадан-завод из Белоруссии.

— Здесь вообще отовсюду был народ — с Украины, Литвы, западной части России, — говорит Антонина Иосифовна. — Были ссыльные первой волны — раскулаченные, второй — бандеровцы, да еще те русские, которых в войну в Германию угоняли. Потом все разъехались, осталось вот три-четыре семьи.

Мать Антонины Каспришиной, Галина Николаевна, хорошо помнит бадан-заводскую жизнь.

— Мы приехали в 33-м году, завод был старый, на нем работали заключенные. В 36-м завод перестроили, поселок начал расти и развиваться. Ссыльные занимались каторжным трудом. Тяжело приходилось не только сборщикам, но и тем, кто работал на самом заводе. В выпарном цехе бадан выпаривали, экстракт сливался в чаны, потом его разливали по огромным бочкам, грузили на подводы и отправляли в Иркутск.

Несмотря на то что бадан — ценное лекарственное растение, которое обладает вяжущими, кровоостанавливающими, противовоспалительными и противомикробными свойствами, работники бадан-завода использовали его лишь при медвежьей болезни — диарее. Бадан ссыльных не лечил, а калечил. Потому и относились они к нему как к сорной траве.

Дом бадан-заводских стахановцев в Добролете

Вера Седловская, еще одна из старейших обитателей Добролета, на бадан-заводе прожила 12 лет, и ее дом в поселке с авиационным названием — то немногое, что осталось от заводского поселения.

Во время войны Вера Егоровна тоже трудилась на заготовках бадана, и время это ей даже не хочется вспоминать.

— Трудодней у нас не было, платили за килограммы собранного сырья. Копейки, конечно. Своих хозяйств заводские не имели — что из города привезут, тем и питались. Жилье тоже было, что называется, по труду. Вот мой дом, с бадан-завода перевезенный, для стахановцев строился, хороший.

В соседях у Веры Егоровны — иркутский писатель Валерий Хайрюзов, но он уже давно живет в Москве и в Добролет приезжает редко. В 1990 году Хайрюзов был избран депутатом Верховного Совета, потом работал в Госдуме, а теперь является помощником депутата ГД от Иркутской области Сергея Дубровина. Последний раз Валерий Николаевич навещал Добролет недели две назад, отдохнул и вновь вернулся в Москву.

Раньше в доме Хайрюзова располагался детский сад, потом школа. Некоторое время добротное здание принадлежало писателю Вячеславу Шугаеву, который также переехал в столицу.

У Валерия Хайрюзова есть рассказ "Добролет". Среди героев и Вера Седловская, и Галина Пеньковая, и их мужья, которых уж нет в живых...

С тех пор как иркутский прозаик описал добролетскую жизнь, прошло много лет, и нынешние картинки уже не те. Добролет встречает огромной пилорамой, которая заметно расширилась, попав в частную собственность. По поселку то и дело шныряют лесовозы. Они разбивают дороги, поднимают тучи пыли и сотрясают дома.

А с весны до осени Добролет оккупируют дачники — приходят, как говорится, со своим уставом в чужой монастырь, устанавливают новые порядки, и коренные жители поселка, оставшиеся в меньшинстве, чувствуют себя, как в гостях.

Метки:
baikalpress_id:  3 783