90-летнюю старушку похоронили заживо?

После эксгумации стало понятно, что бабушка пыталась согреть руки в гробу

Как известно, квартирный вопрос испортил не только москвичей. На что только не идут родственные души, чтобы из-за несчастных квадратных метров. В данном случае, чтобы заполучить 2-комнатную квартиру, одну из претенденток на жилье, по словам ее дочери, залечили в медучреждении и, возможно, похоронили заживо.

Больную старушку выселяли поджигатели и судебные приставы
Разобраться в этой запутанной истории непросто, но давайте попробуем. Жили две сестры — Анна и Таисия (на самом деле семья гораздо больше, но остановимся на главных героях истории). Анна воспитывала единственную дочь Валентину, а ее младшая сестра Таисия вообще была бездетной. У одного из их братьев, Николая, с первой женой отношения не сложились, они развелись, но женщина продолжала поддерживать отношения с его бездетной сестрой Тосей.
По рассказу Валентины Ивановны, перед смертью тетя Тося пришла к ее матери и рассказала, что бывшая жена Николая обманным путем пытается отобрать ее квартиру. Таисия, вручив Анне ключи от своей квартиры, наказала старшей сестре отсудить жилплощадь для себя и вскоре после этого умерла.
После переселения с матерью в квартиру Таисии Валентина Ивановна стала разбираться с документами на квартиру. Претендовавшие на жилье родственники затянули судебную тяжбу, которая длилась целых три года. Законным владельцем квартиры признали не старшую сестру усопшей, Анну, а ее внучатую племянницу. И здесь — в соответствии с законом — началось выселение 89-летней старушки. Однако из-за ее болезни этот процесс затянулся почти на полгода. Естественно, такое положение дел не устраивало противную сторону. В злополучной квартире "вдруг" случился пожар.
— Все произошло в час ночи, — рассказывает Валентина Ивановна. — Я еще не спала, и все произошло у меня на глазах. Сперва в квартиру, разбив окно, влетел булыжник, а за ним — банка с горючей жидкостью. Моментально загорелись шторы, оконные рамы и пол. Первый мой порыв был тушить огонь, но здесь я поняла, что если провожусь, то может погибнуть мама. (Расчет у поджигателей, по мнению Валентины Ивановны, был прост: они надеялись, что больное сердце старушки не выдержит таких испытаний.)
Когда Валентина Ивановна выводила мать из ее комнаты, туда тоже влетел камень, а вслед закинули емкость с горючей смесью. Оставив маму у соседей, женщина попыталась вызвать пожарных, но телефон не работал (как потом установило следствие, провод был перерезан). Случилось все это 2 мая 2003 года, а уже пятого числа в обгоревшую квартиру пришел судебный пристав и начал процедуру выселения больной 90-летней старушки — кстати сказать, инвалида первой группы.
— Знаете, вот в фильмах показывают фашистов, которые в своих преступлениях перешагивали через детей, женщин и стариков. Вот и здесь такая же самодовольная эсэсовская харя, — вспоминает Валентина Ивановна. — "И что, — спрашиваю я у него, — вы сейчас будете выселять больную 90-летнюю женщину на улицу?" "Да, — отвечает он, — сейчас выведу и на скамеечку посажу". То есть вел себя он вызывающе, по-хулигански.
Под напором выселяющих, которые стали выносить вещи на лестничную площадку, опасаясь за здоровье матери, Валентина Ивановна сделала опрометчивый шаг — решила освободить квартиру, так как родственники делали все, чтобы спровоцировать у бабушки сердечный приступ. Это красноречиво подтверждает то, как по их совету соседка, у которой до этого были хорошие отношения с потерпевшими, обошлась с их тремя кошками, которые Валентина Ивановна на время оставила у нее. По наущению родственников (скорее всего, ей просто заплатили) та выбросила кошек с девятого этажа, и они насмерть разбились.
Так по воле суда и пристава мать с дочерью остались на улице. На время их приютили знакомые, так как брат жил в общежитии. И здесь начинается другая, пожалуй еще более страшная, история.
В хосписе старушка посинела, и ее организм быстро стал обезвоженным
— Я стала думать, куда на время мытарств пристроить маму. И тут мне врачи скорой помощи, расхваливая, посоветовали положить ее, как они сказали, "в хорошую больничку". Я думала, что это просто больница, но, как потом выяснилось, это был так называемый хоспис, куда привозят смертельно больных стариков, — как говорится, умирать. Но я-то этого на тот момент не знала! Кстати, должна это отметить особо, мама, несмотря на все свои болячки и возраст, могла передвигаться самостоятельно. Так в тот день с квартиры знакомых она, хоть и при помощи врача, но спускалась на собственных ногах. Маму положили в общую палату, и я со спокойной совестью, в надежде, что ее подлечат и снимут стресс, оставляю ее в этом хосписе, предупредив, что она ходячая, только ей нужно помогать. На это один из врачей заметил, что у них никто не ходит.
Когда через пару дней, а именно 9 мая, Валентина Ивановна пришла проведать и поздравить маму с праздником Победы, оказалось, что она лежит в другой, двухместной, палате. Дежурный врач сказал ей, что якобы ее мама все время кричит "Не бейте меня!". Когда она осмотрела маму, то увидела, что она вся в синяках. Потом выяснилось, что старушку обслуживала няня — любительница выпить, которая к тому же была лишена родительских прав. На вопрос о том, откуда синяки, женщину уверили, что ее мама упала с кровати и ушиблась.
— В одно из следующих посещений я увидела, что мама лежит вся красная, с пеной у рта и задыхается. Состояние ее было такое, что она даже говорить не могла, а только шептала: "Пить, мне не дают пить". Оказалось, что у мамы действительно обезвоживание организма, и я осталась на ночь.
Утром Валентину Ивановну пригласили в ординаторскую и выслушали ее претензии. А на то, что она хочет нанять сиделку, ей сказали, что, делать этого не нужно, ее мать возьмут под особый контроль... И похоже, действительно взяли.
В следующие посещения Валентина Ивановна обратила внимание, что ее мама все время находится в полусонном состоянии. На ее вопрос об этом врачи ответили, что бабушку интенсивно лечат и это сказывается действие лекарства. Каким лекарством лечили ее маму, Валентина Ивановна узнала совершенно случайно от одной из медсестер. Та под покровом таинственности сообщила ей, что ее мать пичкают аминазином. На вопрос женщины, что это за лекарство, та многозначительно ответила: "Потом поймете".
Зачем сердечнице давали аминазин?
— Когда я узнала у своей знакомой, что это за лекарство давали моей маме-сердечнице, то сама чуть с ума не сошла! Оказалось, что этот аминазин ставят в психбольницах буйнопомешанным. Понимаете, чтобы мама не надоедала им своими просьбами, они закололи ее аминазином. Естественно, что я решила ее срочно выписать, и тогда один из врачей признался, что у них в хосписе больных действительно не лечат, а только поддерживают жизнь.
Валентина Ивановна на всех парах мчится в горздравотдел и пытается выпросить для мамы направление в госпиталь ветеранов, но ей в этом отказывают, впрочем обещая положить бабушку в понедельник в кардиологическое отделение областной больницы. Валентина Ивановна успокоилась, подумав, что за два дня ничего страшного не случится. На следующий день, в субботу, мама очень просила забрать ее из хосписа или хотя бы не оставлять одну, но Валентине Ивановне не позволили этого сделать. Еще она, разговаривая с врачами, обратила внимание, что они почему-то очень нервничают.
— У меня еще промелькнула мысль, что они хотят ее усыпить, но я ее отогнала. Когда около двенадцати я вышла на улицу, то обратила внимание на трех парней, показавшихся мне подозрительными, и хотела подойти и спросить, что они здесь делают, но на полпути передумала, так как они очень внимательно рассматривали меня. Так я ушла.
Примерно в половине четвертого Валентина Ивановна позвонила в хоспис и спросила о состоянии мамы. Дежурный врач ответил, что все стабильно и никаких изменений нет, хотя, как установлено экспертизой и показаниями очевидцев, именно в это время старушке было особенно плохо, она стала задыхаться. В 14.15 дежурный врач единолично констатировал, что больная умерла, и через 45 минут ее отправили в морг, хотя в таких случаях положено умерших держать в палате не менее двух часов.
Когда Валентина Ивановна в восемь часов приехала в хоспис, кровать уже была не только пуста, но и прибрана. Соседка, почти слепая баба Таня, рассказала, что, умирая, ее мать почему-то очень долго хрипела. А медсестра вообще с ехидцей заявила: "А что же ты хотела? Она ведь просила тебя забрать ее, а ты не забрала". Дежурный врач вообще вызвал охрану и приказал Валентину Ивановну выставить за дверь.
Старушку хоронили с розовыми руками
Следующим утром Валентина Ивановна едет в морг и там обращает внимание на открытые глаза и неестественно маленький рот умершей. Это, по ее словам, было противоестественно, так как, задыхаясь, человек широко открывает рот. Но больше всего ее поразили руки мамы — они были розоватого цвета!
Похороны женщины состоялись на следующий день и на кладбище ее везли прямо с морга. Там, приоткрыв простыню, дочь снова посмотрела на руки матери и увидела, что они совсем розовые, а один глаз, как его ни закрывали, остался приоткрытым. Но все, к кому бы она ни обращалась, подтверждали, что ее мать мертва. Гроб заколотили, каждый бросил по горсти земли...
Через полторы недели Валентина Ивановна встретилась со старой знакомой, которая, как оказалось, работает патологоанатомом. Та, узнав суть дела, со всей серьезностью заявила, что она похоронила еще живую мать. Потом и другие врачи подтвердили, что мать Валентины Ивановны, скорее всего, была в состоянии комы, а в морге, где поддерживается температура минус семь градусов, ее просто приморозили, а когда "усопшую" одели, вынесли в тепло, руки и порозовели.
Узнав это, Валентина Ивановна поехала на кладбище и попросила разрешения раскопать могилу матери, но ей ответили, что это можно делать только с разрешения прокуратуры. И начались хождения по мукам.
— Четыре месяца я билась, чтобы выкопать маму. Но для этого нужно было возбудить уголовное дело, а врачи все делали, чтобы этого не произошло. Тем не менее я добилась эксгумации. И когда через четыре месяца мы открыли крышку гроба, то все были поражены, об этом есть и видеосъемка. Во-первых, ноги мамы были разбросаны в стороны, а голова повернута вправо. Но самое главное — руки. Она сняла их с груди, сунула под мышки. Так делают живые люди, чтобы согреть руки. Ни у кого не возникло сомнения в том, что мы похоронили мою маму еще живой.
Все эти два года Валентина Ивановна провела в судебных баталиях и никак не может добиться наказания виновных, чтобы подобное не могло повториться.

Метки:
baikalpress_id:  2 962